Взаимосвязь субъективного благополучия личности, ценностных ориентаций и близких отношений

не только к проблемам выживания, но и к повседневному бытию человека – семье, любви, творчеству, личностному росту. Внутренний мир личности, ее переживания и индивидуальные оценки собственной жизни стали самостоятельным предметом исследования. Понятие субъективного благополучия отразило стремление человека не просто существовать, а жить полноценно, осмысленно и хорошо. В начале XXI в. эта проблематика вновь приобретает особую остроту: на фоне климатических угроз, социальной нестабильности, экономических сдвигов и усиления межгрупповой напряженности возрастает потребность в новом осмыслении факторов, определяющих переживание человеком благополучия или неблагополучия.

В данной статье предпринята попытка описания и интеграции ряда моделей субъективного благополучия, включающих различные переменные, а также теоретического уточнения взаимосвязи субъективного благополучия и таких феноменов, как ценностные ориентации и близкие отношения.

Исторически изучение благополучия и счастья восходит к философии, однако в психологии активная разработка этой проблематики началась, как уже было сказано, в зарубежных исследованиях 1960-х гг., прежде всего в работах Х. Кентрила и Н. Брэдберна (Bradburn, 1969; Cantril, 1967), рассматривавших благополучие как важный критерий психического здоровья (Лактионова, Матюшина, 2018). Со временем в науке оформились два основных направления его изучения.

• 1.    Гедонистический подход. Связывает благополучие с балансом позитивных и негативных эмоций, а также с удовлетворенностью жизнью как когнитивной оценкой собственного существования (Литвинова, 2022; Орлова, 2015; Трошихина, Манукян, 2017).

• 2.    Эвдемонистический подход. Напротив, акцентирует внимание на самореализации, смысловой наполненности жизни и удовлетворении потребностей, способствующих развитию личности (Рикель и др., 2017).

Современные исследования все чаще стремятся преодолеть это противопоставление и рассматривают субъективное благополучие как многомерный конструкт, объединяющий гедонистические и эвдемонистические компоненты (Григорьева, 2019; Трошихина, Манукян, 2017; Ша-мионов, 2007).

В рамках современного интегративного подхода субъективное благополучие понимается как устойчивое эмоционально-оценочное отношение человека к собственной личности, жизни и отношениям с другими, основанное на усвоенных нормах, индивидуальном опыте и системе ценностей. Оно включает активность, направленную на самоактуализацию, субъективные оценки и переживания, связанные с удовлетворенностью сферами жизни или качеством жизни в целом (Носова, 2019: 137). В структуру качества жизни включают множество факторов, однако сами по себе они не гарантируют устойчивого переживания благополучия. Именно поэтому в последние годы особое внимание уделяется тем основаниям, которые личность способна выстраивать внутри себя. При этом благополучие не является статичным состоянием. Оно включает в себя как гедонистические, так и эвдемонические аспекты и связано с культурным контекстом, социумом, самооценкой, личным опытом, восприятием мира. Сейчас в его структуре обычно выделяют два взаимосвязанных компонента:

• 1)    когнитивный, отражающий рациональную оценку различных аспектов бытия и удовлетворенность жизнью;

• 2)    эмоциональный (аффективный), связанный с преобладающей аффективной окраской переживаний, частотой позитивных и негативных эмоций и ощущением счастья (Матюшина, 2016).

С опорой на указанные факты, исследования и теории в данной статье за основу была взята именно современная интегративная концепция. Итак, субъективное благополучие – это синтетический показатель, который охватывает эмоциональные реакции людей (аффективный компонент) и их субъективную оценку отдельных сфер жизни (когнитивный компонент) в контексте субъективной удовлетворенности качеством жизни.

Однако в таком случае необходимо обозначить связь субъективного благополучия с ценностно-смысловой сферой, так как современные исследования обозначают ее крайнюю важность (Матюшина, 2016; Носова, 2019; Рикель и др., 2017). В отечественной психологии ценностные ориентации выступают фундаментальным личностным фактором, определяющим переживание благополучия (Зотова и др., 2017; Шамионов, 2014). Благополучие формируется не только через накопление опыта, но и через его осмысление, соотнесение происходящего с личностными установками, целями и представлениями о должном. В этом смысле оно связывает воспринимаемые характеристики бытия с ценностным отношением к миру. Как подчеркивал В. Франкл, смысл не задается извне в готовом виде, а обнаруживается и переживается человеком в его отношении к жизни (Франкл, 1990). Поэтому субъективное благополучие можно понимать как отношение личности к степени удовлетворения потребностей и смысловой определенности собственного существования. Чем выше согласованность между целями, результатами активности и ценностносмысловыми основаниями жизни, тем выше психологическая зрелость и устойчивее переживание благополучия (Шамионов, 2014).

Само понятие ценности первоначально формировалось в философии и социологии, а затем было интегрировано в психологию, где акцент сместился с общественного значения ценностей на их субъективную репрезентацию, индивидуальную значимость и регулятивную функцию (Смагина, 2020). Исследования показывают, что одних внешних показателей благополучной жизни – дохода, здоровья, семейного положения или профессионального успеха – недостаточно: даже в объективно благоприятных условиях. Возможна субъективная неудовлетворенность (Чернявская, Погор-ская, 2017). Поэтому анализ смещается к ценностно-смысловой сфере как внутреннему критерию оценки качества жизни.

Ценности важно отличать от смежных феноменов. Потребности являются более ранними детерминантами, установки отражают менее осознанные предрасположенности, а мотивы выступают конкретными формами реализации ценностей в деятельности. Ценности не могут быть усвоены как простая сумма внешних предписаний: они формируются в личном переживании и становятся частью внутреннего мира человека только тогда, когда приобретают для него собственный смысл (Смагина, 2020). Поэтому ценностные ориентации можно определить как инте-риоризированную систему социальных и культурных значений, преобразованную личностью в индивидуальную иерархию жизненных целей, норм и предпочтений (Самойлик, 2018).

В работах М. Рокича ценности были разделены на терминальные, отражающие конечные цели существования, и инструментальные, выражающие предпочитаемые способы поведения (Rokeach, 1973: 165). Другие исследователи подчеркивали многоуровневость и иерархическую организацию ценностных систем (Бубнова, 1999; Гаврилюк, Трикоз, 2002). Для анализа субъективного благополучия важно то, что именно система ценностей задает содержательные критерии оценки собственной жизни и ее качества. То, что переживается как благополучие одним человеком, для другого может быть второстепенным или вовсе незначимым. Следовательно, уровень субъективного благополучия определяется не столько объективными показателями, сколько степенью реализации тех ценностей, которые занимают высокое место в индивидуальной иерархии (Кузнецова, 2010). Напротив, несоответствие между декларируемыми и реально действующими ценностями, а также между значимыми ценностями и доступными способами следования им становится источником внутреннего конфликта и сниженного благополучия (Далгатов, Джамалудинова, 2013).

Не менее важной является согласованность самой ценностно-смысловой сферы. Исследования показывают, что у лиц с высоким уровнем субъективного благополучия ценности и жизненные смыслы образуют более целостную и взаимосвязанную систему, тогда как при низком благополучии наблюдаются фрагментарность, противоречивость и дезинтеграция ценностных ориентаций (Чернявская, Погорская, 2017). Целостность ценностной системы выступает, таким образом, показателем психологического здоровья. Возникает чувство осмысленности, внутреннего согласия и удовлетворенности (Муравьева, Попкова, 2010). Характерно, что сходные закономерности выявляются и в сфере семейной жизни: согласованность жизненных ценностей партнеров и адекватная иерархия семейных и экзистенциальных ценностей выступают важными условиями удовлетворенности браком (Чеботарева, 2015). Это позволяет рассматривать ценностные ориентации не как внешнее сопровождение благополучия, а как его внутреннее основание.

Здесь еще раз стоит подчеркнуть, что ценностная сфера реализуется не в абстракции, а в конкретном жизненном мире человека, прежде всего в его отношениях с другими. Именно поэтому следующим важным измерением для субъективного благополучия выступают близкие отношения. В эвдемонистической традиции потребность в связях с другими людьми рассматривается как одна из базовых психологических потребностей, удовлетворение которой необходимо для полноценного функционирования личности (Рикель и др., 2017). Р.М. Шамионов подчеркивает особую значимость пространства события, т. е. бытия с Другим: именно в этой сфере человек получает подтверждение собственной социальной и персональной идентичности, тогда как фрустрированность отношений особенно остро переживается как неблагополучие (Шамионов, 2014: 83).

Близкие отношения представляют собой особый тип межличностных связей, характеризующийся эмоциональной чувствительностью, эмпатией, высокой избирательностью, устойчивостью и значимостью партнеров друг для друга. Их психологическое осмысление начинается уже в психоаналитической традиции и затем получает развитие в теории интимности Э. Эриксона и теории привязанности Дж. Боулби (Эриксон, 2000; Bowlby, 1969). Показано, что опыт ранних отношений влияет на характер последующих связей, а во взрослом возрасте надежная привязанность становится важнейшим ресурсом устойчивости и доверия (Хорни, 2016: 62).

Современные отечественные исследования подтверждают, что качество близких отношений существенно связано с субъективным благополучием. Ненадежный тип привязанности негативно влияет на удовлетворенность партнерскими отношениями, тогда как надежная привязанность выступает важным предиктором их устойчивости и гармоничности (Опекина, Екимчик, 2022). Анализ переживания ревности в романтических отношениях выявил обратную связь между ее выраженностью и психологическим благополучием партнеров (Опекина, Голубева, 2020). Исследования фаббинга демонстрируют, что игнорирование партнера в непосредственном взаимодействии из-за чрезмерной вовлеченности в электронные устройства разрушает субъективно переживаемую близость и снижает качество отношений (Крюкова, Екимчик, 2019). В работах, посвященных диадическому копингу, показано, что способность пары совместно справляться со стрессом выступает значимым ресурсом поддержания благополучия в отношениях (Екимчик, 2023). Таким образом, современная эмпирика позволяет утверждать, что близкие отношения не только сопровождают субъективное благополучие, но и выступают одним из условий его формирования.

В современной отечественной модели близкие отношения рассматриваются как субъективно или объективно значимые связи, включающие партнерские и родственные формы взаимодействия (Сапоровская и др., 2021). При этом формально заданная социальная роль сама по себе не гарантирует эмоциональной близости: ее признаками выступают привязанность, эмоциональная вовлеченность, приемлемая психологическая дистанция и совпадение ценностей. Поэтому близкие отношения значимы для субъективного благополучия не только как источник поддержки и принадлежности, но и как пространство реализации личностных смыслов. Удовлетворенность близкими отношениями закономерно рассматривается как один из универсальных компонентов общей удовлетворенности жизнью и частный показатель субъективного благополучия (Васильева, 2020).

Именно в этом месте особенно ясно проявляется взаимосвязь двух рассматриваемых факторов. Высокий уровень субъективного благополучия представляет собой не сумму разрозненных показателей, а синергетический эффект взаимодействия ценностно-смысловой сферы и качества значимых отношений. Когда ведущие личностные ценности, например развитие, взаимность, семья, забота, свобода или любовь, находят реальное воплощение в близких отношениях, возникает согласованность между внутренними установками и внешним бытием. Эта согласованность между ценностями, жизненными целями, результатами активности и качеством социального события повышает уровень субъективного благополучия и придает ему устойчивость (Шамионов, 2014). Напротив, дефицит близости, эмоциональная фрустрация или невозможность реализовать в отношениях значимые ценности становятся источниками неблагополучия даже при формально благоприятных внешних условиях.

Таким образом, являясь частью внутреннего мира и переживаний личности, субъективное благополучие активно концептуализируется и исследуется в современной психологии. Изменение критериальных оценок жизнедеятельности личности в обществе в XXI в. подталкивает к новому осмыслению факторов, относящихся к переживанию благополучия или неблагополучия отдельным индивидом. Часто внешние (политические, экономические, культурные) факторы не обеспечивают устойчивости субъективного благополучия, но внутриличностные составляющие могут стать опорой для его формирования.

В современной науке отмечается тенденция к интеграции двух фундаментальных, исторически сложившихся подходов в понимании субъективного благополучия: гедонистического и эвдемонистического. Субъективное благополучие рассматривается как многомерный конструкт, охватывающий культурные, социальные, экономические, физические и психологические аспекты.

В развивающейся в психологии интегративной концепции субъективное благополучие трактуется как эмоционально-оценочное отношение человека к своей личности, жизни и взаимоотношениям, основанное на усвоенных нормах и характеризующееся чувством удовлетворенности и ощущением счастья. Субъективное благополучие не является статичным состоянием. Оно тесно связано с социумом, культурой, ценностями, личным опытом, самооценкой и восприятием окружающего мира. Это синтетический показатель, который охватывает эмоциональные реакции людей и их субъективную оценку отдельных сфер жизни в контексте субъективной удовлетворенности качеством жизни. В исследованиях последних лет все большее внимание уделяется изучению связи таких феноменов, как субъективное благополучие, ценностные ориентации личности и близкие отношения.

Субъективное благополучие формируется через ценностное отношение к миру и осмысление опыта. Оно не просто отражает опыт, а связывает воспринимаемые характеристики бытия с ценностными установками и целями личности. В свою очередь, позитивные отношения с другими людьми позволяют реализовать ведущую человеческую потребность в близости. Близкие отношения являются частью социального благополучия. Именно важность пространства события (бытия с Другим) наиболее чувствительна для субъективного благополучия, поскольку Другой является источником социальной и персональной идентичности. Фрустрированность отношений с Другим оказывает наиболее сильное влияние на переживание субъективного неблагополучия.

Следовательно, высокий уровень субъективного благополучия представляет собой синергетический эффект взаимодействия различных факторов, где близкие отношения выступают личностной ценностью. Согласованность между ценностно-смысловой сферой, целями, результатами и качеством социального события приводит к повышению уровня субъективного благополучия. Таким образом, положительные близкие отношения как ценностные ориентации личности становятся одним из мощнейших внутренних предикторов благополучия.