Страхование в Российской Федерации как направление защиты прав и законных интересов граждан на примере ОСАГО

В опросы возникновения, развития и детерминации преступности волновали и волнуют по сей день философов, криминологов и криминалистов. Представляется, что одна из главных задач криминологии – выявление причин и условий совершения преступлений, несмотря на значительные успехи в её решении, никогда не сможет быть решена в полном объеме. В частности, до сих пор доподлинно неизвестно, входят ли генетические и наследственные факторы в причинный комплекс преступности и каково их соотношение с факторами внешними?

Еще в XIX в. великий отечественный исследователь психологии преступности Д.А. Дриль отметил, что «в мире живых существ наряду с законом наследственности и в противоположении с ним повсюду действует другой закон – закон приспособляемости к изменениям в окружающей среде» [1, с. 21]. Бесспорным остается то, что факторы окружающей среды и внешнего мира оказывают заметное влияние на становление личности, однако вопросы социализации и оценки влияния этих факторов по большей части выступают предметом социологии. Науке криминологии, заимствующей некоторые положения социологии, важно лишь то, как факторы внешней среды могут повлиять на становление решимости человека совершить преступление. Особенно интересен этот механизм в отношении несовершеннолетних.

Преступность несовершеннолетних как социально-правовое явление занимает особое место в структуре общей преступности и рассматривается как одно из самых негативных её проявлений. Это объясняется ролью молодого поколения как естественного резерва социального развития, а нарушения уголовного закона лицами юного возраста, их распространенность не только свидетельствуют о существующих недостатках воспитания, но и в значительной мере выступают в качестве прогностической характеристики преступности в целом [2, с. 457]. Противодействие преступности несовершеннолетних требует комплексного подхода и включает в себя не только необходимость защиты общественных интересов, но и защиты интересов молодого поколения, от которого зависит, в том числе, становление и развитие государства и общества.

Вопросы детерминации преступности несовершеннолетних на протяжении длительного времени продолжают оставаться актуальными. Повышенный интерес к этой теме связан со значительными изменениями в структуре подростковой преступности. За последние десять лет отмечается снижение уровня количества совершаемых несовершеннолетними преступлений и, вместе с тем, рост количества тяжких и особо тяжких преступлений с их участием [3]. Криминолог XX в. П.И. Люблинский подчеркнул, что корень детской и юношеской преступности заложен намного глубже – в психофизиологических особенностях юного организма, частью унаследованных им от своих родителей и частью обусловленных обстановкой его душевного и физического развития [4, с. 5]. Современные исследователи придерживаются аналогичной позиции. В частности, А.И. Бельский и Э.Н. Лыков отмечают, что в процессе взросления человек приобретает новые возможности для реализации своих желаний и потребностей, а выбор средств и способов реализации зависит как от генетических наклонностей, так и от факторов окружающей среды [5, с. 56].

Таким образом, не оспаривая выработанную криминологией истину о существенном влиянии факторов внешней среды на уровень преступности и придерживаясь традиционно-диалектического подхода к причинности, считаем, что внешние (объективные) факторы определяют факторы субъективные (общественное сознание), что в совокупности и обусловливает антиправовое и антиобщественное поведение. Указанное выше в равной мере относится и к несовершеннолетним.

Стоит отметить, что факторы внешней среды, оказывающие влияние на несовершеннолетних, – собирательная категория, к которой можно отнести материальное положение, климатические, экологические и территориальные условия проживания, уровень образования и другое. Предметом настоящей работы является лишь анализ культурного фактора детерминации преступности несовершеннолетних и влияние криминальной субкультуры на её развитие.

Криминальная субкультура – явление не новое, однако её изучение в России началось сравнительно недавно. Во-первых, это обусловлено идеологическим компонентном советского государства, рассматривающим феномен субкультур как института капиталистического общества, в связи с чем, исследования в данной области в СССР практически не проводились. Во-вторых, «рост» криминальной субкультуры пришелся на 90-е гг. прошлого столетия в связи с переустройством российского государства и распадом СССР. Смена государственного режима, формы экономики, ослабление деятельности государственных органов создали идеальную среду для возникновения криминальной субкультуры «воров в законе», которая получила широкую известность и гласность именно в 90-е гг. XX в. и стала предпосылкой для возникновения другого явления – криминальной субкультуры «АУЕ», которая существует и в настоящее время [6, с. 111].

Однако следует заметить, что становление некоторых форм криминальной субкультуры началось ранее – в 80-е гг. прошлого столетия. Одна из таких субкультур зародилась в Татарстане, получила наименование «казанского феномена», который представлял собой объединения, группировки и банды несовершеннолетних с определенной структурой и иерархией, нормами поведения и внешней атрибутикой, создаваемых с целью организации массовых драк и совершения иных правонарушений. Л.В. Агеева, изучая «казанский феномен», отметила, что систему подобных молодежных группировок создал преступный мир, «видя в ней своеобразную школу для подрастающей смены…толкая малолеток на кражи, изнасилования, угоны автотранспорта» [7, с. 174].

Не углубляясь в понятийно-содержательный компонент криминальной субкультуры, обозначим лишь, что в аспекте причин преступности несовершеннолетних, её необходимо рассматривать и как совокупность криминальных воззрений, идеалов, взглядов (духовная составляющая), и как конкретное сообщество людей, их придерживающихся. При таком рассмотрении криминальная субкультура как фактор преступности несовершеннолетних имеет двоякое влияние: влияние духовной составляющей на деформации правосознания несовершеннолетних и вовлечение несовершеннолетних в совершение преступлений взрослыми преступниками – членами криминальной субкультуры.

Несовершеннолетние в силу особенностей своего психологического развития, эмоциональной неустойчивости, стремления к индивидуализму, больше подвержены влиянию извне, в том числе, культурному влиянию, в связи с чем, их правосознание легче поддается разного рода деформациям. На современном этапе заметное влияние на становление личности несовершеннолетнего оказывают средства массовой информации, а их тенденция к популяризации и романтизации криминалитета, «героизации» лиц криминальной направленности, демонстрация сцен убийства и агрессии формирует у несовершеннолетних с неокрепшей психикой агрессивную мотивацию повседневного поведения [8, с. 501]. Здесь же стоит отметить возрастание роли сети Интернет в жизни несовершеннолетних, в которой «транслировать» криминальные взгляды стало проще и доступнее. Всё указанное, в совокупности, оказывает влияние на мировоззрение несовершеннолетних, их заинтересованность в уголовном, криминальном мире, который становится для них, если не правильным, то привлекательным, заманчивым. По мнению В.Ф Пирожкова, криминальная субкультура была и будет привлекательной для несовершеннолетних по причине наличия в криминальной среде широких возможностей для самоутверждения за счет силы и появления возможности компенсировать пережитые неудачи; склонностью некоторых из подростков к риску и экстремальностью условий преступной деятельности; переживания ложного чувства романтики, таинственности и необычности; отсутствия каких-либо моральных ограничений; обретения в криминальной группе чувства защищенности [9, с. 112].

Деформации нравственного развития и воспитания заставляют, подталкивают несовершеннолетних разделять ценности, пропагандируемые криминальной субкультурой. Некоторыми авторами отмечается, что распространение криминальной субкультуры влияет не только на повышенный интерес несовершеннолетних к криминалитету, но и приводит к распространению иных форм девиантного поведения – употреблению алкоголя, наркотиков, токсических веществ [10, с. 112].

Однако на данном этапе влияние криминальной субкультуры может ограничиваться лишь заинтересованностью несовершеннолетних в ней, и о совершении преступлений говорить не приходится. Было бы ошибочно полагать, что распространение криминальных взглядов является единственной предпосылкой роста уровня преступности несовершеннолетних. Безусловно, это сложный причинный комплекс, состоящий, как было отмечено ранее, из иных факторов внешней среды, в том числе, ближнего окружения (семьи, сверстников) и образовательных учреждений, а их роль в воспитании несовершеннолетних может, в той или иной мере, повлиять на их интересы. Иными словами, при прочих равных условиях, сложно представить ситуацию, когда несовершеннолетний, воспитывающийся в материально обеспеченной благополучной семье, может заинтересоваться криминальными ценностями. Так, в рамках исследования личности сторонников криминальной субкультуры «АУЕ» было установлено, что большинство (66 %) исходит из неполных семей с двумя и более детьми и имели проблемы с учителями в школе [11, с. 19].

В этой связи, считаем, что распространение идей криминальной субкультуры не является первопричиной преступности несовершеннолетних, оно выступает лишь одним из многих факторов детерминации, возможным условием, вызывающем у несовершеннолетнего решимость совершить преступление. Указанное подтверждается и психологическими исследованиями. В частности, М.И. Еникеев подчеркивает, что личностные особенности несовершеннолетних не предопределяют подростковую преступность, причиной криминального заражения являются дефекты социализации, упущения в семейном воспитании, несформированность социально-положительных интересов и прочее [12, с. 314].

Вместе с тем, именно такие несовершеннолетние, заинтересованные криминальными идеалами, становятся легкой «мишенью» для взрослых преступников, которые рассматривают несовершеннолетних как будущее уголовного мира. Такой же позиции придерживается А.А. Баклан-цева, отмечающая, что вербовка в криминальные субкультуры, в первую очередь, направлена на молодых лиц, которые в той или иной степени принимают их ценности [13, с. 23]. Кроме того, отдельно необходимо сказать, что несовершеннолетние, которые по той или иной причине совершили преступление и попали в исправительное учреждение уголовно-исполнительной системы, подвергаются влиянию пенитенциарной криминальной субкультуры. Однако пенитенциарная криминальная субкультура и социально-правовая сущность наказания, применяемого к несовершеннолетним, являются темой для самостоятельного исследования.

Вовлечение несовершеннолетних в криминальную субкультуру – одна их составляющих детерминации преступности несовершеннолетних. Основной мотив, которым руководствуется вовлекающий, как было отмечено ранее, создание «резерва», то есть, нацеленность на организацию профессиональных преступных группировок из состава подрастающего поколения. Помимо этого, следует отметить и корыстный мотив, то есть, получение несовершеннолетними материальных ценностей в пользу криминальных авторитетов и организованных ими преступных сообществ, включая пополнение, так называемого, «общака». Поэтому вовлечение несовершеннолетних в криминальную субкультуру как самоцель зависит от степени распространенности криминальных взглядов и от степени их оказываемого влияния, которое, в свою очередь, зависит от индивидуальных психологических особенностей конкретного несовершеннолетнего (факторов индивидуальной виктимности).

В действительности, оценить степень корреляции распространения криминальной субкультуры и роста уровня преступности несовершеннолетних представляется затруднительным, поскольку явление субкультуры – социальное, духовное, идеологическое, сложно поддающееся количественному и качественному измерению и описанию, что само по себе заметно ограничивает возможности проведения научных и статистических исследований, а уже имеющиеся исследования в этой области могут не отражать реальной картины. По мнению С.М. Кочои и К.З. Трапаидзе, распространение криминальной субкультуры имеет отношение только к росту тяжких и особо тяжких преступлений с участием подростков [14, с. 98]. Указанное, однако, не умаляет необходимости противодействия различным деструктивным общественным проявлениям, к которым относится и криминальная субкультура. А однозначно отрицать её возможное влияние на рост преступности несовершеннолетних было бы некорректным.

Подводя итог настоящей работе, следует отметить, что выявление причинного комплекса преступности несовершеннолетних, как и преступности в целом, выступает одной из главных задач современной криминологии, требующей одновременного рассмотрения как объективных, так и субъективных причинных факторов. Исследование детерминации преступности несовершеннолетних, кроме прочего, должно включать рассмотрение психофизиологических особенностей личности, присущих данной возрастной категории. В этой связи, само по себе, распространение