Организация деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного имущества: к проблеме законодательного регулирования

И сследование правового регулирования и практики применения ст. 1722 УК РФ, предусматривающей уголовную ответственность за организацию деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного имущества, позволяет выявить некоторые проблемы в области законодательного закрепления признаков состава преступления. Объективная сторона состава преступления является его содержательным элементом, раскрывающим внешние признаки преступного деяния, выступает критерием разграничения смежных составов преступлений, наиболее полно описывается в диспозициях норм особенной части УК РФ.

Объективная сторона состава преступления, предусмотренного ст. 1722 УК РФ, имеет сложную структуру и сформулирована с использованием оценочных признаков.

Деяние как основной признак анализируемого состава преступления сформулирован законодателем как активные действия, составляющие организацию деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного имущества. Между тем, данный признак объективной стороны состава преступления привлекает к себе наибольшее внимание.

В уголовном праве термин «организация» традиционно ассоциируется с институтом соучастия и действиями организатора преступления. Между тем, анализ положений УК РФ позволяет выделить организационную деятельность в качестве самостоятельного деяния, что в свою очередь, не осталось без внимания ученых.

В.В. Малиновский и Э.А. Золаев, исследуя организационную деятельность, подразделяют ее на несколько видов: создание и руководство группой лиц, воспроизводство условий существования группы, а также, организация действий иных лиц [5, с. 10, 3, с. 30]. Преступление, предусмотренное ст. 1722 УК РФ, Э.А. Золаев относит к деятельности по организации действий иных лиц, определяя объективную сторону анализируемого состава преступления как действия организационного характера, направленные на создание и воспроизводство условий осуществление деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного имущества.

Исследователь предлагает достаточно широкий перечень действий, составляющих объективную сторону состава преступления: поиск вкладчиков, найм работников, разработка реферальной программы, аренда помещений для обеспечения деятельности, размещение рекламы, привлечение известных людей для повышения доверия к финансовой пирамиде и иные действия, направленные на поддержание функционирования деятельности [ 3, с. 143].

А.Б. Конавалова и И.Н. Мосечкин, рассматривая некоторые проблемы установления уголовной ответственности за организацию деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного имущества, предлагают понимать термин «организация» в ракурсе принятого в теории уголовного права подхода, применяемого к другим составам преступления: создание, руководство, финансирование [4, с. 37]. При этом, в рамках данного подхода, создание состоит в действиях, направленных на разработку структуры деятельности, обеспечения материально-техническими средствами; руководство, по мнению ученных, образуют контрольно-организационные действия, а финансирование заключается в предоставлении или сборе средств для целей обеспечения деятельности [4, с. 37].

Анализируя трактовку термина «организация», предложенную А.Б. Коноваловой и И.Н. Мосеч-кина, стоит обратить внимание на то, что создание, руководство и финансирование образуют организацию деятельности в совокупности, «в том числе, в случае исполнения отдельными лицами» [4, с. 37].

Н.Л. Назарова и О.Д. Семенченко под организацией понимают «деятельность по созданию, объединению, поддержанию и контролю процессов, необходимых для подготовки и создания объекта» [6, с. 234].

Авторами предлагается достаточно широкое толкование исследуемого термина и сводится к действиям организационного характера, направленным на создание финансовой пирамиды.

В.Ю. Белицкий под организацией деятельности также понимает действия организационного характера, однако, эти действия направлены на осуществление, упорядочение, оптимизацию различных процессов по непосредственной реализации деятельности финансовой пирамиды. Кроме того, В.Ю. Белицкий включает руководство деятельностью пирамидой в объем понятия «организация» [2, с. 83].

В свою очередь, В.Ф. Антонов указывает на то, что целью введения в УК РФ ст. 1722 является пресечение деятельности руководителей юридических лиц, осуществляющих привлечение денежных средств вкладчиков. При этом исследователь полагает, что организационная деятельность включает в себя действия, направленные на создание условий привлечения денежных средств путем координации действий лиц, непосредственно привлекающих денежные средства. По мнению В.Ф. Антонова, организация деятельности включает в себя не только действия организационного характера, но и руководство финансовой пирамидой [1, с. 21–25].

Весьма неопределенное понимание деяния, предусмотренного ст. 1722 УК РФ, предлагает А.Н. Сачков, который указывает на то, что общественно-опасное поведение состоит в организации деятельности по привлечению денежных средств или иного имущества; при этом признаки данной деятельности являются оценочными и «определяются конкретными обстоятельствами совершения преступления», а потому какой-либо конкретизации не требуется [8, с. 137]. По мнению автора, деяние может быть выражено в различных альтернативных действиях как организационного характера, руководстве и создании финансовой пирамиды, так и в рекламировании, камуфлировании и тому подобных действиях, главным условием наличия состава преступления, как указывает А.Н. Сачков, является предполагаемая выплата дохода за счет средств последующих вкладчиков [8, с. 137].

Анализируя научные источники относительно объективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 1722 УК РФ, следует отметить, что рассуждения ученых об объеме понятия «организация» (деятельности) находятся в русле толкования нормы закона, исходя из значения использованных законодателем формулировок в их взаимосвязи. Кроме того, некоторыми авторами предлагается толкование, основанное на анализе многообразия возможных фактических обстоятельств, свидетельствующих о признаках финансовой пирамиды и действий ее организаторов.

Между тем, нам представляется более оптимальным способом выявления содержания объективной стороны состава организации деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного имущества путем уяснения воли законодателя. П.Е. Недбайло полагал, что эффективному толкованию нормы закона способствует выяснение воли законодателя в момент издания нормы [7, с. 31]. М.Д. Шаргородский, напротив, считал, что закон следует толковать в соответствии с волей законодателя времени применения закона [9, с. 18].

Уяснению воли законодателя в момент принятия нормы способствует изучение пояснительной записки к проекту федерального закона, которым в УК РФ была внесена ст. 1722. Так, из документа следует, что в основу аргументации необходимости внесения изменений в уголовный закон было положено отсутствие в российском законодательстве норм, запрещающих деятельность финансовых пирамид [10]. Аналогичным образом была аргументирована и другая законодательная инициатива. Федеральным законом от 09.03.2016 № 54-ФЗ КоАП РФ был дополнен ст. 14.62, которая устанавливает административную ответственность, в частности, за организацию либо осуществление деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного имущества.

Таким образом, следует заключить, что воля законодателя в момент введения в УК РФ нового состава преступления была направлена на запрет деятельности финансовых пирамид, что подтверждается не только аргументами авторов законопроекта и установленной дифференциацией юридической ответственности за деятельность по привлечению денежных средств, но и судебной практикой.

Эпизодическая практика применения ст. 1722 УК РФ свидетельствует о расширительном толковании словесного описания объективной стороны состава преступления, включая не только действия организационного характера, но и действия по руководству финансовой пирамидой, а также по непосредственному привлечению денежных средств. Так, приговором Автозаводского районного суда г. Тольятти гражданин Х.А.В. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 1722 УК РФ; по обстоятельствам дела Х.А.В., являясь руководителем коммерческой организации и имея умысел на организацию деятельности по привлечению денежных средств и (или) иного имущества в особо крупном размере, стал привлекать денежные средства граждан под предлогом выгодного вложения в бизнес [11]. Советским районным судом г. Самары установлено, что Ф., имея умысел на совершение преступления, зарегистрировал юридическое лицо, назначил себя руководителем, осуществлял контроль за привлечением денежных средств, выполнял организационные функции [12].

Принимая во внимание то обстоятельство, что воля законодателя, очевидно, была направлена на запрет деятельности финансовых пирамид, а также, сущность самого деяния, которое заключается не столько в действиях организационного характера, направленных на обеспечение деятельности финансовой пирамиды, сколько в действиях, связанных с непосредственным привлечением денежных средств и (или) иного имущества, следует отметить наличие дефекта юридической техники при формулировании диспозиции ч. 1 ст. 1722 УК РФ. Использовав общий термин «организация» (деятельности), законодатель, с