Судебное инвестирование и гонорар успеха

Введение .

Статья 45 Конституции РФ, закрепила право каждого предпринимать меры по защите своих прав и свобод, используя все доступные законные средства. В дополнение к этому, Основной закон также обеспечивает возможность обращения за судебной защитой прав и свобод граждан (ст. 46 Конституции РФ), а также гарантирует право на получение квалифицированной юридической помощи (ст. 48 Конституции РФ) [1]. Тем не менее, из-за ограниченности финансовых ресурсов, необходимых для защиты собственных прав и законных интересов, а также вследствие нигилизма, многие участники гражданских отношений воздерживаются от инициирования судебных процессов. Причиной данной ситуации является то обстоятельство, что в современном обществе, в котором мы проживаем, экономическая структура описывается как «финансовый капитализм»:

– увеличение общей стоимости финансовых активов, которые обращаются по всему миру;

– расширение разнообразия финансовых инструментов;

– разделение реальной экономики и финансовой системы;

ГУМАНИТАРНЫЕ , СОЦИАЛЬНО - ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ / HUMANITIES, SOCIAL-ECONOMIC AND SOCIAL SCIENCES. 2023. № 9 ( сентябрь )

–– ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ ––

– увеличение нормы прибыли финансовых учреждений, что дает им возможность генерировать значительные бонусы для финансовых трейдеров. Социальное обеспечение, жилье, пенсии, высшее образование, медицинская страховка и другие аспекты становятся объектами; то есть, происходит их превращение в товары [2, с. 64].

Результаты .

В свете вышеизложенного, возможным решением данной задачи стало использование механизма судебного инвестирования, что предоставляет возможность вовлечения «инвесторов» для покрытия судебных расходов, связанных с процессом разбирательства. Описанный механизм начал активно применяться в России после появления в 2016 году Platforma-online, специализирующейся на финансировании судебных споров [3, с. 194]. В 2019 году судейское сообщество также высказало поддержку распространению судебного инвестирования. В частности, председатель Совета судей РФ В.В. Момотов представил на IV Московском юридическом форуме прогрессивные идеи о развитии рынка «судебного инвестирования», где предлагается коммерческое финансирование судебных процессов с возможностью получения доли от присужденной суммы. Анализируя обширный западный опыт, он отметил, что высокие судебные расходы могут оказаться недоступными для непрофессиональных участников процесса, и подчеркнул перспективу присуждения «гонораров успеха» в существенных масштабах [4]. Основой здесь служат нормы гражданского законодательства, которые гарантируют свободу заключения договоров и содержат общие положения о выполнении обязательств, как например, статья 327.1 Гражданского кодекса РФ, регулирующая исполнение обязательств.

Однако, несмотря на позитивные аспекты идеи «судебного инвестирования», в российских условиях она сталкивается с сопротивлением, как со стороны законодательства, так и судебной практики.

Создание профессиональной финансовой среды на судебном рынке должно предшествовать всестороннему улучшению существующей системы разрешения споров. Само появление такого рынка является следствием зрелой судебной системы, а не причиной: инвесторы проявляют интерес там, где система настолько предсказуема, что допускает построение стабильного бизнеса [5]. Кроме того, существует проблема отсутствия легального определения понятия «судебное инвестирование» в российском законодательстве.

Обсуждение .

На данный момент, существуют лишь точки зрения ученых. Например, Олег Ципкин считает судебное финансирование возможностью для истца защитить свои права, даже если у него нет средств на оплату адвоката, и при этом его требование подвергается дополнительной экспертизе и оценке рисков и перспектив дела. Такое сотрудничество получает положительную оценку от многих экспертов, так как оно способствует улучшению качества рассмотрения судебных споров и повышению качества юридических услуг [6].

За рубежом институт финансирования в современной форме начал активно развиваться в таких странах, как США, Великобритания, Австралия, начиная с 1990-х годов. Этот процесс был спровоцирован легализацией через изменения в законодательстве и установлением судебной практики.

Комиссией ООН по праву международной торговли было дано определение финансирования третьими сторонами, как действия субъекта («третьей стороны, осуществляющей финансирование»), не являющегося участником спора, предоставить средства или иные формы поддержки одной из сторон спора (обычно истцу или его представителям) в обмен на вознаграждение, размер которого зависит от результата спора. Примером поддержки этой практики может служить решение швейцарского Федерального суда, который закрепил данное финансирование как выражение конституционно гарантированной свободы торговли. В результате этого решения Швейцария, по мнению Французского клуба юристов, превратилась в «приют для компаний, специализирующихся на финансировании судебных процессов» [7].

Совет адвокатских палат и юридических обществ Европы выразил мнение, что «практика финансирования судебных процессов третьими сторонами позволяет обеспечить доступ к правосудию для сторон, не располагающих достаточными средствами для защиты своих прав. Финансирование судебных процессов третьими сторонами может сгладить дисбаланс между сторонами в судебном процессе» [8].

На законодательном уровне, правила судебного инвестирования и требования к потенциальным-судебным инвесторам, включая минимальный уровень уставного капитала, закреплены, например, в Сингапуре и Гонконге (поправки 2017 года в Закон о гражданском праве и в Законодательство об арбитраже и медиации соответственно).

Действие норм о судебном инвестировании также распространяется на определенные процедуры в национальных судах в Сингапуре и Гонконге (включая медиацию и исполнение арбитражных постановлений). В Сингапуре с 2021 года эти нормы также применяются к национальному арбитражу [9–11].

Европейский парламент разрабатывает рамочный законодательный акт «Директиву о регулировании финансирования судебных процессов третьими сторонами». Этот проект законода- тельного акта, включающийся в нормативные правовые акты государств-членов ЕС, разработан после принятия Резолюции Европейского парламента от 13 сентября 2022 года «О рекомендациях Комиссии в отношении ответственного частного финансирования судебных процессов» [12].

В российском же гражданском процессуальном праве существует дискуссия относительно того, следует ли отождествлять судебное инвестирование с каким-либо видом гражданско-правового договора, что повышает степень актуальности данного научного анализа.

По мнению А.И. Бычкова, одним из эффективных методов осуществления финансирования судебных процессов может быть заключение договора цессии. Такой договорный механизм представляет собой универсальное решение, поскольку он позволяет передать любые имущественные права, включая будущие, на сторону, не являющуюся участником спора на момент заключения сделки. Кроме того, договор цессии предоставляет участнику судебного разбирательства возможность избежать потенциальных убытков при проигрыше спора, так как права требования передаются инвестору.

Другой вариант реализации судебного инвестирования – это договор финансирования с уступкой денежного требования, также известный как договор факторинга. В соответствии с пунктом 1 статьи 824 Гражданского кодекса РФ, договор финансирования с уступкой денежного требования (договор факторинга) предполагает, что одна сторона обязуется передать финансовому агенту денежные требования к третьему лицу (должнику) и оплатить соответствующие услуги, в то время как финансовый агент обязуется выполнить ряд действий, связанных с этими денежными требованиями [13]. Отличительной чертой данного договора является его долгосрочный характер, формирующий продолжительные связи между клиентом и финансовым агентом. Это обстоятельство придает определенную сложность единоразовому финансированию судебных споров, особенно, в случае физических лиц.

В контексте же заключения договора о простом товариществе (или договора о совместной деятельности) находится возможность эффективного воплощения процесса судебного инвестирования. В этом соглашении два или более участника (товарищи) обязуются объединить свои вклады и сотрудничать без образования юридического лица, с целью извлечения прибыли или достижения другой законной цели. В данной ситуации, целью, безусловно, становится успешное разрешение судебного спора. Однако перед выбором такого соглашения, важно провести предварительное обсуждение с «инвестором» относительно ведения процесса, а также - учесть фактор солидарной ответственности товарищей, в случае проигрыша спора.

Дополнительным механизмом судебного инвестирования выступает заключение договора займа или кредитного соглашения. В этих документах следует установить цель, срок предоставления денежных средств инвестором и определить минимальные процентные ставки за пользование денежной суммой.

По нашему мнению, данный способ финансирования судебных процессов несет больше ограничений, чем преимуществ. Примерно так, заемщик несет значительные риски по возврату суммы долга, в силу отсутствия гарантированной победы в судебном споре. Кроме этого, как подчеркивает А.Е. Михалева, обязательность предоставления залога для удовлетворения потребностей кредитора, в некоторых случаях, придает дополнительные риски финансируемой стороне [3].

Исходя из вышеизложенного, становится ясным, что ни один из законодательно урегулированных договоров, предусмотренных Гражданским кодексом РФ, не обеспечивает полную реализацию судебного финансирования. Решение этой проблемы, по нашему мнению, лежит во введении в ГК РФ нового типа соглашения – договора о финансировании судебных процессов, а также в установлении на законодательном уровне процедуры судебного инвестирования. В данном контексте мы считаем целесообразным опираться на опыт зарубежных стран, где данный институт давно внедрен и протестирован.

В 2020 году законодательство предоставило адвокатам право на получение «гонорара успеха» за оказание юридических услуг. Это Правила, в соответствии с п. 4.1 ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», регулирующие включение условий в соглашение о предоставлении правовой помощи, определяющих выплату (размер выплаты) вознаграждения за правовую помощь, зависящего от результата оказания адвокатом юридической помощи («гонорар успеха»). Это условие может быть включено в соглашение, чтобы обеспечить гражданам конституционное право на качественную юридическую помощь, особенно тем, у кого нет финансовой возможности оплатить адвоката, и в других законных случаях. Теперь, адвокаты имеют возможность связать размер вознаграждения с итогом своей работы, получая оплату только при успешном завершении дела. Практикующие адвокаты уверены – гонорар успеха обещает великое будущее [14]. По словам юриста Дмитрия Урякина, гонорар успеха предоставляет возможность гибко устанавливать размер вознаграждения юристов, включая снижение долговой нагрузки на клиента. «Во многом, именно такой фактор обусловливает его привлекательность для клиентов, которые могут испытывать сомнения в успехе своего дела, но готовы рискнуть, осознавая, что их потери будут минимальными», – прокомментировал эксперт.

Примеры из практики подчеркивают сложности института гонорара успеха. Один из заметных случаев – дело «Аэрофлота», где адвокатов Диану Кибец и Александра Сливко обвинили в особо крупном мошенничестве на 250 млн рублей по договору оказания юридических услуг с гонораром успеха. В апреле Гагаринский районный суд г. Москвы приступил к рассмотрению уголовного дела, по которому адвокатам грозит до восьми лет лишения свободы (№ 01-0221/2021). Так, адвокаты дошли до апелляционного суда, который постановил: приговор Гагаринского районного суда от 06 июля 2022 года в отношении Александрова ... Давыдовой ..., Сливко ..., Кибец Дины Сергеевны изменить, уменьшить размер причиненного ими ущерба до.. Смягчить назначенное наказание в виде лишения свободы... Исключить из приговора указание о назначении каждому из осужденных дополнительного наказания в виде штрафа. В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения [15; 16].

Еще одно громкое уголовное дело вспыхнуло в 2018 году в отношении Игоря Третьякова из АК «Третьяков и партнеры». Ему предъявили обвинение в мошенничестве. Третьяков должен был защищать интересы «НПО Лавочкина» в спорах с Роскосмосом и за это ему обещали гонорар успеха в размере 8 % разницы между заявленными истцом и удовлетворенными требованиями. Фигуранты дела не признают вину и утверждают, что спасли стратегическое предприятие от банкротства, выиграв разбирательства по искам, поданным «Роскосмосом» к НПО на сумму почти 50 млрд рублей. Пока приговора по этому делу нет: Химкинский городской суд Московской области должен был вынести его еще в апреле, однако, вернул дело в прокуратуру.

Зурабян поднимает еще одну проблему института гонорара успеха – часто клиент готов оплачивать представление только когда оно необходимо. «Когда потребность отпадает и результат достигнут – зачем платить адвокату?» поясняет эксперт. Юрист может подать иск, но это долго, часто неэффективно и всегда рискованно с точки зрения репутации: мало кто согласится обратиться в юридическую фирму, которая часто судится со своими клиентами, подчеркивает Зурабян. Колбун видит сложности и в том, что клиенты и их поверенные разговаривают на разных языках – первые на русском, а вторые – на юридическом. Доверители часто не понимают, какие условия приводят к оплате гонорара, так как эти условия зависят от процессуально-правовых юридических аспектов, выраженных в специфической лексике договора [17].

В связи с этим, необходимо обратить внимание на существующие правила, дабы избежать и минимизировать существующие проблемы, так как в них содержится ряд общих требований по применению гонорара-успеха:

– исключается возможность включения условия о «гонораре успеха» в соглашение об оказании юридической помощи по уголовному делу или по делу об административном правонарушении;

– поскольку соглашение подразумевает неопределенность достижения положительного результата, условие об обусловленном вознаграждении считается разумным и обоснованным;

– условие о «гонораре успеха» не гарантирует или обещает положительный результат юридической помощи;

– соглашение должно четко и однозначно указывать на результат оказания юридической помощи, который определит размер вознаграждения;

– «гонорар успеха» может быть выражен как фиксированная денежная сумма, так и как процент от размера удовлетворенных или отклоненных требований доверителя.

Возможны и другие способы расчета вознаграждения:

– соглашение может предусматривать разделение вознаграждения на обусловленную и независимую части, включая предоплату (аванс);

– исключается включение условия об авансовой выплате всего «гонорара»;

– при заключении соглашения адвокат обязан предупредить доверителя о том, что взыскание с другого лица судебных издержек, покрывающих «гонорар успеха», не гарантировано;

– если соглашение предусматривает обусловленное вознаграждение за этапы оказания помощи, невыплата или частичная выплата этого вознаграждения может рассматриваться как оферта на расторжение соглашения или условие о прекращении прав и обязанностей, за исключением обязанности выплаты вознаграждения;

– стороны могут предусмотреть случаи, когда адвокат обязуется вернуть ранее выплаченное обусловленное вознаграждение, например, при отмене судебного решения удовлетворяющего требования доверителя;

– соглашение может содержать обязательное условие выплаты обусловленного вознаграждения (полностью или частично), если доверитель отказывается от соглашения до достижения желаемого результата.

Заключение .

На основании проведенного исследования можно сделать вывод о том, что судебное инвестирование и гонорар успеха имеют как положительные, так и отрицательные аспекты.

С одной стороны, судебное инвестирование может способствовать доступу к правосудию для тех, кто не имеет финансовой возможности оплатить юридические услуги.

Гонорар успеха, в свою очередь, может мотивировать адвокатов и юристов более активно и эффективно представлять интересы своих клиентов. Более того, существует проблема, вызванная тем, что законодательно институт судебного инвестирования не закреплен.

Однако, несмотря на отсутствие прямого правового регулирования, схема, позволяющая инвестировать в судебные процессы, уже существует, благодаря применению уступки права требования. Данный способ является сложным, неудобным для систематического применения. В связи с этим, практикующие юристы приловчились подменять «судебное инвестирование» определением размера гонорара успеха в соглашениях, облекая этот феномен в различную правовую форму.

На сегодняшний день отсутствуют какие-либо политико-правовые основания для запрета «гонорара успеха»; это – обыкновенное договорное условие; следовательно, внедрение в практику такого условия очень выгодно, особенно если адвокат уверен в положительном результате, это дает возможность получить большее вознаграждение [18].

Следует отметить и заинтересованность в данном вопросе самих Доверителей в силу того, что, чаще всего, это происходит при рассмотрении споров, вытекающих из гражданско-правовых договоров, например, спора о признании сделки недействительной или признания права собственности за Доверителем на объект. В данных случаях сам доверитель заинтересован опреде-