Виды презумпций в уголовно-процессуальном праве

И звестно, что классификация – необходимый этап любого научного исследования, позволяющий в процессе упорядочения элементов изучаемого явления выявить их новые качества, рассмотреть их под иным углом зрения. Исходя из ее общенаучного понимания, классификация представляет собой распределение предметов какого-либо рода по группа (классам) в зависимости от тех или иных критериев.

Проводя классификацию с целью систематизации и организации знания, представления его в надежном и удобном для обозрения виде, следует иметь в виду, что совершенных законченных классификаций быть не может. Отмеченное в полной мере относится к классификации уголовно-процессуальных презумпций. Их многообразие и отсутствие единства мнений относительно классификационных критериев не позволяет создать единую и логически завершенную классификационную модель.

Одним из первых на различные виды уголовнопроцессуальных презумпций обратил внимание И.А. Фойницкий, который разделил «предполо- жения в судебной области» на легальные и естественные [8, с. 181–183].

Под легальными (законными) им понимались «предписания закона, требующие, чтобы известным указываемым им обстоятельствам было придаваемо значение доказательств других обстоятельств». Они различались на абсолютные и относительные, т.е., до представления доказательства противоположного.

Естественные предположения трактовались:

– во-первых, как вывод из общей посылки, являющийся аксиомой или законом природы, служащий основанием для дальнейших умозаключений;

– во-вторых, как недоказанное положение, принимаемое временно за доказанное [8, с. 181– 183].

Подразделение уголовно-процессуальных презумпций на законные и фактические, предложенное И.А. Фойницким, сохранятся и до настоящего времени.

Поскольку уголовно-процессуальные презумпции не имеют каких-либо принципиальных особенностей в их содержании и логическом построении в соотношении с общим понятием правовых презумпций, то они могут быть ранжированы по тем же классификационным основаниям, что и последние.

Кроме способа закрепления, к числу классификационных оснований, ставших за длительный период изучения правовых презумпций «традиционными», как правило относят: возможность опровержения (презумпции опровержимые и неопровержимые), сферу действия (общеправовые, межотраслевые и отраслевые), значение в правовом регулировании (материальные и процессуальные). По каждому из классификационных критериев имеется круг дискуссионных вопросов, которые достаточно детально освещены в научной литературе.

В связи с этим, считаем целесообразным указать на авторские виды уголовно-процессуальных презумпций и те классификационные критерии, которые дополнительно выделяются исследователями.

Так, А.В. Смирнов, помимо «традиционных» видов презумпций выделяет новые:

– односторонние и встречные, дифференциация которых находится в зависимости от распределения бремени доказывания между сторонами;

– связанные и несвязанные (в зависимости от замены (либо отсутствия замены) первоначальной презумпции на противоположную);

– сильные и слабые (в зависимости от продолжительности действия презумпции при ее опровержении) [6, с. 222].

По мнению Х.А. Каландаришвили, предложенные классификации представляют собой новое направление в исследовании правовых презумпций [3, с. 32].

Сама Х.А. Каландаришвили предлагает собственную классификацию презумпций на парные и непарные на примере истинности вступившего в законную силу приговора суда и презумпции невиновности. По мнению автора, действие первой начинается в момент прекращения действия второй. В то же время, в презумпция «в пользу освобождения» не корреспондирует по времени действия с другими презумпциями и, соответственно, парной не является [3, с. 33–34].

Нам представляется значимой идея М.П. Прониной, выделяющей по характеру взаимосвязи между фактом существующим и презюмируемым причинно-следственные и тетические презумпции.

Рассмотренные автором, применительно к правовым презумпциям как общему понятию, они могут быть эстраполированы и на уголовно-процессуальные презумпции. Причинно-следственные презумпции, по мнению автора, исходят из объективно существующей причинно-следственной связи существующего и презюмируемого фактов. В свою очередь, предположение о наличии причинно-следственной связи исходит из закономерностей, установленных наукой либо основанных на общепризнанных образцах социального поведения (презумпция отцовства). Тетиче-ские же, – возникают в силу волеизъявления нор-модателя (презумпция дееспособности совершеннолетних граждан) [5, с. 19].

Выделение в качестве относительно самостоятельной группы тетических презумпций, по нашему мнению, может способствовать разъяснению дискуссионных вопросов об идеологических и опровержимых презумпциях.

Кроме того, в зависимости от содержания, М.П. Пронина различает презумпции поведения – предположения о поведении людей (презумпция невиновности, презумпция добросовестности презумпция вины) и презумпции события – т.е., предположения о существовании факта, не являющегося поведением человека (презумпция недостоверности порочащей честь и достоинство лица информации) [5, с. 19–20].

Н.А. Колоколов, не проводя детального анализа, выделяет презумпции официальные и неофициальные легитимные и нелегитимные, общепризнанные и непризнанные, обязательные и необязательные.

В отношении легитимных он поясняет что – это презумпции, наполненные особым моральным содержанием, в которые люди верят [4, с. 253– 258].

заслуживает внимания классификация Б.А. Була-евского. Исследуя проблематику реализации правовой охраны интересов и рассматривая правовые презумпции как одно из эффективных средств правовой охраны, автор выделяет по основному назначению в охране интересов участников правоотношений следующие группы:

– презумпции, приоритетно направленные на признание интересов;

– презумпции, приоритетно направленные на реализацию интересов;

– презумпции, приоритетно направленные на обеспечение интересов;

– презумпции, приоритетно направленные на защиту интересов [1, с. 55].

По мнению автора, данная классификация, которая также может быть использована при ранжировании уголовно-процессуальных презумпций, раскрывает перспективы эффективного применения вновь вводимых презумпций, позволяя выбирать оптимальную модель регулирования соответствующих отношений [1, с. 55].

Поскольку презумпции уголовного процесса играют важную роль в доказывании, ряд авторов объединяет их с процессуальными презумпциями гражданского, административного и арбитраж- ного процесса в группу доказательственных презумпций [7, с. 45–55]. Полагаем, что такой подход, с одной стороны, целесообразен для установления специфики всех процессуальных презумпций, но, с другой – сужает взгляд на уголовно-процессуальные презумпции, не учитывает все их свойства.

Принимая во внимание роль уголовно-процессуальных презумпций в процедуре доказывания как приоритетную, тем не менее, нельзя отменять и другие их роли, которые, как мы полагаем, также могут быть основаниями для классификации.

Как отмечает М.П. Пронина, презумпции уголовного процесса имеют важное политическое, социальное и организационное значение, показывая определенное отношение государства к человеку и способствуя своевременному выполнению государственными органами своих функций [5, с. 22].

Следует дополнить, что они также выполняют роль достижения эффективности и процессуальной экономии уголовного судопроизводства, координации и упорядочивания уголовно-процессуальных отношений. В ряде случаев, уголовнопроцессуальные презумпции стоят на защите государственного порядка обладают особой