Стилизация китайского акцента в пьесе М.А. Булгакова «Зойкина квартира»: лингводидактический аспект

ся социально значимыми и могут манифестировать принадлежность говорящего к возрастной группе общества, свидетельствовать об его образовании, уровне общей культуры и т.п.» [7, с. 72]. Об этом же писали Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров, считавшие, что, «если говорящий по какой-либо причине отклоняется от принятых в языковой общности норм, <…> звуковая форма речи в этом случае оказывается информативной: она говорит о человеке (его территориально-диалектной принадлежности или социальном происхождении, образовании, профессии и т.п.) или характере текста, который он произносит (времени написания, принадлежности к определенному стилю, назначении и т.д.)» [4, с. 338].

Таким образом, наряду с общими особенностями, характерными для устной речи всех носителей конкретного языка, есть индивидуальные особенности, которые присущи конкретному говорящему: иными словами, речевая характеристика может быть социально значимым показателем, что часто используется писателями, сценаристами и актерами как одно из средств художественной выразительности при создании образа персонажа.

Нередко среди персонажей художественных произведений встречаются иностранцы, речь которых содержит различные фонетические отклонения. Исследование особенностей воспроизведения иностранного акцента в русском искусстве представляет интерес как в теоретическом, так и в практическом плане, поскольку его результаты могут быть использованы для разработки курсов русской практической фонетики, в которые полезно включать лингвокультурологическую проблематику.

Вопросу о стилизации иностранного акцента в русском искусстве посвящено немало исследований [5; 8]. Однако в этой области преимущественно осуществлялся анализ средств создания звукового «портрета» иностранца в кинематографе и на сцене. Проблематика графической имитации акцента в художественном тексте рассматривалась реже, хотя такие исследования также проводились [6; 9]. Достаточно изученной является стилизация на письме немецкого акцента, так как в русской литературе встречается огромное количество персонажей-немцев, говорящих по-русски с фонетическими «ошибками» [3].

Между тем во многих произведениях русской литературы изображены также представители стран Азии, в том числе китайцы. В пьесе М.А. Булгакова «Зойкина квартира» встречаем двух китайцев: Ган-Дза-Лина, или Газолина, и Херувима. В их речи фиксируются не только грамматические ошибки (*« Сама бандити есть »; *« Я тебе работал… »; *« Убить тебе надо » и т.д.), но и отклонения в области произношения русских звуков, которые передаются графическими средствами (здесь и далее звездочкой «*» перед словом или фразой маркируются отклонения в иностранном акценте).

Рассматривая реальные черты китайского акцента в русской речи, можно обратиться к изданным в последнее время работам М.Н. Шутовой, Дэна Цзе, Чжу Юцзя, Тань Яньцзе, В.В. Кавериной и ряда других лингвистов и методистов. В диссертационных исследованиях и статьях названных авторов показано, что к числу наиболее ярких особенностей интерферированной русской речи китайцев относятся смешение плавных боковых и дрожащих [л] – [р], [л’] – [р’], замена звонких согласных на глухие во всех позициях, замена звонких зубных щелевых [з] и [з’] китайской аффрикатой [dz], выпадение конечного глайда [i̯] (*[sini] – синий ), произношение на месте русских губно-зубных звонких согласных китайского губного глайда [w]. В отношении последнего отклонения следует обратить внимание на то, что близость по звучанию указанного глай-да к русскому гласному [у] обусловливает в акценте китайцев одинаковое произношение фонетических слов в метро и у метро , в кафе и у кафе и многих других подобных.

Как и в акцентах носителей других языков с «жесткой» структурой слога, в речи китайцев часто фиксируются гласные вставки в консонантных сочетаниях, причем в китайском акценте они весьма последовательны и встречаются в том числе в двухком- понентных сочетаниях. Обычно качество гласной вставки зависит от качества предшествующего согласного: после твердого согласного произносится гласный непереднего ряда, а после мягкого – переднего: *в[ə]с[ə]т[ə]реча (встреча), *с[i]теп[i] (степь) (подробнее см. [1]).

В русском произношении китайцев встречаются также такие черты, как смешение твердых и мягких согласных, замена сочетания типа ТЯ сочетанием типа ТЬЯ, отклонения в произношении звука [ы], нарушение норм редукции русских гласных: эти характеристики так или иначе встречаются практически во всех акцентах и не отражают своеобразие интерферированной русской речи китайцев.

Помимо всего вышеизложенного в ходе рассмотрения китайского акцента в русской речи важно учитывать, что он неоднороден, поскольку в нем часто отражаются особенности не только китайской литературной, но и китайской диалектной фонетики. Большинство китайцев являются носителями какого-либо диалекта китайского языка. К диалектному произношению в Китае обычно относятся с большим уважением: в этом заключается существенное отличие языковой ситуации в Китае от языковой ситуации в России. В итоге диалектные черты оказывают существенное воздействие на русское произношение китайцев и учащиеся из разных регионов Китая говорят по-русски с настолько разными фонетическими ошибками, что «фактически следовало бы говорить не о китайском акценте в русской речи, а о совокупности разных акцентов носителей разных диалектов, функционирующих на территории современного Китая» [2, с. 27].

Наиболее важные отличительные черты русской речи китайцев из разных регионов состоят, во-первых, в наличии/отсутствии смешения русских латеральных и носовых сонорных, а во-вторых, в наличии / отсутствии смешения русских глухих свистящих и шипящих согласных (подробнее см. [2]). Носители китайского литературного языка путунхуа обычно не смешивают указанные звуки, тогда как носители китайских диалектов могут смешивать звуки как первой, так и второй групп, причем в зависимости от родного диалекта китайцы смешивают эти звуки в разных позициях.

При создании речевого образа китайца М.А. Булгаков воспроизводит не только акцентные черты, обусловленные влиянием фонетической системы китайского литературного языка, но и черты, обусловленные влиянием звукового строя родного диалекта говорящего. Если судить по надписи на прачечной ( Шанхайская ) и фрагментам реплик Манюшки ( предложение шанхайское ), для персонажей-китайцев в пьесе «Зойкина квартира» родным является шанхайский диалект. В их русской речи действительно фиксируются как черты, характерные для акцента подавляющего большинства носителей китайского языка, так и черты, характерные для акцента носителей шанхайского диалекта. Рассмотрим средства, используемые писателем для графической имитации интерферированной речи китайцев из Шанхая. Остановимся сначала на способах передачи общих для всех китайцев черт.

Одним из самых распространенных графических средств воссоздания звукового образа китайца в пьесе «Зойкина квартира» является замена буквы Р буквой Л, которая передает смешение звуков [л] – [р], [л’] – [р’] в реальном китайском акценте (* тепель – теперь , * смотли – смотри , * волотах – воротах и т.д.).

Достаточно часто в пьесе графическими средствами передается и такая черта китайского акцента, как наличие гласных вставок. Буква А, как правило, возникает в сочетании с твердыми согласными и используется для передачи гласной вставки непереднего ряда (*палахой – плохой), буква И – в сочетании с мягкими согласными на месте ошибочных гласных вставок переднего ряда (*помосиники – помощники). Появление буквы И в сочетании с твердыми согласными в ряде слов, например, *пириноси – приноси, *пириходи – приходи, также является оправданным и передает отклонения в реальном китайском акценте: как правило, в некоторых случаях гласная вставка переднего ряда может возникать после формально твердого согласного, если за ним следует мягкий согласный.

В одном слове М.А. Булгаков вместо гласной вставки в консонантном сочетании, наоборот, имитирует пропуск согласного: * кази – скажи . Это вполне оправдано: выпадение согласных в двухкомпонентных и многокомпонентных консонантных сочетаниях встречается в китайском акценте реже, чем гласные вставки, однако также может характеризовать интерферированную русскую речь китайца.

Крайне часто в пьесе «Зойкина квартира» используется такое графическое средство стилизации китайского акцента, как отсутствие конечного глайда на конце форм прилагательных: * теплы , * спакойни , * красиви .

Для воссоздания звукового «портрета» китайца М.А. Булгаковым выбираются также различные графические средства передачи нарушения оппозиции твердых и мягких согласных. Например, с помощью замены буквы Ы буквой И в словах * ми ( мы ) или * красиви ( красивый ) передается характерная для подавляющего большинства акцентов ошибочная замена сочетаний твердых согласных с [ы] сочетаниями полумягких согласных с гласным передне-среднего ряда.

Такие графические средства, как замена буквосочетания ЛУ буквосочетанием ЛЮ в слове слушай (* силюсай ) или замена буквы Л буквосочетанием ЛЬ в слове подобрал (* подобраль ), также передают характерное для китайского акцента смешение твердых и мягких зубных согласных: в данном случае демонстрируется смешение твердых и мягких латеральных.

В слове нет (* ниэт, *ниет ) замена буквы Е буквосочетанием ИЭ или ИЕ передает замену в китайском акценте сочетания типа ТЯ [т’а] сочетанием типа ТИА [т’иа], где Т – любой согласный, А – любой гласный, И – ошибочная гласная вставка переднего ряда.

Путем пропуска буквы Вв слове * деуска ( девушка ) в пьесе «Зойкина квартира» передано еще одно ранее упомянутое и достаточно частотное отклонение в китайском акценте, а именно замена звука [в] глайдом [w], который по звучанию близок к русскому гласному [у]. В силу сходства в звучании глайд в русской речи китайцев естественным образом сливается с гласным [у].

Еще одним средством имитации китайского акцента в пьесе М.А. Булгакова является замена букв, обозначающих звонкие согласные, буквами, обозначающими соответствующие глухие (* бетни – бедный ). Появление глухих согласных на месте звонких в акценте персонажей «Зойкиной квартиры» крайне редко, хотя в реальности данное отклонение, то есть замена звонких согласных на глухие или полузвонкие, является одной из самых ярких и устойчивых черт интерферированной русской речи китайцев.

Таковы графические средства, которые использует М.А. Булгаков для передачи акцентных черт, свойственных всем носителям китайского языка. Наряду с общими чертами китайского акцента автор воспроизводит и такие черты, которые характерны для интерферированной русской речи китайцев-носителей определенного диалекта, в данном случае – шанхайского.

Акцент носителей шанхайского диалекта отличается прежде всего смешением свистящих и шипящих. Ю. Чжу, описывая диалекты группы «у», к которым относится шанхайский диалект, отмечает следующее: «Что касается свистящих и шипящих, то в диалекте есть глухая шипящая единица [sh], но только в сочетаниях с финалями [i], [u], [iƞ] и [uƞ]». В связи с этим Ю. Чжу делает вывод, что в сравнении с путунхуа глухая щелевая шипящая в диалектах группы «у» имеет существенные позиционные ограничения и «количество сочетаний с инициалью [s] больше, чем с инициалью [sh]» [10, с. 72].

В пьесе «Зойкина квартира» данное отклонение передано путем регулярной замены буквы Ш буквой С или двумя буквами С: *будись – будешь, *кусать – кушать, *за-теваисси – затеваешь. Помимо замены буквы Ш на С, в репликах Газолина и Херуви- ма фиксируется замена буквы Щ буквой С или двумя буквами С (*ессе – еще, *поста-новсика – постановщика), а также замена буквы Ч буквой Ц (*пецки – печки,*уцись – учись) или буквой С (*осень – очень), что тоже передает смешение шипящих и свистящих, в том числе аффрикат.

Для имитации китайского акцента М.А. Булгаков использовал также два средства, которые не передают реальные фонетические отклонения в речи китайцев, а просто указывают на появление акцентных черт при произнесении ими русских звуков. К таким средствам относятся замена буквы Ц буквой С в ряде слов (* селый – целый , * хлепса – хлебца ) и замена буквы Ж буквой З (* мозит – может , * зулик – жулик ), причем в акценте персонажей по замыслу автора на месте звука [ж] чаще звучит мягкий [з’], а не твердый свистящий, что передается, например, буквами Ь, И в постпозиции к букве З (* за-музь – замуж , * наказит – накажет ). В реальности китайцы достаточно легко произносят звук [ц], а звуки [з] и [з’], которые отсутствуют в системе китайского языка, заменяются в их акценте аффрикатой [dz], поэтому произнести [з] китайцам часто труднее, чем произнести [ж].

В целом большое число средств, связанных с передачей отклонений в области фонетики сибилянтов, придает русской речи китайцев Газолина и Херувима характерный для произношения жителей Шанхая «свистящий» оттенок: в графической имитации их акцента наблюдается большое количество букв, обозначающих свистящие звуки [з], [з’], [с], [с’] и [ц].

Анализируя интерферированную русскую речи китайцев из Шанхая в пьесе М.А. Булгакова, нельзя не отметить, что автором почти всегда точно и последовательно переданы особенности акцента носителей шанхайского диалекта китайского языка. Случайных графических «нарушений» в тексте произведения почти нет. Правда, иногда автор использует специальный графический прием, который довольно часто встречается и в других произведениях русской художественной литературы: передаются не какие-либо реальные отклонения в иностранном акценте, а, напротив, отражаются действительно существующие в русском языке закономерности функционирования гласных и согласных. В качестве примеров можно привести замену буквы Б буквой П, которая объективно соответствует реальной мене звонкого согласного на глухой перед глухим согласным (* юпки – юбки ), замены буквы Е буквой И (* ликалство – лекарство , * ци-ловать – целовать , * умеит – умеет ) или буквы О буквой А (* замалси – замолчи ), которые отражают правила редукции русских гласных в безударных слогах. Иными словами, на месте букв фактически появляются те знаки, которые обычно используются в фонетической транскрипции при обозначении соответствующих позиционных закономерностей. Все приведенные выше графические нарушения воспринимаются читателем как косвенное указание на отклонения в иностранном акценте, поскольку не соблюдаются нормы русского письма.

Подытоживая все сказанное, можно сделать вывод, что графические средства, использованные М.А. Булгаковым для стилизации китайского акцента в пьесе «Зойкина квартира», в основном достаточно последовательно передают реальные черты интерферированной русской речи китайцев, причем наряду с общими чертами, свойственными акценту всех носителей китайского языка, писатель воспроизвел и такие черты, которые обусловлены влиянием шанхайского диалекта. К общим чертам китайского акцента, которые отражены в пьесе, относятся нарушение противопоставления согласных по твер-дости/мягкости и глухости/звонкости, смешение дрожащих и латеральных согласных, появление неправомерных гласных вставок в консонантных сочетаниях, отсутствие конечного глайда [i̯] на конце прилагательных, замена губно-зубного [в] глайдом, который по звучанию схож с русским гласным [у]. К чертам, свойственным русской речи носителей шанхайского диалекта, следует отнести ошибки при произнесении щелевых шипящих [ш’:] и [ш], аффрикаты [ч’].

В целом ряде исследований фонетической интерференции в русской речи показано, что в одном и том же акценте один и тот же звук может произноситься с разными отклонениями. Данное явление также отражено в пьесе М.А. Булгакова. Например, передавая на письме русскую речь персонажей Газолина и Херувима, писатель заменяет букву Ч то буквой Ц, то буквой С, а букву Ш – то одной, то двумя С. Отклонения при произнесении слова сейчас в акценте персонажей-китайцев писатель показывает как минимум тремя различными способами: * сецяс , * сичас , * сицас . Слово хлебца М.А. Булгаков, обозначая китайский акцент,записывает в двух ошибочных вариантах: * хлепса и * хлепца . Разнообразна также транслитерация отклонений в слове червонцы : * цирвонци , * сирвонси , * цервонцы и т.д.

Результаты исследования графической имитации китайского акцента в пьесе М.А. Булгакова «Зойкина квартира» могут быть широко использованы на практике, поскольку позволяют включить лингвокультурологическую проблематику в курсы русской звучащей речи. Иностранным студентам на продвинутом этапе обучения можно предложить фрагменты пьесы, в которых содержится стилизация акцента китайцев в русской речи, и обсудить, какие графические средства для этого используются. Возможна разработка специальной системы упражнений и заданий, направленной на анализ средств стилизации китайского акцента в литературе с последующей его коррекцией. Подобные упражнения и задания стимулируют интерес иностранных учащихся к изучению русской фонетики и русской графики, так как позволяют студентам взглянуть на иностранный акцент, в том числе собственный, «со стороны», то есть глазами носителя русского языка, и затем осознанно направить свои усилия на поиск путей его исправления.