Субъективные признаки состава преступления при организации деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного имущества

С убъективные признаки состава преступления вбирают в себя характеристики лица, совершающего преступление, и его психического отношения к своему деянию [1, с. 40]. Вследствие непродолжительной истории существования в российском законодательстве уголовно-правового запрета на организацию деятельности финансовых пирамид, теоретические представления о названных признаках состава преступления, регламентированного ст. 172 УК РФ, не отличаются однообразием, а иногда и последовательностью.

Так, в уголовно-правовой науке сделан вывод об общем субъекте рассматриваемого состава преступления [2, с. 112–114]. Подобные утверждения, очевидно, основываются на буквальном толковании уголовного закона. В тексте диспозиции ст. 172 УК РФ отсутствуют указания на какие-либо дополнительные или специальные признаки субъекта данного преступления. В то же время, отсутствие такого прямого указания не всегда означает, что субъект соответствующего преступления общий, поскольку в ряде случаев вывод о специальных признаках субъектах может быть сделан на основе толкования отдельных признаков состава преступления, например, описывающих объективную сторону преступления.

Имеются обоснованные сомнения в том, что любое вменяемое физическое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста, обладает возможностью организации финансовой пи- рамиды. Поэтому многие специалисты предлагают расширенное толкование признаков субъекта состава организации финансовой пирамиды. Высказывается мнение о том, что субъектом преступления, предусмотренного ст. 172 УК РФ, выступает, как правило, организатор финансовой пирамиды. Он может действовать как сугубо физическое лицо либо в качестве представителя юридического лица. При этом материалы правоприменительной практики свидетельствуют о том, что, в подавляющем большинстве случаев, финансовая пирамида функционирует как юридическое лицо [3, с. 166–171].

В свете современных представлений о субъекте уголовной ответственности не вызывает сомнений юридическая безразличность факта действия виновного в исследуемом преступлении от имени организации. Правоприменителю надлежит установить лицо, которое в действительности организовывало незаконное привлечение денежных средств. Конечно же, эта роль, скорее всего, принадлежит руководителю соответствующей организации. Но это отнюдь не обязательно. В силу буквального толкования ст. 172 УК РФ, любое вменяемое физическое лицо, достигшее шестнадцатилетнего возраста, может быть привлечено к уголовной ответственности за организацию деятельности финансовой пирамиды.

Необходимо отметить, что на практике организация финансовой осуществляется, зачастую, несколькими лицами, так как это предприятие носит весьма сложный характер, особенно, в случае «эффективного» функционирования финансовой пирамиды. При этом анализируемый состав преступления не снабжён квалифицирующими признаками, связанными с совершением преступления в соучастии (группой лицо, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой). На наш взгляд, объяснением для отсутствия данных квалифицирующих признаков служит именно то, что в превалирующем большинстве случаев организация деятельности финансовой пирамиды осуществляется несколькими лицами, то есть, в соучастии. Характерность этого обстоятельства для большинства случаев совершения преступления исключает целесообразность конструирования соответствующих квалифицирующих признаков [4, с.183].

Следовательно, основным составом организации деятельности финансовой пирамиды охватывается такой фактор, повышающий общественную опасность, как совершение преступления в соучастии. Тем не менее, это не исключает возможность применения к виновным в совершении анализируемого преступления обстоятельства, отягчающего наказание, предусмотренного п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ (совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации).

Субъективная сторона состава организации деятельности финансовой пирамиды характеризуется исключительно умышленной формой вины. Вся специфика состава преступления, регламентированного ст. 172 УК РФ, не позволяет даже допущения неосторожной формы вины. Собственно, по этим же причинам полагаем невозможным и наличие косвенного умысла. В рассматриваемой ситуации уголовная ответственность наступает только, если субъект осознавал общественную опасность привлечения денежных средств или иного иму щества в финансовую пирамиду и желал действовать таким образом. Какие-либо общественно опасные последствия организации деятельности финансовой пирамиды не охватываются составом данного преступления, потому и не требуется выявления психического отношения к ним виновного при квалификации содеянного по ст. 172 УК РФ.

Цель изучаемого преступления нормативно не регламентирована, что освобождает правоприменителя устанавливать её для квалификации этого преступления. Вместе с тем, такими желаемыми ориентирами, как правило, являются создание финансовой пирамиды и её успешное функционирование. Стоит подчеркнуть, что виновный может даже не допускать в своём сознании возможности краха финансовой пирамиды как закономерного результата её существования, но это никак не отразится на уголовно-правовой оценке содеянного в рамках ст. 172 УК РФ.

Далее, о мотиве организации деятельности финансовой пирамиды. В юридической литературе отмечается, что мотив совершения данного преступления составляет корысть [5, с. 11–14]. Однако, например, И.Г. Сафаров считает, что альтернативой корысти может быть иная личная заинтересованность [2, с. 112–114].

По утверждению А.В. Зарубина, «по признаку субъективной стороны следует разграничивать данный состав преступления со смежным составом – мошенничеством» [5, с. 11–14]. В качестве иллюстрации им приводится решение Московского городского суда, изложенное в постановлении от 31 октября 2016 г. № 4у/2-4511:«оснований для переквалификации содеянного со ст. 159УК РФ на ст. 172 УК РФ не усмотрено, поскольку диспозиция ст. 172 УК РФ предусматривает ответственность за организацию деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного иму щества для лиц, умысел которых направлен на завладение денежными средствами и(или) иным имуществом неопределённого круга лиц. Осуждённые завладели чужими денежными средствами путём обмана, сообщая потерпевшим ложную информацию, т.е., совершили хищение путём мошенничества. При этом Г. совершала хищение имущества путём обмана в разные дни, каждый раз по вновь возникшему умыслу и в отношении разных потерпевших, обратившихся к организованной группе» [6, с. 21–29, 5, с.11–14].

Не возражая, в целом, относительно итогового вывода, где отмечается факт возникновения умысла вновь в каждом последующем эпизоде хищения чужого имущества, сложно согласиться с тезисом о том, что умысел виновных в совершении преступления, предусмотренного ст. 172 УК РФ, включает в себя стремление завладения имуществом неопределённого круга лиц. Текст диспозиции исследуемой нормы данных признаков не содержит, что свидетельствует о невозможности уголовно-правовой оценки подобных целеустремлений в рамках нормы об организации деятельности финансовой пирамиды. И следом необходимо указать на противоположные юридические решения, позднее формулируемые высшей судебной инстанции. Так, согласно п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», «если умысел лица направлен на хищение чужого имущества путём обмана или злоупотребления доверием под видом привлечения денежных средств или иного имущества граждан или юридических лиц для целей инвестиционной, предпринимательской или иной законной деятельности, которую фактически не осуществляло, то содеянное, в зависимости от обстоятельств дела, образует состав мошенничества (части 1, 2, 3 или 4 статьи 159 УК РФ) или мошенничества, сопряжённого с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности (части 5, 6 или 7 статьи 159 УК РФ), и дополнительной квалификации по статье 172 либо 2003 УК РФ не требует» [7].

Не затрагивая вопросы квалификации подобных ситуаций, в общем, в контексте рассмотрения признаков субъективной стороны состава организации деятельности финансовой пирамиды необходимо отметить следующее. Мы считаем, что утверждения о том, что умысел на хищение чужого имущества исключает квалификацию содеянного по ст. 172 УК РФ могут быть подвергнуты обоснованной критике. Текст диспозиции данной нормы не исключает возможности наличия подобного целеполагания. Более того, мы полагаем, что в подавляющем большинстве случаев виновные в организации деятельности финансовой пирамиды понимают, что будут совершать хищение чужого имущества под видом организации инвестиционной или иной законной предпринимательской деятельности. Организатор финансовой пирамиды не может не понимать, что изымает деньги (иное имущество) из финансового оборота организации в ущерб их законных владельцев. А это ни что иное, как хищение чужого имущества путём обмана или злоупотребления доверием.

Таким образом, состав организации деятельности финансовой пирамиды характеризуется с субъективной стороны прямым умыслом. Мотивы и цели совершения данного преступления не закреплены в законе в качестве составообразующих признаков, поэтому они могут быть различны. Наличие корыстной или иной личной заинтересованности, а также цели хищения чужого имущества под видом инвестиционной или иной законной предпринимательской деятельности не исключает возможность квалификации содеянного по ст. 172 УК РФ.