Возможности эмпирического изучения социальной эксклюзии (на примере бездомности)

Anastasiya G. Tertyshnikova

Candidate of Sociological Sciences,

Senior Lecturer

Departments of Sociology,

Peoples' Friendship

Vinera S. Muhametzhanova

Candidate of Philosophical Sciences,

Associate Professor,

Konstantin V. Radkevich

Candidate of Sociological Sciences,

Associate Professor,

Maria V. Timbal

1st year Master's Student,

Peoples' Friendship University of Russia

P OSSIBILITIES OF EMPIRICAL STUDY

OF SOCIAL EXCLUSION

Социальная эксклюзия – достаточно сложная для эмпирческого изучения тема. Классические опросы, направленные на выявление мнения большинства о той или иной эксклюзирован-ной группе, хотя и могут использоваться как ориентиры в исследованиях эксклюзии, всё-таки, не тождественно изучению эксклюзии «снаружи», т.е. с точки зрения доминантной культуры. Это связано с тем, что само упоминание той или иной группы в вопросе (к примеру: «Как вы относитесь к бездомным?») привлекает внимание к этой группе, заставляет респондентов принять во внимание, что она существует, и оценить этот факт. При этом эксклюзия, в большей степени, маркирует именно невидимость группы. Соответственно, речь идёт об изучении невидимости, отсутствия определённых представлений касательно объективно существующих групп или про-блем1.

Динамика применяемых методов в изучении экс-клюзии бездомных в целом повторяет общую динамику изучения эксклюзии: исследования представлены преимущественно «внутренними» исследованиями, фокусирующимися на семи-психологических и внутригрупповых аспектах бездомности [1; 2].

Исследований эксклюзии «снаружи», в целом, меньше, а существующие работы рассматривают эксклюзию, скорее, через призму финансового благополучия [3].

Итак, проявления эксклюзии можно рассматривать на двух уровнях:

• 1.    Проявления эксклюзии в доминантной культуре (изучение «снаружи»). В этом случае как объекты изучения можно рассматривать:

• а)    социальные институты, различные информационные пространства и другие макроэлементы доминантной культуры;

• b)    группы, принадлежащие к доминантной культуре.

• 2.    Проявления эксклюзии внутри исключённых групп (изучение «изнутри»). В этом случае, будут исследоваться сами представители эксклюзиро-ванных групп. В частности, целесообразно обратиться к способам построения идентичности в группе «они» и сопутствующей самообъектива-ции, восприятию недоступных эксклюзированным областям доминантной культуры, попыткам выбраться из положения исключённых (если это представляется возможным).

В общей конъюнктуре исследований эксклюзии в РФ, где преобладают исследования «изнутри», со стороны самих эксклюзированных, имеет смысл обратить большее внимание на исследования доминантной культуры, которые, несмотря на «непопулярность», потенциально могут представлять большую ценность для изучения эксклюзии. Это связано с тем, что механизмы исключения из доминантной культуры достаточно устойчивы и, соответственно, повторяются в случае исключения каждой конкретной группы, невзирая на частные различия. Изучение общих закономерностей эксклюзии представляется более продуктивным, чем изучение частных особенностей каждой отдельно взятой общности.

В связи с этим, авторами была предпринята попытка разработать инструментарий и провести пилотажное исследование специфики эксклюзии «снаружи».

Цель этого исследования – апробация проективных методик в сфере изучения эксклюзии со стороны доминантной культуры.

Представители доминантной культуры в этом случае – люди, отвечающие её требованиям, т.е., имеющие постоянное место жительства, способные удовлетворить связанные с ним потребности, в том числе – вписываться в общие социальные нормы.

Объект исследования – студенты московских вузов. Выбор объекта данного исследования обусловлен заметной разницей в восприятии бездомности современной молодёжи по сравнению с другими возрастными группами [2]. Использована случайная выборка, что обусловлено пилотажным характером исследования и преобладанием проективных методик.

Предмет исследования определяется как проявления маркеров исключения в мировоззрении представителей доминантной группы.

Достижение цели исследования требует решения следующих задач:

• 1.    Определение степени присутствия бездомных как группы в картине мира респондентов.

• 2.    Установление социальной дистанции между эксклюзированными и представителями доминантной культуры.

• 3.    Выявление разницу в восприятии ситуаций, обладающих разным уровнем стигмы.

На основании поставленных задач сформулированы следующие гипотезы:

• 1.    Бездомность как явление отсутствует в поле зрения респондентов или же репрезентована крайне слабо.

• 2.    Большинство респондентов не имели и не имеют никаких социальных связей с бездомными, однако относятся к ним достаточно терпимо.

• 3.    Категории «бездомность» и «трудная жизненная ситуация» воспринимаются респондентами как ситуации, не пересекающиеся вообще, либо пересекающиеся изредка.

Для решения первой задачи необходимо избегать прямых упоминаний бездомности и эксклю-зии, в противном случае, сами формулировки вопросов будут подталкивать респондентов к определённым выводам, что сделает невозможным получение необходимых данных. Для исследования степени «невидимости» бездомных был использовано анкетирование, включающее открытые вопросы, касающиеся аспектов эксклюзии. Формулировки вопросов составлены таким образом, чтобы подходить к проблеме с двух сторон: с точки зрения лично респондента и его понимания «общих» социальных пространств и с точки зрения общества в целом.

Для решения второй задачи – определения социальной дистанции – используется опрос, направленный на выявление наличия каких-либо социальных связей у респондентов с эксклюзиро-ванной группой, и шкала Лайкерта.

В формулировку вопросов шкалы Лайкерта помимо готовности к личному контакту с эксклюзи-рованными заложены также маркеры степени абстрактного и объективированного восприятия группы, а также пространственный аспект, упоминавшийся выше.

Для решения третьей задачи понятия «бездомность» и «трудная жизненная ситуация» сравнивались с помощью визуальной персонификации и семантического дифференциала с универсалиями.

По итогу, анкета представляла из собой три больших тематических блока, второй и третий из которых включили по два метода.

В первом и втором блоке вопросы также могут быть поделены на тематические группы, как правило, по принципу возрастания радикальности высказывания или степени социальной дистанции между респондентом и бездомным. В самой анкете вопросы задавались в случайной последовательности.

Анкету заполнили 29 респондентов из нескольких московских ВУЗов. После обработки результатов анкетирования были получены следующие данные.

Первый блок вопросов был направлен на выяснение присутствия бездомных как группы в картине мира респондентов и на выявление отношения к ним. На первый открытый вопрос («Как вы считаете, какие социальные группы сильнее всего «демонизируются» и осуждаются в обществе, в целом?») наиболее популярным ответом стал вариант «ЛГБТ+» (10 упоминаний). Бездомность, однако, разделила второе место с группой этноменьшинств (мигрантов). Во втором вопросе («О каких группах, по вашему мнению, недостаточно говорят в СМИ и других информационных пространствах?») самыми упоминаемыми группами оказались люди с ОВЗ, ЛГБТ+ и этнические меньшинства. В ответах на третий вопрос («На ваш взгляд, какие группы лишены всех возможностей отстаивать своё достоинство в глазах общества?») бездомные снова оказались второй, наиболее часто упоминаемой группой, наряду с людьми с ОВЗ. Из всех упоминаний названных групп, в трёх открытых вопросах упоминания бездомности, составляют чуть меньше 11 %.

Стоит отметить, однако, что на собранные данные, по-видимому, повлиял непреднамеренный сдвиг в выборке в сторону людей, в той или иной степени, интересующимися вопросами гражданского права, социального равенства и т.п., из-за чего, имеет смысл предположить, что полученные результаты показывают заниженный уровень эксклюзии относительно генеральной совокупности.

В целом, частота упоминаний бездомности среди мало репрезентованных групп оказалась выше ожидаемой. Можно говорить о том, что в последние годы повышается видимость различных социальных групп, в том числе и бездомных. Молодые люди воспринимают проблему бездомности как одну из тех, на которые необходимо обращать больше внимания.

Таким образом, первая гипотеза была опровергнута: проблема бездомности входит в поле зрения опрошенных студентов и является далеко не последней по важности в их мировоззрении.

Шкала Лайкерта включала в себя 8 утверждений, составляющих четыре блока. Они репрезентуют спектр от положительного отношения к бездомности к отрицательному, где первый и последний вопрос говорят о готовности респондента вступать в непосредственный личный контакт с бездомными. В анкете вопросы были представлены в случайном порядке.

Анализ данных, собранных с помощью шкалы Лайкерта говорит о том, что респонденты, в большинстве своём, придерживаются гуманистических взглядов, не склонны к ярко выраженной стигматизации и считают, что бездомным необходимо помогать, однако, всё же, испытывают некий дискомфорт и неопределённость при возможности вступить в прямое взаимодействие с бездомными и по возможности будут избегать личного контакта с ними. Так, второе утверждение («Я считаю, что бездомные люди опасны») демонстрирует наибольшую неопределённость: лишь один человек ответил «абсолютно не согласен» и ни один человек не выбрал вариант «полностью согласен». Большинство респондентов (41 %) выбрали вариант «скорее не согласен», 38 % затруднились ответить

Что касается блока, посвящённого поиску социальных связей между бездомными и респондентами, полученные здесь результаты продолжают уже установленную логику: большинство респондентов не знает никого, кто имел бы продолжительный или непродолжительный опыт бездомности, и лишь один респондент дал положительный ответ на вопрос об опыте волонтёрства в сфере помощи бездомным. Тем не менее, на вопрос о том: Оказывали ли респонденты помощь бездомным в рамках непосредственного личного контакта? – 41 % респондентов дал положительный ответ.

Соответственно, гипотеза второго блока подтвердилась: респонденты действительно не склонны к проявлениям ненависти к бездомным и не поддерживают этого со стороны других, в той или иной степени, они осознают необходимость видимости в обществе и, в целом, поддерживают идею проведения более масштабных кампаний, направленных на помощь бездомным. Вместе с тем, респонденты затрудняются однозначно оценить опасность бездомных как социальной группы, практически не имеют и не имели личных контактов с эксклюзированной группой и предпочитают их не заводить, по возможности избегая непосредственного взаимодействия.

Последний раздел был посвящён анализу восприятия бездомности относительно трудной жизненной ситуации (ТЖС).

Для обоих терминов использовались изображения с повторяющейся кодировкой.

Первое изображение репрезентует стереотипный образ бездомного: неопрятный мужчина, одетый в мешковатую грязную одежду, спит на улице. Выбор этого варианта в категории «бездомность» ожидаем, однако, расходится со стереотипным пониманием ТЖС.

Второе и четвёртое изображения репрезентуют классические примеры ТЖС.

В первом случае – это многодетная семья, пережившая пожар, во втором – люди, проживающие в домах в аварийном состоянии. Выбор этих изображений ожидаем для категории ТЖС, однако, не так часто ассоциируется с бездомностью.

Третье и пятое изображения соответственно – мужчина, работающий за компьютером в захламлённом помещении, и женщина – в пустой комнате, заставленной коробками. Оба изображения не имеют очевидного указания на стереотипы ситуаций бездомности или ТЖС, однако, могут являться таковыми.

Как и ожидалось, к ТЖС, чаще всего, относили изображения 2 и 4 (рис. 1): абсолютно все респонденты отметили ситуацию с потерей жилья в пожаре, как ТЖС, и 28 из 29 отнесли проживание в доме в аварийном состоянии к ТЖС. Изображение с бездомным, однако, оказалось на третьем месте по частоте выбора.

При выборе изображений, описывающих положение бездомности, очевидно, наиболее популярным оказался первый вариант (рис. 2). Ситуация потери жилья в пожаре также часто отмечалась респондентами как «бездомность» – этот вариант выбрали 23 из 29 респондентов (79 %). Проживание в доме в аварийном состоянии стало третьим по популярности вариантом, отнесённым к категории «бездомность», эту ситуацию выбрали 10 респондентов. Такое распределение говорит о том, что бездомность для респондентов связана не столько с фактом наличия жилого помещения, сколько с определёнными его качествами, обеспечивающими проживающим защищённость, чувство безопасности, уют и т.п.

Несмотря на то, что в домах, изображённых на фотографиях, есть места для приготовления и хранения пищи, электроприборы, в. т.ч., телевизор, и другие индикаторы наличия ряда базовых удобств, более трети респондентов (34,5 %), всё же отнесли, проживание в таких условиях к категории бездомности.

Рисунок 1

* сумма процентов больше 100, т . к . вопрос предусматривал выбор нескольких вариантов ответа

Рисунок 2

* сумма процентов больше 100, т . к . вопрос предусматривал выбор нескольких вариантов ответа

Полученные методом визуальной персонификации данные, свидетельствуют о том, что положение бездомности воспринимается респондентами как трудная жизненная ситуация (бездомность к ТЖС отнесли 72 % респондентов), однако, само представление о бездомности достаточно сильно привязано к стереотипу и не включает в себя менее типичные случаи, в том числе, бездомность на ранних стадиях.

Результаты обработки данных, полученных методом семантического дифференциала, также свидетельствуют о том, что восприятие положения бездомности и трудной жизненной ситуации достаточно схожи: оценка двух понятий оказалась практически симметрична (рис. 3).

Рисунок 3

Наибольший разрыв в оценках заметен в следующих парах (перечислены по убыванию величины разрыва между оценками двух понятий):

• –    «пассивный-активный» (№ 1), где оценка бездомности ближе к пассивности;

• –    «тихий-громкий» (№ 2), где бездомность была оценена как более «тихая»;

• –    «сложный-простой» (№ 20), где ТЖС ближе к прилагательному «сложный»;

• –    «опасный-безопасный» (№ 5), где, как ни странно, бездомность была оценена как более безопасное положение;

• –    «большой-маленький» (№ 16), в которой бездомность оказалась «меньше» ТЖС;

• –    «устойчивый-изменчивый» (№ 25), где бездомность более изменчива;

• –    «полезный-бесполезный» (№ 9), где ТЖС ближе к «полезный».

Таким образом, третья гипотеза была опровергнута.

В итоге можно заключить, что изучение эксклюзии – достаточно сложная задача, требующая комплексного методологического подхода. В исследованиях эксклюзии, с точки зрения доминантной группы, необходимо учитывать, уже существующие вокруг изучаемой эксклюзированной группы культурные нормы, которые могут влиять на ответы респондентов. Также, стоит обращать внимание на различные социальные группы внутри доминантной, так как степень эксклюзии будет розниться в зависимости от специфики мировоззрения респондентов. В дальнейших изучениях социальной эксклюзии, целесообразно использовать квотную выборку, основанную на предварительном изучении составляющих мировоззрения респондентов. Интересные результаты могло бы дать проведение анкетирования и последующее сравнение ответов, данных респондентами с разными уровнями образования, разными основными источниками информации, разными политическими и гражданскими позициями и т.п.