Законность как идея общественного правосознания

К онституционно-правовая идея законности всё чаще проникает в действующие правовые основы, получает своё дальнейшее нормативное развитие. В современном состоянии общественного, государственного и одновременно правового развития законность как конституционно-правовая идея является правовым фундаментом и диалектические парным элементом другого состояния общественного и государственного развития – правопорядка [1, с. 2].

Как отмечают некоторые исследователи, в условиях стремительно меняющегося мира, в том числе в обстоятельствах усложнения политических, социально-экономических, культурных и иных отношений, что обусловлено их глобализацией и цифровизацией, как никогда остро встаёт вопрос об эффективном и справедливом их регулировании, где право и закон занимают главенствующее значение в сравнении с социально-культурными регуляторами. В общественном правосознании законность в некоторой мере может противопоставляться социальной или даже объективной правде, что в практике организации общественных отношений создаёт конфликт между соблюдением закона или следованием социальным устоям и нормативно неурегулированным нормам [7, с. 195].

В связи с этим встаёт актуальный вопрос: как ценностная составляющая идеи законности на сегодняшний день влияет на общественное правосознание. Для начала представляется необходимым определить, что в целом понимается под категорией законности.

А.В. Овод рассматривает законность как «синтезированную из позитивного права юридическую конструкцию, отражающую в своей сущности общепризнанную, основополагающую и обязательную к применению мерами государственного принуждения или иного административного воздействия идею, которая отражает относительно справедливый и адекватный уровень познания закономерностей развития концепции соотношения нормативных регуляторов и права в целом, а также законности как своеобразного режима общественной жизни» [4, с. 7].

К несколько иному выводу и расширительному толкованию приходит Д.А. Пономарёв, отмечая, что содержательная сущность термина «законность» выходит за пределы лишь понимания с позиции её юридической конструкции. Законность логичнее рассматривать как некую обществоведческую категорию, то есть понятие на стыке права и юриспруденции, а также общественных наук. В связи с этим Д.А. Пономарёв рассматривает законность как объективно сложившуюся в обществе необходимость обязательного и, что самое главное, осознанного использования законов и иных нормативных регуляторов, которые в своём содержании отражают волю и интересы народа, в процессе складывающихся правоотношений и иных общественных отношений [5, с. 83].

О более сложной природе конструкта законности говорит в своей работе А.А. Савенков, отмечая, что в начале XIX века в доктрине данное понятие действительно развивалось в парадигме философии права и юриспруденции. Однако к началу XX века, с началом так называемого кризиса учений о позитивном праве, стали всё более активно развиваться научные идеи, в рамках которых законность рассматривается уже через призму фундаментальных юридико-социальных идей, которые, с одной стороны, предполагают возможность функционирования конституционной и политической сущности государства, с другой – учитывают социально-психологические и нравственно-духовные аспекты. Таким образом, в работе А.А. Савенкова законность получает своё развитие не столько как правовой принцип или конституционно-правовая идея, сколько как центральный смысловой элемент современного общественного правосознания [6, с. 8].

Нельзя не согласиться с позицией О.В. Нико-норовой, отмечающей в своём исследовании, что идея законности в структуре общественного правосознания, а также законность как правовой принцип неумолимо взаимосвязаны между собой. Во-первых, природа права согласно некоторым подходам детерминирована желанием и волей народа урегулировать складывающиеся общественные отношений на долгосрочной и эффективной основе, обеспечивая при этом реализацию прав и интересов как можно большего числа субъектов этих отношений через действующую систему общеобязательных нормативных актов. Во-вторых, само право в целом и законы в частности в связи с этим обеспечивают удовлетворение различных потребностей участников складывающихся общественных отношений [3, с. 74].

В связи с этим можно прийти к выводу, что в связи с этим в совокупности возникает необходимость обеспечения режима законности, которые позволит реализовать не только права и интересы участников отношений, но также понудить к исполнению обязательств или реализовать меры юридической ответственности. Потому законность как идея общественного правосознания формирует в таком правосознании устойчивые ценности и позиции членов общества относительно важности соблюдения и применения законов и иных нормативных актов для справедливого регулирования общественных отношений.

Учитывая возможную социально детерминированную природу возникновения права, а значит, и фундаментального принципа законности, можно предположить, что законопослушность как устойчивая модель поведения человека, выражающаяся в неукоснительном соблюдении норм права и правовых режимов, формировалась как следствие имплемен- тации идеи законности в общественное и личностное правосознание. В данном случае речь идёт о том, что законопослушность как поведенческая модель, возможно, формировалась в условиях буквального и практически всецелого восприятия идеи законности.

В работе «К вопросу о законности с позиции правосознания и объективной ценности права» Б.В. Топоровой и соавторов также прослеживается соответствующая мысль. Исследователи отмечают, что законность как состояние или явление, имеющее одновременно и социальную, и политическую природу, обеспечивается, в том числе, за счёт психологических установок личности, которые как бы содействуют исполнению принципа законности. С другой стороны, авторы работы рассматривают законность и через призму условной ценности, которая воспроизводится с точки зрения критериев оценки, а также принципов выбора того или иного поведения личности.

Авторы справедливо отмечают связь между законностью и непосредственно законом, указывая на то, что закон сам по себе, с формальной точки зрения, является обязательным, однако принцип законности означает его неотъемлемое обеспечение к прямому применению. «Однако, если закон постоянно напоминает о необходимости его соблюдать, то это свидетельствует о том, что его обязательность еще не полностью признана законодателем», – отмечается в исследовании [10, с. 24].

Исследуя доктринальные подходы, можно столкнуться с достаточно устойчивой позицией касательно того, что законность часто ассоциируется с соблюдением формально закреплённых правовых норм, а не с соответствием действий идеалам справедливости. Однако необходимо понимать, что в обыденном правосознании законность может противопоставляться реальному правомерному поведению, которое определяется внутренними этическими критериями, а не формальными предписаниями.

Как следствие, следует осознавать, что право в своём содержании не всегда отражает объективные события, процессы и явления, протекающие в обществе. Право – это в первую очередь искусственно синтезированное социально-культурное явление, которое хотя и учитывает естественные тенденции общественного развития, в том числе социальные регуляторы, всё же с целью наиболее эффективного регулирования и устранения наиболее сложных пробелов может включать в себя правовые фикции. Здесь следует также понимать, что право не столь идеально, ровным счётом как не стоит идеализировать социальные регуляторы.

Необходимо брать во внимание, что в единых условиях правового регулирования в различных общественных структурах применение права может быть осложнено, а выбор в пользу закона и вовсе может повлечь за собой негласные последствия негативного характера. Особенно свойственно это для традиционных обществ с высоким уровнем влияния социально-культурных регуляторов, которые в ряде сфер общественной жизни могут преобладать над правовыми нормами. Это в особенности свойственно ряду республик Российской Федерации, в частности, Республике Дагестан, Чеченской Республике, Ингушетии, Республике Тыва, Калмыкии и некоторым другим регионам России, где в структуре общественного сознания преобладает не столько идея законности, сколько идея социально одобряемого поведения.

К аналогичному выводу приходит и учёный П.В. Степанов, отмечая, что в обществе, где в общественном сознании правосознанию уделяется не столь большая доля, правовые регуляторы всё же не могут не быть интегрированы в общественное правосознание. И в таких обществах, обычно в рамках специфично сформированного общественного правосознания, идея законности применяется выборочно лишь к тем законам и отдельным нормам права, в частности к правовым институтам, которые были сформированы естественным образом и фактически отражают социально-культурную, экономическую и иную составляющую проживающего народа [8, с. 30].

С целью придания жизнеспособности идее законности, а также развития правосознания в целом в общество могут интегрироваться так называемые правовые мифы, то есть такие элементы правовой идеологии, которые призваны актуализировать законы и нормы права в общественном правосознании, чтобы в поле мифологического сознания норма и конкретная ситуация представляли бы собой непротиворечивое целое [2, с. 348].

Идеализация правопорядка, презюмирование равенства всех перед законом, неотвратимость наказания, а также законопослушное поведение как универсальный ключ к организации общественных отношений и разрешения различного рода конфликтов – всё это лишь малая часть так называемой мифологизации принципа законности и модели законопослушности в частности.

Конечно, не во всех случаях законопослушность как правовой миф влечёт за собой мотивацию к правомерному поведению. В отдельных случаях мифологизация законопослушности может негативно сказаться на понимании идеи законности, а также назначения и роли права в целом [9, с. 32]. Как было отмечено выше, право в целом и сами по себе производные правовые конструкты далеки от идеала. Это значит, что мнимое следование принципу законности и модели законопослушного поведения без социально-политического, культурного и иного контекста может обусловить обратный эффект, связанный с чрезмерным применением излишне формальных норм и процедур в ситуациях, которые могли бы быть урегулированы быстрее и эффективнее без применения норм права. К примеру, вместо того, чтобы обратиться к внесудебным формам урегулирования спора между контрагентами (в частности, к процедуре переговоров с целью сохранения партнёрских отношений), одна из сторон обращается в суд, что затягивает процесс разбирательства и ухудшает возможность сохранения коммерческих отношений между спорящими субъектами.

Таким образом, мифологизация законопослушности по большому счёту слабо учитывает разрыв между юридической теорией и практикой складывающихся общественных отношений, от чего в реальности соблюдение законов часто зависит не только от внутреннего убеждения, но и внешних факторов. К таким факторам можно отнести уровень правовой культуры и общественного правосознания, эффективность правоохранительной системы, степень социально-экономического положения участника отношений и др.

В связи с этим можно резюмировать, что понятие «законопослушность» как правовой миф отражает противоречие между идеализированным представлением о соблюдении принципа законности и законов в целом и реальной сложностью складывающегося правового регулирования общественных отношений. Правовые мифы в отношении конструкта законопослушности могут возникать из-за стремления общества к упорядоченности и стабильности, но они не должны заслонять реальные проблемы правовой системы, а также препятствовать возможности применения альтернативных (ненормативных) регуляторов. Поэтому законопослушность, хотя и остаётся ключевым элементом общественного правосознания, требует учёта множества факторов, выходящих за рамки формального соблюдения принципа законности и непосредственно правовых норм.

В России на современном этапе одной из задач является формирование культуры законности как новой парадигмы обыденного правового мышления. Очевидно, что для обеспечения реализации этой задачи требуется не только формализация требований законности, но и изменение ценностных ориентиров в обществе.

Следует отметить, что законность как идея общественного правосознания в её «идеальной» фор- ме должна предполагать не просто имплементацию в правосознании неосознанных идей, ценностей и установок «слепого» или формального следования принципу законности, а глубинное личностное и общественное осознание важности, приоритетности и социальной значимости права. Это позволит регулировать общественные отношения на началах справедливости, равенства, гуманизма и всеобщего удовлетворения интересов участников таких отношений.

Нельзя не заметить, что «здоровое» понимание законности в структуре общественного правосознания должно предполагать также и вариативность поведения, выбора, которые принимает участник общественных отношений в зависимости от индивидуально складывающейся обстановки или ситуации. В связи с этим при применении и следовании закону субъект должен чётко осознавать, что в данном случае закон является наиболее приемлемым и эффективным ресурсом в сравнении с другими ненормативными регуляторами. В ином случае, когда есть риск того, что применение права окажет скорее негативный эффект, также чётко должен принять решение о замене норм права, правовых институтов и (или) конструктов такими социальными регуляторами и социальными институтами.

Как следствие, законность как идея общественного правосознания отражает не только юридические нормы, но и глубокие культурные, исторические и нравственные представления общества. Её понимание и реализация зависят от уровня правосознания, взаимодействия с другими социальными ценностями и специфики правовой культуры конкретного государства.

Следовательно, реализация принципа законности, а равно следование законопослушному поведению требует выхода за рамки формализма. Необходимо учитывать многогранность складывающихся социально-экономических, культурных, политических отношений, сочетать уважение к закону с критическим мышлением и способностью адаптироваться к меняющимся обстоятельствам и явлением. Как нам кажется, такой подход позволит преодолеть мифологизацию законопослушности, минимизировать негативный аспект мифа в данной ситуации, а также выстроить сбалансированное, жизнеспособное правовое пространство, где закон выступает не абстрактным императивом, а действенным инструментом гармонизации общественных интересов.