Законность в электронном уголовном процессе: новые правила и прежняя строгость

This is an open access article distributed under the CC BY-NC 4.0. license

Понятие «законность» используется в различных системах права, при этом на уровне органов государственной власти официально и (или) через институты гражданского общества предлагается и поддерживается такое его содержание (осмысление), которое в большей степени соответствует системе государственного управления, сложившимся традициям, менталитету и национальным интересам. Отмечено, что в одних странах акцент делается на неуклонное соблюдение конституции и законов, добавляя к этому подзаконные акты. В других к этому перечню добавляют международные принципы и общие правила. В третьих считают важным, помимо этого, придерживаться неписаных норм права (правовых обычаев). Кроме того, судебные прецеденты также играют значительную роль в поддержании законности в некоторых странах [Гуценко, Головко, Филимонов, 2021: 17].

В российской науке нет единого мнения относительно того, что такое «законность». B юридической литературе данное понятие рассматривают как режим общественной жизни [Кудрявцев, Сухарев, Демидов, 1998: 4]; политико-правовой режим государства [Баранов, 2006: 9]; идею и требование [Марченко, 1998: 15]; правовой принцип [Прохорова, 2024]; принцип деятельности правоохранительных органов [Алиев, Клишков, 2018]; важнейший фактор обеспечения прав человека и гражданина [Юнусов, 2005]; комплексное (принцип, метод, режим) социально-правовое явление; метод государственного властвования; неуклонное соблюдение и исполнение законов всеми субъектами; элемент демократии; особое состояние деятельности субъектов права; состояние, тождественное государственному правопорядку; соответствие деятельности участников правовых отношений нормам права, закону [Семина, 2016: 67].

Законность в электронном уголовном процессе должна обеспечиваться неукоснительным соблюдением требований закона (ст. 7 УПК РФ). Кроме того, представляется, что порядок и правила использования информационных технологий могут определяться иными правовыми актами, нарушения которых следует рассматривать как существенные, если они повлекли или могли повлечь нарушения прав и законных интересов участников уголовно-процессуальных отношений, а также воспрепятствовать осуществлению надлежащего производства по уголовным делам.

Основная часть

Анализ юридической литературы позволяет выявить некоторую взаимосвязь законности со справедливостью [Катомина, 2021], целесообразностью [Сайфуллин, 2021], правомерностью [Семина, 2016] и достоверностью [Баранов, 2006: 11]. В уголовном процессе все эти категории определяются посредством реализации уголовно-процессуальной формы применительно к конкретному уголовному делу, т. е. к изучаемому событию преступления, назначенному наказанию или принятому итоговому решению. Порядок производства по делу зависит, в свою очередь, от профессионализма субъекта, отвечающего за расследование, и суда, рассматривающего дело по существу, от их усмотрения. В данном случае можно говорить о создании и устойчивом функционировании антропоцентричной системы. Одновременно, можно сказать параллельно, развивается и все больше заявляет о себе вторая система, нацеленная на применение современных технологий, включая искусственный интеллект. В электронном уголовном процессе обе эти системы заслуживают пристального внимания как в сочетании используемых средств, так и с учетом относительно автономного своего развития.

Законность и справедливость

Справедливость играет значительную роль при восприятии законности производства по уголовным делам, в том числе в электронном формате. Это относится к принципу неотвратимости наказания, индивидуализации при назначении наказания, убедительности при слушании дела и вынесении приговора. Если закон работает, то граждане будут чаще обращаться в правоохранительные органы и суды за защитой.

Высшая форма справедливости, а значит, и законности, достигается при установлении истины по делу и грамотном, с учетом роли каждого соучастника преступления, распределении ответственности за содеянное.

В некоторых случаях может показаться, что суд вынес наказание слишком суровое или чрезмерно мягкое. На это влияет субъективное восприятие. Однако следует учитывать, что «нет ни одной области человеческого знания, в которой возможно было бы всеобщее согласие; ибо относительно самих основ жизни и знания люди расходятся во взглядах: ценность жизни, существование внешнего мира, законность опыта, разума, интуиции в познании могут быть признаны или отвергнуты, и сообразно этому построены различные мировоззрения» [Альбов, Масленников, 1999: 141].

Возможность по-разному интерпретировать отдельные нормы предопределяют неоднозначную практику их применения и формируют стереотипы регионального (районного, городского или областного) правового поведения. Просматриваются некоторые негативные моменты, связанные с чрезмерным, а порой неоправданным влиянием таких факторов, как: 1) указания руководителя и надзирающего проку-

рора; 2) ранее принятые судебные решения по результатам обжалования действий и решений следователей, а также по разрешению уголовных дел по существу; 3) статистика (ведомственные показатели); 4) стереотип в работе следователя.

Все это имеет непосредственное отношение к системе уголовного судопроизводства, где в центре находится человек, т. е. следователь (или дознаватель), судья. Такая система характеризуется сильной зависимостью от субъективной оценки доказательств и степенью установления обстоятельств. В другой системе, где во главе угла стоят технологии, включая искусственный интеллект, ситуация совершенно иная.

Искусственный интеллект в плане выбора усредненного решения видится более надежным и стабильным средством. Используемые алгоритмы при работе опираются на заранее заданные параметры и не могут отклониться без учета всех данных. Вместе с тем человек (следователь, судья) каждый раз оценивает доказательства заново и может ошибиться, чрезмерно завышая или занижая их значение. Субъективное восприятие в данном случае может иметь решающее значение или же вызвать ошибку.

Законность и целесообразность

Еще в советский период исследователи указывали на наличие двух основных аспектов взаимосвязи законности и целесообразности: а) целесообразность действующих юридических норм (и отсюда – допустимость отступления от требований закона по мотивам целесообразности); б) целесообразность применения юридических норм в пределах «свободы усмотрения», предоставленной законом компетентным органам [Строгович, 1990: 304].

Целесообразность предполагает некий выбор, который должен быть предусмотрен законом. Правоприменитель (следователь, дознаватель, судья) руководствуется установленным порядком и придерживается принципа «как лучше». Последнее нередко понимается как баланс между публичными и частными интересами. Сам факт привлечения к уголовной ответственности может иметь не только личное, но и общественное значение. Определенный резонанс в обществе могут вызывать коррупционные дела, где фигурантом проходит высокопоставленное лицо, а также популярный и известный в обществе человек. Как уже отмечалось, усмотрение правоприменителя является важной составляющей в системе уголовного судопроизводства, где вся ответственность за принятие решений возлагается на должностное лицо. При оценке целесообразности в каждом конкретном случае, безусловно, имеет значение опыт, профессионализм, знания и компетентность.

По УПК Германии целесообразность - это один из важнейших принципов, позволено прекращать уголовное дело (преследование) по мотивам целесообразности. Характерно это для § 153a УПК ФРГ, предусматривающего, что обвиняемый выполняет определенные условия (обязанности, предписания), благодаря чему смещается акцент с чистого «принципа законности» на более гибкое и эффективное разрешение дел, особенно по менее тяжким преступлениям. Такой подход позволяет разгрузить суды и прокуратуру, фокусируя внимание на более важных делах, пре-

доставляет обвиняемому возможность избежать судимости, если его исправление возможно без возложения на него наказания.

Аналогичные ситуации можно наблюдать и применительно к положениям УПК РФ (например, ст. 25.1, 28, 28.1, 28.2).

В любом случае целесообразность не должна входить в противоречие с законностью. Применительно к использованию информационных технологий эта идея также сохраняет за собой общий смысл.

Примером целесообразности в рамках законности может служить открытый судебный процесс по делу Б., который обвинялся в убийстве своей гражданской жены. На YouTube-канале Верховного суда Республики Казахстан была организована онлайн-трансляция процесса, за которым следили многие граждане, в том числе из других стран1.

Представляется, что целесообразность может также касаться перевода производства по уголовному делу из электронного формата в бумажный и наоборот. Такое решение должен принимать следователь или прокурор в зависимости от полномочий в конкретном государстве (например, в Республике Казахстан это право закреплено за следователем, который принимает решение в порядке ч. 2 ст. 42.1 УПК РК2). По всей видимости, традиционное производство еще долго будет сохраняться в России по делам, связанным с половой свободой и половой неприкосновенностью, по тяжким и особо тяжким преступлениям, совершенным против несовершеннолетних; по делам, связанным с государственной тайной.

К случаям целесообразности можно отнести и предложение о вручении копии обвинительного заключения обвиняемому в электронном виде. В пояснительной записке к законопроекту четко прописана процессуальная экономия и выгода от этого3. Реализация этой инициативы нашла воплощение в ч. 3.1 ст. 222 УПК РФ. Поэтому в каждом уголовном деле решение следователя о выборе способа вручения копии документа (в бумажном или электронном виде) будет находиться в поле его усмотрения.

Законность и правомерность

Соотношение понятий «законность» и «правомерность» время от времени становится предметом научных дискуссий и исследований. В узком смысле законность следует понимать как строгое соблюдение требований законов. В широком смысле законность и правомерность находятся в синонимическом ряду, их значение примерно равное. Тем не менее в контексте общего правопонимания вряд ли можно говорить, что законность и правомерность – это одно и то же.

В теории права различают позитивистское и естественно-правовое понимание права. В применении последнего подхода рассматриваемые понятия не совпадают по содержанию, поскольку относительно правомерности оцениваются не только поступки человека, но и идейно-ценностные установки и нормативы массового поведения [Пономарев, 2002].

«Правомерность представляет собой явление крайне многогранное. Правомерность и ее характеризующие признаки провозглашаются, а нередко и закрепляются в законодательстве как принцип-требование, обращенный к субъектам права, по соблюдению правовых предписаний» [Тарасова, 2012: 43].

Несовпадение законности и правомерности возможно «при условии, если не признается тождественность права закону» [Семина, 2016: 68]. Если такое представить, то за рамками закона в правовом поле могут оказаться: правовой обычай; применение аналогии (если она прямо не предусмотрена законом, но, к примеру, допускается в решениях Конституционного Суда РФ); содержание подзаконных актов (приказов, постановлений, определений, указаний и т. п.), включая приложения к ним (например, инструкции), нормы международных правовых актов и общепризнанные принципы; прямые указания руководителя (если они не противоречат закону); организация и техническое обеспечение проведения следственных и иных процессуальных действий, взаимодействие следователя с органами дознания для решения общих задач, работа оперативного сотрудника с агентурным аппаратом и т. д.

При широком внедрении цифровых технологий последние рассуждения приобретают существенное значение. Так, приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 28 декабря 2015 г. № 401 утвержден Регламент организации применения видео-конференц-связи при подготовке и проведении судебных заседаний. Согласно п. 1.2 этого приказа данный Регламент определяет порядок использования программно-технических комплексов, правила подготовки и проведения судебных заседаний в режиме видео-конференц-связи (за исключением процессуального порядка). Таким образом, применение цифровых технологий носит непроцессуальный характер, однако нарушения правил могут повлечь существенные ущемления прав и законных интересов граждан.

Вопрос о правомерности возникает и в тех случаях, когда судьи, по сути, создают право в принятых решениях, т. е. когда закон прямо не предусматривает такого поведения. Например, Лабытнангский городской суд Ямало-Ненецкого автономного округа 17 июня 2024 г. вынес приговор в отношении Т. и К., признав виновными по пп. «а», «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ за преступления, совершенные ими 5 июля 2022 г. в пгт. Харп. Наряду с другими доказательствами суд сослался на протоколы очных ставок, проведенных следователем через Skype, несмотря на то что ст. 189.1 УПК РФ указывает на необходимость использования систем видео-конференц-связи государственных органов. В данном случае суд учел вынужденные обстоятельства – нахождение свидетелей в зоне специальной военной операции и отсутствие технической возможности использовать государственные системы.

Искусственный интеллект становится субъектом права по аналогии с юридическим лицом и приобретает правовой статус «электронного лица» по подобию физического лица4. И если пока нельзя сказать о законности обращения к данным технологиям, то вопрос о правомерности уже возникает.

В Краснодарский краевой суд поступила апелляция по делу о взятке, в котором были осуждены бывшие полицейские Ф. и Ф. Их признали виновными в том, что при выявлении 1,3 тонны контрафактного алкоголя сотрудники правоохранительных органов не обеспечили законный ход делу и получили за это 300 тыс. руб. В соответствии со ст. 290 УК РФ им назначили по семь лет лишения свободы. Защита одного из обвиняемых обратила внимание на необычные фразы в тексте приговора, которые, по мнению адвокатов, могли быть сгенерированы искусственным ин-

теллектом . Среди спорных выражений – «целая плеяда защитников», «чудесным образом участвовали в проверках» и характеристика подсудимого как «решительного должностного лица». Адвокат А. Аванесян направил фрагменты документа на лингвистический анализ, который указал на признаки машинного текста, включая смешение стилей , неестественные конструкции и «пустую массивность». Однако апелляционная коллегия оставила приговор в силе, отметив, что стиль изложения не влияет на законность акта и соответствует нормам Уголовно-процессуального кодекса. Суд постановил, что приговор изложен ясно и понятно, выбранная стилистика не влияет на законность решения, а использование ИИ в правосудии не регламентировано законодательством, поэтому не может быть основанием для отмены⁵.

В данном случае как нельзя лучше просматривается несовпадение законности и правомерности, поскольку законом не предусмотрено, но и не запрещено, значит, допускается, т. е. правомерно. Нечто подобное можно наблюдать в настоящее время в оперативно-разыскной деятельности, где достаточно широко используются различные информационные системы и технологии, применение которых законом строго не определено, но и не запрещено.

Законность и достоверность

Связка законности и достоверности данных, которые ложатся в основу принятия решений, имеет ключевое значение, поскольку от этого зависит ощущение правдивости приговора или иного итогового решения по делу. Участники уголовного судопроизводства, в том числе присяжные заседатели, а также присутствующие в зале суда граждане в определенной степени понимают качество проведенного расследования, количество доказательств и способы их получения. Многие оперативно-разыскные мероприятия известны большинству граждан, например прослушивание телефонных переговоров, наблюдение, проверочная закупка, оперативный эксперимент.

Собранные по делу доказательства должны отвечать требованиям относимости, достоверности, допустимости и достаточности. Представляется, что достоверность среди них носит преимущественный характер. Более того, остальные три свойства направлены на получение информации, отражающей реальность исследуемых событий. Безусловно, важна относимость как свойство, отвечающее за способность сведений раскрывать обстоятельства прошлого. Допустимость обеспечивает соблюдение процессуальной формы их собирания. Достаточность говорит о необходимой совокупности данных.

А. М. Баранов в диссертационном исследовании отметил: «Законность и достоверность собранных доказательств должны обеспечиваться не столько за счет соблюдения процессуальной формы их собирания, сколько за счет проверяемости доказательств в суде. Требование закона, направленное к правоприменителю по соблюдению процессуальной формы, в большей степени должно гарантировать обществу именно достоверность собираемых доказательств, а не идеальность осуществления установленной законом процедуры» [Баранов, 2006: 11].

В электронном уголовном процессе акцент делается на технологических гарантиях, среди которых уже сейчас можно выделить: привлечение большого количества источников информации; применение известных, разрешенных, ранее апробированных технологий поиска, хранения и обработки данных; проверку программ и информационных продуктов с помощью других схожих, конкурентных, возмож-

но более совершенных технологий и систем; подтверждение электронных данных иными доказательствами, полученными традиционным (известным) способом (путем проведения осмотра, допроса, опознания и т. д.).

Если с помощью технологий невозможен процесс доказывания, который обычно воспринимается как умственная работа следователя, дознавателя и судьи [Россин-ский, 2023], то тому же искусственному интеллекту присущи другие немаловажные свойства, например: математическая точность, совершенство алгоритма, формальные средства, бесперебойная работа, возможность обрабатывать большие данные, самопроверяемость систем и т. д. Последнее свойство может свидетельствовать о надежности итогового информационного продукта. Применительно к доказыванию при анализе электронных данных в каждом конкретном случае можно говорить об установлении «цифрового факта».

Как верно заметили Т. Шаповалова и Е. Бондар, «в процессе расследования преступления объективно приходится иметь дело с реально существующей информацией разной степени достоверности» [Шаповалова, Бондар, 2007: 99]. Информация требует обработки, а учитывая объем используемых данных, искусственный интеллект лучше справится с этой задачей, чем человек. Пока это сложно принять в силу использования привычной, как уже было отмечено, антропоцентричной системы, но в дальнейшем, при переходе на электронный уголовный процесс, это станет неизбежным.

Выводы

Результаты исследования убеждают, что при переходе на производство по электронным уголовным делам ожидается существенное изменение нашего представления о законности в уголовном судопроизводстве. Широкое применение цифровых технологий позволит снизить усмотрение правоприменителя, сводя к минимуму субъективизм, случайные ошибки и злоупотребления властью. Доверие граждан к органам расследования, прокуратуре и к суду будет во многом определяться доступностью электронного правосудия, оказанием ожидаемой правовой цифровой защиты, стабильностью работы информационных систем, обеспечением кибербезопасности. Целесообразность принятия решений, правомерность всех действий и мероприятий, достоверность электронных данных будут зависеть от технических возможностей, от уровня развития программ и технологий, электронного документооборота и эффективности взаимодействия организаций, учреждений и предприятий в цифровой среде.