Золотые и серебряные бляшки - элементы ожерелий из некрополей азиатского Боспора позднеархаического - раннеклассического времени

МАИАСП № 19. 2025

Золотые и серебряные бляшки — элементы ожерелий из некрополей Азиатского Боспора ...

уровня C 18:7 (475—450 гг. до н.э.) (Sparkes, Talcott 1970: 101—102, 268, nos. 470—471). Такие сосуды появляются во второй четверти V в. до н.э., и существуют довольно долго. Однако неокрашенная (зарезервированная) внутренняя поверхность ручки характерна именно для ранних сосудов. Таким образом, дата данного сосуда — вторая четверть V в. до н.э.

Данной датировке не противоречит и датировка остальных предметов, а также их сочетание (килик, крупная миска, зеркало), которое на данном некрополе характерно именно для этого времени.

Погребение 539/2018, некрополь Волна 1 (рис. 2)

Погребение совершено в ящике из сырцовых блоков (рис. 2: 1). Яма имела прямоугольную форму и была вытянута по линии ВЮВ—ЗСЗ. Размеры погребальной камеры — 2,25 × 1,4 м. Над могилой было устроено перекрытие из камки на деревянной основе, от которой сохранились отдельные плахи. На дне камеры располагалась деревянная конструкция (клине или саркофаг) скреплённая железными гвоздями и скобами. В этой конструкции лежал скелет погребенного 1 25—35 лет. Костяк находился в вытянутом на спине положении, головой ориентирован на В. Захоронение сопровождал разнообразный инвентарь. На перекрытии были обнаружены чернолаковый килик на ножке. В юго-западном углу могилы стояла красноглиняная амфора. Слева от скелета находились бронзовое зеркало, под которым лежала золотая серьга (рис. 2: 9), одноручная чернолаковая чаша, чернолаковое миниатюрное блюдо на ножке, бронзовая пуговица, фрагменты бронзового кольца (рис. 2: 10), шпатель из серого металла (серебряный?) (рис. 2: 6), бронзовый предмет, фрагменты железного предмета с остатками древесного тлена. На не сохранившихся предплечьях находились два серебряных браслета (рис. 2: 7, 8). В районе не сохранившегося таза, слева от него, обнаружены деревянное изделие и железное кольцо. В заполнении могилы встречены две пастовые глазчатые бусины, фрагмент серебряного предмета, фрагмент железного предмета и чеканная золотая пластина с изображением сфинкса. Данное погребение и отдельные вещи из него было частично опубликовано (Мимоход, Сударев, Успенский 2018a: 223—226, рис. 8; 10: 1—2; 2018b, 124—133, рис. 5; 13: 1—3) поэтому сконцентрируемся на сосудах, которые могут уточнить датировку.

Амфора красноглиняная (рис. 2: 5 ), производство — Северная Эгеида («протофасосские») на сложнопрофилированной ножке. Относится к V серии, которая датируется первой половиной V в. до н.э. (Монахов, 2003: 41—42, табл. 26; Монахов и др. 2019: 119, NA. 13; 2022: 72, NA. 6, 7), однако внутри нее можно выделить некоторые варианты. Так, наиболее близкие по пропорциям, размерам и форме венчика амфоры датируются более узко — 475— 450 гг. до н.э. (Монахов и др. 2022: 72, NA. 6, 7; Паромов, Сударев 2000: 203, рис. 4), а одна из самых близких амфор из погребения 118 Березанского некрополя, которую С.Ю. Монахов датирует 490—469 гг. (Монахов и др. 2019: 119, NA. 13). Однако, по материалам из погребения (Борисфен—Березань 2005: № 170) она вряд ли датируется ранее 480—470 гг. до н.э., а скорее — именно второй четвертью столетия 2 .

Таким образом, дата данной амфоры — вторая четверть V в. до н.э., возможно ее начало.

№ 19. 2025

Килик на ножке чернолаковый (рис. 2: 4). Данный сосуд относится к типу Vicup, который производился короткое время в 480—460 гг до н.э. и., вероятно в одной мастерской (Sparkes, Talcott 1970: 93, 265, nos. 434—437). Аналогичный сосуд происходит из некрополя Волна 1 (Цокур и др. 2022b: 92).

Чаша одноручная чернолаковая (рис. 2: 2). Относится к полностью чернолаковым одноручным чашам по типологии Б. Спаркса и Л. Талькотт (Sparkes, Talcott 1970: 126—128). Данный тип появился после 480 г. до н.э. и существовал вплоть до начала III в. до н.э. Полностью аналогичных чаш среди материалов Афинской Агоры нам не известно. Следует, однако, отметить, что крупные «П»-образные ручки и внутренняя часть кольцевого поддона для таких сосудов являются ранними признаками. Однако, от остальных чаш данный экземпляр отличается загнутым внутрь венчиком. Такой венчик мы встречаем на полосатой одноручной чаше из материалов Афинской Агоры (Sparkes, Talcott 1970: 126, 289, no. 737), которая датируется временем около 480 г. до н.э. Наиболее вероятная дата для данного сосуда — от 480 года до 460-х гг. до н.э.

Блюдо на ножке миниатюрное чернолаковое (рис. 2: 3). Данный сосуд относится к классу «Блюдо на высокой ножке» (Stemmed dish). Посуду такой формы изготавливали в аттических мастерских в течении небольшого промежутка времени — с конца VI до второй четверти V в. до н.э., однако в некрополях они встречаются вплоть до середины V в. до н.э., а в некрополях Боспора — вплоть до третьей четверти столетия (Sparkes, Talcott 1970: 138—142, Цокур и др. 2022а: 130—131). По типологии Б. Спаркса и Л. Талькотт сосуд относится к типу «блюда с выпуклыми стенками»-миниатюрные ( convexand smalldish ) (Sparkes, Talcott 1970: 139; Knigge 1976: 86, Taf. 112; Kunze-Götte et al. 1999: 86, Abb. 16).

Исходя из сочетания формы, качества лака и пропорций, данное блюдо следует отнести к развитым вариантам этого типа сосудов. Отличительной чертой данного сосуда является отсутствие выраженного утолщения на внешней поверхности венчика. По материалам раскопок Афинской Агоры наиболее близки ему сосуды № 981, 985, которые датируются 480—470 гг. до н.э. (Sparkes, Talcott 1970: 305).

Таким образом, дата погребения — 480—460 гг. до н.э.

Погребение № 5/2006 некрополя Синдской Гавани (рис. 3)

Погребение совершено в могильной яме перекрытой сверху плитами. Перекрытие представляет собой уложенные в стык четыре плиты. Могильная яма имела подпрямоугольную форму, углы скруглены. Длина ямы — 2 м. Ширина в районе черепа — 43 см, ног — 57—58 см.

Костяк расположен на спине, руки вытянуты вдоль тулова, ноги расположены параллельно. Погребенный, как и остальные на данном участке был ориентирован головой на ВСВ.

Инвентарь. С правой стороны у нижней челюсти — бляшка серебряная с изображением сфинкса.

С правой стороны грудной клетки (между ребер) обнаружен фрагмент амулета (бусина-«личина») (рис. 3: 8). С левой стороны грудной клетки (в нижней части), между ребер, бусина глазчатая (паста) (рис. 3: 6). Справа, около таза, маленькая пастовая бусина (рис. 3: 5). Слева, у берцовой кости, круглое (д=16 см) бронзовое зеркало, лежащее под углом. Рядом с зеркалом находилась чернолаковая солонка. Рядом обнаружена бусина глазчатая (рис. 3: 7). У лодыжки (с левой стороны) железный нож. В ногах — лежащая на боку красноглиняная ойнохоя (рис. 3: 3). Рядом с зеркалом лежало керамическое пряслице (коническое, подлощенное) (рис. 3: 4). На фалангах среднего и безымянного пальцев левой руки — зеленые окислы (разрушенное кольцо).

Так как данное погребение было уже нами подробно рассмотрено и опубликовано (Сударев 2023: 67—68), остановимся для датировки, только на чернолаковой солонке (рис. 3: 2).

Данная солонка относится к типу «миски с мелкими стенками и выпукло-вогнутым профилем», по классификации Б. Спаркса и Л. Талькотт (Sparkes, Talcott 1970: 130—131;

МАИАСП № 19. 2025

Золотые и серебряные бляшки — элементы ожерелий из некрополей Азиатского Боспора ...

Егорова 2017: 76). Подобные солонки известны по материалам афинской агоры и производились в одной афинской мастерской. Датируются в пределах середины — второй половины V в. до н.э. Наиболее близкие экземпляры датируются 450—430-ми гг. до н.э. (Sparkes, Talcott 1970: nos 816—818). Подобные сосуды были обнаружены и при раскопках некрополя Керамика, где они датируются либо третьей четвертью V в. до н.э., либо более точно — 430—420 гг. до н.э. (Knigge 1976: 53, Nr. 234,1; Kunze-Götte et al. 1999: 92, 98, Nr. 328, 383,6).

Дата погребения — 450—430 гг. до н.э.

Погребение № 15/2022 некрополя Синдской Гавани (рис. 4, 5)

Погребальная конструкция — прямоугольная яма с заплечиками. Яма ориентирована длинной осью по линии З—В. Длина ямы по дну — 1,56 м (по верхнему контуру — 1,67 м); ширина — 0,79 м (по верхнему контуру — 1,04 м); глубина — 0,47 м. Яма перекрыта сверху тремя крупными, плоскими каменными плитами. На дне могильной находился костяк ребенка 3—4 лет. Погребенный лежал по линии В—З, головой на восток. Правая рука уложена вдоль костяка, левая отведена к югу и согнута в локте под тупым углом. Ноги вытянуты.

Инвентарь, за исключением деталей костюма и украшений, располагался в ногах погребенного.

Справа у черепа находилась серьга ладьевидная (калачевидная) серебряная (рис. 5: 11) В области шеи и ключиц — низка из 23 бус (20 — серебряных (рис. 5: 5, 7), 2 — гагатовые (рис. 5: 4, 6) и одна — подвеска синего стекла (рис. 5: 3)). Там же располагалась пластина с рельефным изображением сидящего сфинкса. В районе правого запястья находилась еще одна низка из 16 бус (браслет), который состоял из кулона из зеленоватого камня овалоидной формы с ушком для подвешивания (рис. 5: 8), клыка лисицы (рис. 4: 7), костей лап лисицы (рис. 4: 8), глазчатых, пастовых и стеклянных бусин (рис. 4: 4, 5; 5: 2). У кисти правой руки находились мелкие фрагменты яичной скорлупы.

Справа от костяка, в районе колен находился лекиф чернолаковый, рядом, в районе берцовых костей — миниатюрная мисочка коринфского производства (рис. 4: 9). На уровне костей стопы справа — килик чернолаковый. Между киликом и мисочкой — бронзовая игла и кусок реальгара (румян). В килике и рядом — три свинцовые скрепы. Ниже костей стоп, левее — фигурная ойнохоя.

Для уточнения датировки погребения остановимся на керамических и, в первую очередь — чернолаковых изделиях.

Лекиф чернолаковый цилиндрический (рис. 4: 3). Тулово удлинённое, сильно изгибается к ножке. Ножка лапковидная, в виде тонкого диска с ровным краем и небольшим углублением в центре снизу. Горловина тонкая, узкая. Венчик широкий, расширяется кверху. Плечо почти плоское. Лак чёрный, блестящий, покрывает тулово сосуда, венчик и внешнюю сторону ручки. Плечо — в цвете глины, украшено орнаментом в виде тонких лепестков, нанесенных чёрным лаком. По верхней части тулова — поясок сетчатого орнамента чёрным лаком. Глина бежевая, хорошо отмучена.

Лекифы с чернолаковым туловом были отнесены Б. Спарксом и Л. Талькотт (вслед за Э. Хаспелс) к лекифам группы «маленького льва» («black-bodied lekythoi of Little Lion shape») (Haspels 1936: 98—100, 107—109, 164; Sparkes, Talcott 1970: 153), однако эта группа неоднородная и явно производилась в различных мастерских. Для уточнения мастерской, которая производила именно такие лекифы важна форма сосуда, его ножки, украшения на плечиках и верхней части тулова и цвет глины. По всем этим параметрам данный сосуд относится к лекифам, произведенным в мастерской «Белдама» (Haspels 1936: 170—171, 186), среди материалов которой такие сосуды известны (Haspels 1936: 186). По мнению Э. Хаспелс, они производились, начиная с 470 г. до н.э. и до середины столетия. В своей диссертации 2016 г. П. Панаритис относит такие сосуды к типу V.1 (лекифы с чернолаковым туловом и линейным орнаментом), варианту V.1.α (Panarite 2016: 126,

МАИАСП № 19. 2025

αρ. 719—723). Три лекифа из могил в Элевсине и некрополя Сабучины датируются 470—450 гг. до н.э. (Panarite 2016: 289—290, αρ. 720—722; Panvini 2003: 83). Отметим, что в некрополе Сабучины известно еще несколько таких сосудов в погребениях третьей четверти V в. до н.э., хотя сами лекифы могут датироваться и серединой столетия (Pizzo 2000: 264—265, 271—272, 285—286, 305—306, 307—308). Наиболее близкие аналогии происходят из Гиппония (Вибо-Валентина) (BAPD 19525, 19526, 19527), Палермо (коллекция Мормино) (BAPD 9007805—9007810) и Афин (Knigge 1976: 139, Nr. 219.1; 148, Nr. 275.1), атрибутируются как работы мастерской Белдама и датируются второй третью V в. до н.э.

Расписная чернолаковая ойнохоя класса Кука (рис. 5: 1). Горло усеченно-конической формы, плавно расширяется от тулова к венчику. Венчик оформлен в виде выступающего слива, на противоположной от ручки стороне. Ручка округлая в сечении, высоко поднята. Верхний прилеп ручки крепится к краю венчика сверху; нижний прилеп — к средней части тулова. Придонная часть цилиндрической формы, слегка расширяется ко дну. Дно плоское. Ойнохоя изготовлена в виде головы молодой женщины. Лицо и шея выполнены в цвете глины. Контур глаз и зрачки прорисованы чёрным лаком, белки — с использованием белой накладной краски. Лицо обрамлено сложной причёской в виде трёх рядов мелких локонов. Чепец, плавно переходящий в горловину ойнохоя с ручкой, покрыт чёрным лаком. Поверх чепца белой краской прорисован остролистный оливковый венок. По нижней части шеи — широкая полоса чёрного лака. На лице (в районе глаз, ноздрей и волос) — плохо сохранившиеся следы красной краски. Глина бежево-красная, хорошо отмучена. Лак чёрный, глянцевый. Размеры: высота — 15,1 см (с ручкой — 18,1 см); диаметр венчика — 4,8 см; диаметр дна — 5,9 см; высота ручки — 11,0 см; диаметр сечения ручки — 1,2 см.

Относится к фигурным сосудам класса N, класс Кука ( the N Class, the Cook Class ). Такие сосуды выделил Дж. Бизли (Beazley 1929: 63—65; ARV²: 1539—1544). Это одна из самых больших групп аттических фигурных ваз 3 . Сейчас такие ойнохои обычно датируются в пределах 480—460 гг. до н.э. (Beazley 1929, 65; Mingazzini 1971, 31—32; Greek vases 1995: 252; CVA Bochum 2: 30—31; CVA Berlin 18: 44—59; CVA Wien 5: 40—42; Панайотова 2009: 58). По мнению Дж. Бизли, большинство этих ваз — произведения одного коропласта, «простенькие маленькие изделия с архаической настороженностью в выражении лица. Челочка в виде рядов рельефных точек. В группе есть ранние и более поздние изделия; у более поздних лицо длиннее, а улыбка — бледнее. И если я не ошибаюсь, длина шейки вазы со временем возрастает» (Beazley 1929: 63—65; Петракова и др. 2019: 251). За последние годы были проведены дополнительные исследования этой группы с использованием методов 3D сканирования и электронной томографии (Schöne-Denkinger 2016: 107—117; Schöne-Denkinger et al. 2017: 35—37; Trinkl, Rieke-Zapp 2018: 68—73; Trinkl et al. 2018: 1019—1024; 2024: 114—115). В результате этих исследований авторы обосновали предположение, что все эти вазы производились с помощью двусоставных матриц, при этом, когда приходила в негодность старая матрица, то с имеющегося в наличии сосуда снималась новая форма, которая, по естественным причинам, имела чуть меньшие размеры. В результате, на основании анализа около 225 сосудов, было выделено три поколения этих ойнохой (Schöne-Denkinger et al. 2017: 36—37; Trinkl, Rieke-Zapp 2018: 71—72; Trinkl et al. 2018: 1023—1024; 2024: 114—115) и сделано предположение, что сосуды могли производиться несколько дольше, чем предполагалось ранее, вплоть до середины V в. до н.э. В таком случае, датировка первого поколения фигурных ойнохой — 480—470 гг. до н.э., второго поколения — 470—460 и третьего — 460—450 гг. до н.э.

Сосуд из погребения 15 имеет размеры, форму и элементы росписи, аналогичные сосудам из некрополей Болоньи (Pellegrini 1912: 168—169, nos. 332, 333; Trinkl et al. 2024: 115, fig. 7.4), которые относятся ко второму поколению фигурных ваз этого класса. Традиционная датировка

МАИАСП № 19. 2025

Золотые и серебряные бляшки — элементы ожерелий из некрополей Азиатского Боспора ...

таких сосудов — 470-е годы (CVA Bologna 5, 18; Петракова и др. 2019: 251), однако представляется более корректной датировка 470—460 гг. до н.э.

Чернолаковый килик на низком широком поддоне (рис. 4: 6). Венчик прямой. Ручки горизонтальные, П-образные, округлые в сечении, крепятся в средней части тулова, плавным изгибом приподняты кверху, до уровня края сосуда. Поверхность покрыта черным, блестящим лаком. Подошва поддона и внешняя поверхность дна без лакового покрытия. На нижней поверхности дна в центре нанесенная лаком точка и небольшая концентрическая окружность. Глина бежево-красная, хорошо отмучена. Размеры: высота —4,9 см; диаметр по краю — 14,2 см; диаметр дна — 7,6 см.

Килик относится к группе «Киликов на низком поддоне ( stemless )», типу «Больших киликов» и варианту «с прямым венчиком (Large, plain rim)» по типологии Б. Спаркса и Л. Талькотт (Sparkes, Talcott 1970: 102, no. 474). Данный вариант появляется уже во второй четверти V в. до н.э., но наиболее популярен в третьей четверти столетия, однако для более поздних экземпляров становится популярным украшение штампованным орнаментом. Данный килик наиболее близок к № 474 из раскопок строительного комплекса C18:7 Афинской Агоры (Sparkes, Talcott 1970: 386), который датируется 475—450 гг. до н.э. Сам килик авторы раскопок датируют 460—450 гг. до н.э. Таким же временем датирует подобные килики и Т.В. Егорова (2017: 28, № 33). Аналогичный сосуд происходит из некрополя Волна 1 (Цокур и др. 2022а: 26).

Таким образом, дата данного погребения — 460—450 гг. до н.э.

Погребение № 31/2022 некрополя Синдской Гавани (рис. 6—8)

Могильная яма прямоугольной в плане формы, ориентирована длинной осью по линии ВСВ—ЗЮЗ. Углы закруглены. Стенки ямы вертикальные, дно ровное. Сохранившаяся длина ямы — 1,39 м. Вероятно, что изначально яма была перекрыта каменными плитами, позднее снесенными при сооружении уличной мостовой (рис. 6: 1).

На дне могильной ямы находился скелет ребенка 6—8 лет. Голени и стопы ног уничтожены поздней ямой. Погребенный лежал вытянуто, на спине, по линии ВСВ—ЗЮЗ, головой на ВСВ. Правая рука вытянута вдоль костяка, левая — отведена к югу и слегка согнута в локте. Кисти рук — вдоль тазовых костей. Ноги вытянуты.

Инвентарь, за исключением украшений и предметов одежды, был сконцентрирован в районе ног, справа от погребенного.

В районе черепа, справа и слева — две медные серьги (рис. 7: 5—6). На шее низка из 73 бус — 71 гагатовая и 2 — серебряные (рис. 8: 25—27). Там же находился серебряный медальон с изображением крылатого божества. На пальцах правой и левой руки — два бронзовых перстня (рис. 7: 7—8), на левой руке — бронзовый браслет (рис. 7: 3). В районе живота — три стеклянные бусины, на запястье правой руки — низка бус из стекла, пяточных костей лисицы и ее клыков, ракушек каури (рис. 8: 1—24). Между кистью правой руки и правым бедром — чернолаковый цилиндрический лекиф, рядом — пряслице глиняное (рис. 7: 4) и солонка чернолаковая. Ниже, справа от правых берцовых костей располагалась чаша-скифос чернофигурная.

Дата погребения определяется по чернолаковым сосудам.

Лекиф чернолаковый (рис. 7: 1). Горло узкое, цилиндрическое с раструбным венчиком. Венчик широкий, расширяется кверху. Плечики горизонтальные. Ручка уплощенно-овальная в сечении, верхним (широким) прилепом крепится к средней части горла, нижним — к плечикам (на месте их перехода к тулову). Тулово удлинённое, в придонной части резко сужается к ножке. Ножка дисковидная, в виде уплощенного диска с ровным краем и небольшим углублением в центре снизу. Размеры: высота — 9,4 см; ширина тулова максимальная — 3,8 см; диаметр ножки — 2,85 см.

Данный сосуд является развитием формы небольших чернолаковых лекифов « little Lion » (Sparkes, Talcott 1970: 153). Главными отличиями является форма сосуда — почти

МАИАСП № 19. 2025

цилиндрическая с небольшим сужением в нижней части, а так же форма ножки. Если у лекифов типа «маленького льва» ножка эхинообразная или конусообразная тонкая, с заметным сужением к краю, то ножка более поздних сосудов дискообразная. Наиболее близкий сосуд, представленный Б. Спарксом и Л. Талькотт, происходит из погребения B на улице Ленормант в Афинах (Sparkes, Talcott 1970: 153, 314, 394, no. 1119; Boulter 1963: 118—120, B6). В данном погребении присутствует так же еще пять чернофигурных и один краснофигурный лекиф, которые были определены Эмили Хаспелс как произведения мастерской Белдама или мастерскими его имитирующими (Boulter 1963: 118—120). К произведениям этой же мастерской или близких мастеров она отнесла и чернолаковый сосуд. Дата погребения — около 450 г. до н.э. Аналогичные сосуды довольно часто встречаются в различных некрополях греческого мира (Robinson 1950— 72; Cat. Gela 2004: 479, nos. 123—125; Schlörb-Vierneisel 1966: 35; Knigge 1976: 121—122, 143, 145, 173—174, 178—179; Kunze-Götte et al. 1999: 13—15, 42, 44, 177—179; Цокур и др. 2022a: 40, 78) и датируются либо 475—450 гг. до н.э., либо более точно 460/450 гг. до н.э.

Чаша-скифос чернофигурная (рис. 6: 2). Сюжет росписи: Сатир, преследующий Менаду, с обеих сторон от них — крупные пальметты. Размеры: высота — 7,4 см; диаметр по краю — 13,6 см; диаметр тулова — 13,37 см; диаметр ножки — 7,1 см.

По форме данная чаша относится к классу R по типологии Перси Н. Юра (Ure 1927: 71—72).

Один из самых близких по форме и элементам росписи сосудов происходит из могилы 76 некрополя Ритсоны (Ure 1913: 36—37, 40—41, pl. IX: 3), которая датируется временем около середины V в. до н.э. Этот сосуд Дж. Бизли относит к Группе Ланкута ( the Lancut Group ) (ABV: 577, no. 24 )4 .

Подобные сосуды широко распространены и в основном датируются 480-ми гг. (Горбунова 1983: 182, 183) или даже первой четвертью V в. до н.э. (Morgan 2004: 67—69). Однако издатели Corpus Vasorum Antiquorum нередко предлагают более позднюю датировку, в пределах второй четверти и даже середины V в. до н.э. Такую же датировку для таких сосудов из Ритсоны предложил и П.Н. Юр (Ure 1913: 36—37, 40—41; 1927: 72, 74). В Некрополе Волна 1 так же известен такой сосуд с аналогичной, но менее качественной росписью (Цокур и др. 2022b: 109—110).

Солонка чернолаковая (рис. 7: 2). Тулово невысокое, слегка расширяющееся от дна к краю. Край загнут внутрь. Дно плоское. Поверхность, исключая дно, покрыта зеленовато-черным блестящим лаком. Глина бежево-красная. Размеры: высота — 3,2 см; диаметр тулова — 6,1 см; диаметр дна — 6,5 см. Она относится к аттическому типу «с эхинообразными стенками» ( echinus wall ), на плоском дне. Такие солонки появляются еще во второй четверти V в. до н.э., но более распространены во второй половине столетия (Sparkes, Talсott 1970: 136; Егорова 2017: 83). Следует однако отметить, что довольно близкие по форме сосуды известны так же в афинских некрополях (Schlörb-Vierneisel 1966: 34, 35, 42; Knigge 1976: 51—52; Kunze-Götte et al. 1999, 32, 52—55, 86—88), причем наиболее близкие экземпляры, с высокой, почти прямой стенкой, происходят из погребений второй четверти — середины V в.до н.э.

Таким образом, дата данного погребения — 460—450 годы до н.э.

МАИАСП № 19. 2025

Золотые и серебряные бляшки — элементы ожерелий из некрополей Азиатского Боспора ...

Назначение блях

Бляшки из некрополей Синдской Гавани и Волна 1 имеют прямоугольную форму с припаянным в центральной части оборотной стороны кольцом или пронизью, служившими вероятнее всего для продевания шнура. Отсутствие отверстий по краям исключает атрибуцию пластин как бляшек, нашивавшихся на ткани.

Пластина с изображением льва из погребения № 207 некрополя Волна 1, судя по опубликованной фотографии с масштабом, при ширине 3,5 см имеет высоту 2,9 см. По вертикальной оси припаяна частично сохранившаяся петля диаметром ок. 1,2 см и шириной 0,6 см (рис. 11: 1).

Пластина с изображением сфинкса в профиль влево из погребения № 5/2006 некрополя Синдской Гавани при ширине 2,6 см имеет высоту 2,8 см. По оси пластины на оборотной стороне припаяна по вертикальной оси цилиндрическая пронизь длиной 2,0 см и диаметром ок. 1,0 см (рис. 9: 2, 3).

Почти квадратная (2,7 × 2,75 см) бляха с изображением сфинкса в профиль вправо из погребения № 15/2022 некрополя Синдской Гавани бронзовая, обтянутая с лицевой стороны серебряной фольгой. На оборотной стороне — петлевидное крепление дм. ок. 1,0 см (рис. 9: 1).

Пластина с изображением двойного сфинкса из погребения № 539 некрополя Волна 1 имеет при ширине 3,5 см высоту 2,9 см. На оборотной стороне этой пластины никаких следов петель или пронизей нет. С боковой стороны имеется у края имеется неправильной формы отверстие, вероятно вторичное (рис. 10: 2).

Прямоугольная со скругленными углами серебряная бляха с изображением en face четырехкрылого женского персонажа с согнутыми в локтях и прижатыми к груди руками с браслетами на запястьях размером 3,6 × 3,4 см из погребения № 31/2022 некрополя Синдской Гавани на оборотной стороне имеет расположенную в верхней части горизонтальную пластинчатую петлю шириной ок. 0,6 см и длиной ок. 2,0 см (рис. 10: 1).

Бляшки без отверстий по краю с одной петлей в центре или пронизью по вертикальной оси на оборотной стороне

Среди находок из Куль-Обы имеются довольно крупные бляхи, которые на оборотной стороне имеют припаянные по вертикальной оси пронизи прямоугольного или округлого уплощенного сечения. В первом случае это бляха выс. 5,0 см, шир. 3,7 см и весом 28,35 г с изображением двух братающихся скифов (Artamonov 1970: Taf. 203; Galanina, Grach 1986: pl. 196; Kat. Hamburg 1993: 124—125, Nr. 61; Kat. Bonn 1997: 160, Nr. 66; Калашник 2014: 10, 132—133; фото оборотной стороны: Калашник 2014: 10, внизу)), во втором — пять блях выс. 5,8—6,4 см при ширине 3,1—3,2 см и весом до 9,38 г с изображением скифа (Артамонов 1961: 79, 80, рис. 23; Artamonov 1970: Taf. 204; Galanina, Grach 1986: pl. 198; Журавлев 2013: 157—167; Журавлев и др. 2014: 34—41, 199—200, № 2—4; 224, № 61, табл. 3—4, 17). Еще М.И. Ростовцев высказал предположение о том, что такие бляхи могли нанизываться на вертикальные ремни (Ростовцев 1913: 12). Учитывая место находки в мужском погребении, за головой (Дюбрюкс 2010: 184), можно предполагать, что они были украшением парадных башлыков царя (Ростовцев 1925: 379; Артамонов 1961: 79). Впрочем, учитывая размеры и вес пронизей, особенно с изображением двух скифов, а также прямоугольное сечение пронизи этой бляхи, предположение кажется маловероятным, по крайней мере, по отношению к ней. Пронизи блях с изображением скифа при ширине 1,5—1,7 см имеют максимальную ширину 0,3 см, внутренние размеры: 1,3—1,4 см при толщине 0,2 см. В данном случае больше оснований предполагать, что они действительно могли нанизываться на кожаные ремни.

Вероятно подобным же образом крепились и небольшие (диаметр 2,85—2,95 см) круглые серебряные, обтянутые золотой фольгой бляхи с изображением двойного сфинкса

МАИАСП № 19. 2025

из датируемой второй четвертью IV в. до н.э. гробницы А в Катерини в Македонии — широкая пластинчатая петля проходит по вертикальной оси — соответственно бляхи крепились на горизонтальном ремне (Cat. Thessaloniki 1978: 36, no. 26; Despini 1980: 207; Treister 2001: 119, fig. 54: 2; Cat. Thessaloniki 2007: 107, 1.B; Schmidt-Dounas 2017: 78—79, Nr. Vk2—6, Taf. 40: 1—2; Farbtaf. 19; 3—4). Ранее предполагалось, что бляхи из Катерини могли служить украшением кожаного панциря (Despini 1980: 208; Archibald 1998: 199, 256; Treister 2001: 119). Наличие петли на обороте (фотография опубликована в 2017 г.), а также другие соображения позволяют рассматривать их как бляхи конской узды (Stamatopoulou 2010: 231—253; Schmidt-Dounas 2017: 79—82, 148).

Вертикальные пронизи припаяны к оборотной стороне контурных золотых блях высотой 3,1 см с фронтальным изображением женской фигуры с двумя парами крыльев, происходящих из Малой Азии и датированных серединой VI в. до н.э. (Greifenhagen 1970: 30, Nr. 6—7, Taf. 10).

Бляшки без отверстий по краю с двумя или четырьмя петлями на оборотной стороне

32 тисненные золотые бляшки с фронтальным очень схематичным изображением Сирены были найдены в кургане № 14/1909 г. у ст. Елизаветовской на Нижнем Дону (Миллер 1910: 116, 118, рис. 26, верхний ряд; Калашник 2014: 201). Фотографии оборотной стороны никогда не публиковались, но, судя по описанию А.А. Миллера, края бляшек были загнуты, а на обороте они имели по две петли (Миллер 1910: 116), а сами бляшки были найдены одна около другой ниже костей ног погребенной (Миллер 1910: 106). По мнению Ю.П. Калашника, изображения являются примером «архаичной, можно сказать, лубочной, народной иконографии сирен» (Калашник 2014: 201). Несколько аналогичных бляшек происходят из Ольвии, в том числе с двумя «разнонаправленными петлями на обороте (Буйских и др. 2016: 71—72, рис. 2: 64—65) и с отверстиями по краю и внизу для нашивания» (Величко 2019: 74, № 26, рис. 3: 4, 78—79). Группа таких же бляшек была приобретена Императорской археологической комиссией у П. Маврогордато (Кат. Ст. Петербург 2024б: 86, № 46). По четыре ушка напаяно на оборотной стороне золотых бляшек с изображением двойных сфинксов из Солохи (Манцевич 1987: 30—31, № 3). Бляшки с подобными парными петлями на оборотной стороне использовались для нашивания. Возможно нашивание через петли предполагало более плотный и тяжелый материал основы, например, кожу, а не ткань. По две или четыре петли напаяно на обороте блях с протомами львов, головой Геракла, орлами и амфоровидными подвесками из упомянутого выше погребения в Катерини, предположительно украшавших узкие круглые в сечении кожаные ремни конской узды (Cat. Thessaloniki 1978: 35—36, nos. 22—25; Despini 1980: 207, eiκ. 9; Cat. Melbourne 1988: 278, nos. 226—227; Treister 2001: 119, fig. 54: 1; Cat. Thessaloniki 2007: 107, 1.B; Stamatopoulou 2010: 236—238, eiκ. 6—9; Schmidt-Dounas 2017: 73—78, Nr. Vk2—1—5; 148, Taf. 38—39; Farbtaf. 15—18, 19: 1—2).

Бляшки без отверстий по краю и без петель или пронизей на оборотной стороне

С точки зрения отсутствия отверстий по краю следует обратить внимание на маленькую (1,5 × 1,0 см) золотую пластину с изображением льва из некрополя Панское в Западном Крыму, найденную на костях таза погребенной в могиле К43 женщины. Авторы публикации предполагают, что она служила украшением пояса, к которому могла приклеиваться, судя по следам черноватых остатков на оборотной стороне (Stolba, Rogov 2012: 327, 332, K20, pl. 72). Проверить состояние оборотной стороны пластины из Панского невозможно, как не могли этого сделать авторы публикации, т.к. она утрачена, но судя по фотографии оборотной стороны, нельзя исключать того, что в центральной части пластины сохранился корень петли. Две золотые прямоугольные пластины, также без отверстий по краю, и также с профильными изображениями льва происходят из македонской гробницы конца V в. до н.э. в Ставруполи.

МАИАСП № 19. 2025

Золотые и серебряные бляшки — элементы ожерелий из некрополей Азиатского Боспора ...

Их размеры: ширина 2,1—2,2 см при высоте 1,2 см — отмечается, что они изначально украшали металлический или кожаный панцирь, к которому они были приклеены (Cat. Melbourne 1988: 378, no. 344; Rhomiopoulou 1989: 206, αρ. 6—7, πίν. 50α; Kat. Hannover 1994: 209, Nr. 247—248; Cat. Thessaloniki 1997: 102, no. 90; Cat. Thessaloniki 2007: 178, nos. 4—5. Thessaloniki, inv. 5129— 5131). Подобным же образом, как украшения кожаных или железных панцирей (Archibald 1998: 199, 256; Ognenova 2000: 20, fig. 4; Treister 2001: 119; Иванов 2018: 156—161; 2023: 246—247), интерпретируются и золотые или серебряные с позолотой пластины без каких-либо креплений на оборотной стороне, происходящие из аристократических погребений Фракии и Македонии середины V — второй четверти IV в. до н.э., в частности из Голямата могила в районе Дуванли (См. в целом: Filow 1934: 112—114, Taf. VIII—IX; Огненова 1959: 34—35, рис. 17; Иванов 2018: 151—162; 2023: 541—543, № 30 )5 . Находки сравнительно небольших золотых бляшек без отверстий по краю и без петель для нашивания известны и в Скифии (например, Cat. San Antonio 1999: 152—153, no. 45) — они предположительно могли наклеиваться на основу или крепиться с помощью обшивки тканевыми полосами, а также с помощью нитей или конских волос V-образным стежком поверх изделия (Лiфантий 2018: 187—188).

Назначение блях — выводы

Очевидно, что несмотря на то, что одна из публикуемых блях из Синдской гавани имеет на обороте припаянную вертикальную пронизь, как на бляхах с изображением скифа и братающихся скифов из Куль-Обы, по своим размерам рассматриваемые бляхи из некрополей Волна 1 и Синдской гавани отличаются существенно меньшими размерами и разнообразием использованного для изготовления материала (преимущественно серебра) по сравнению с золотыми бляхами из Куль-Обы. С другой стороны, публикуемые пластины крупнее и пластины из Панского, и пластин из Ставруполи, а наличие петли и пронизи предполагает другой способ крепления (подвешивания) этих пластин, скорее всего на кожаных шнурах и ремнях.

Косвенно это подтверждается и местом находок блях в погребении. Так бляха с изображением сфинкса из погребения № 5/2006 некрополя Синдской гавани была найдена с правой стороны у нижней челюсти погребенной (судя по наличию в погребении бронзового зеркала, пряслица и бусин, это было женское погребение, датированное бусами и чернолаковой солонкой ок. 450—420 гг. до н.э.) (Сударев 2023: 67—68, рис. 9—10).

Декор

Образы сфинксов

На серебряной бляшке — пронизи ожерелья из погребения третьей четверти V в. до н.э. некрополя Синдской Гавани представлено изображение сидящего в профиль влево сфинкса с серповидным крылом, с приподнятой вверх правой передней лапой (рис. 9: 2—3) (Сударев 2010: 445, 448, рис. 24; Новичихин, Галут 2013: 87 (внизу)). Подобный же образ, но сфинкса, сидящего в профиль вправо, представлен на серебряной бляхе из погребения № 15/2022 того же некрополя (рис. 9: 1) (Опись № 23).

Профильные изображения сидящего в профиль сфинкса с серповидным крылом известны в глиптике уже в архаическое время (AGD I.1: 46—47, no. 201, pl. 22: скарабеоид из стеатита). Близкое изображение сидящего сфинкса в профиль влево вырезано на скарабее из горного хрусталя, хранящемся в Париже, которое Д. Бордман сопоставлял с образами на монетах Хиоса

127 М.Ю. Трейстер, Н.И. Сударев, С.М. Ильяшенко МАИАСП № 19. 2025

середины V в. до н.э., а П. Цацофф датировал ок. 420 гг. до н.э. (Boardman 2001: 194, 287, pl. 454; Zazoff 1983: 141, Anm. 78, Taf. 33: 8), а также на буллах из храмового архива Карфагена, датированных Д. Бергесом концом V — началом IV в. до н.э. (Berges 1997: 83, Nr. 10—12, Taf. 8; 28). Изображения сидящего сфинкса в профиль в аналогичной позе представлено и в торевтике (начиная со второй половины VII в. до н.э.): на зеркале из Келермесского кургана № 4 (Galanina, Grach 1986: fig. 49; Schiltz 1994: 113, fig. 84; Galanina 1997: 140—142, 230, Nr. 52, Taf. 1), на золотых бляшках: из храма Артенмиды в Эфесе (Kat. Istanbul 2008: 153, Nr. 89), контурных — из Семибратнего кургана № 2 (ОАК за 1876 г.: 122, № 28; 145, табл. 3: 16; Artamonow 1970: Taf. 108; Galanina, Grach 1986: figs. 76—77; Kat. Bonn 1997: 88, Nr. 15) и кургана № 17 некрополя Нимфея (ОАК за 1877 г.: 235, № 11, табл. 3: 23; Силантьева 1959: 75, рис. 38: 16), и прямоугольных — из Семибратнего кургана № 6 (ОАК за 1876 г.: 128, № 7; 145, табл. 3: 27), которые можно датировать около середины V в. до н.э., на фигурках, украшающих серебряный черпак из ограбленных курганов Икизтепе в Восточной Лидии (von Bothmer 1984: 41, no. 59; Özgen, Öztürk 1996: 152—153, no. 107), на серьгах в форме лунниц (Williams, Ogden 1994: 58—59, no. 11; LIMC VIII: 1154, no. 48, s.v. Sphinx (N. Kourou)).

Изображения сидящего сфинкса с серповидным крылом и с приподнятой вверх одной из передних лап появляются в аттической вазописи еще около 570—560 гг. до н.э. (ваза Франсуа) (Petit 2019: 433—434, fig. 2; 438—441, figs. 5—6), в чернофигурной (LIMC VIII: 1153, no. 34 s.v. Sphinx (N. Kourou)), в том числе восточно-греческой (Böhm 2020: 119—126)6 не позднее середины VI в. до н.э. в монетной чеканке — не позднее первой половины V в. до н.э. на электровых статерах (von Fritze 1912: 72, Taf. II: 25; SNG France: 200) и гектах (von Fritze 1912: 127, Taf. IV: 13; Baldwin Brett 1955: 1451; SNG von Aulock 4: 1200; SNG France: 278—279) Кизика, оболах Кауноса (Konuk 1998: 214—215, no. 119, 219—220, pl. 50; 1), а также в чеканке династов Ликии (гемиобол Увуга: SNG von Aulock: 4121; Waggoner 1983: no. 718), на одной из булл из храмового архива Карфагена, датированной Д. Бергесом V— IV вв. до н.э. (Berges 1997: 83, no. 12a, 29), а также на щитке бронзового перстня, происходящего предположительно из Малой Азии, хранящегося в Берлине (Greifenhagen 1975: 87, Taf. 64: 3—4), и на щитках четырех бронзовых перстней из Олимпии (Philipp 1981: 169—173, Nr. 624—627, Taf. 10). В подобной иконографии (одна из передних лап приподнята, крыло серповидной формы) сфинкс представлен на золотой бляшке из Амударьинского клада (Dalton 1964: no. 27, pl. XXI; Rehm 1992: 203—204, 224, no. H.75, fig. 174; Cat. London 2005: 147, no. 187), на серебряном арибалле из погребения середины V в. до н.э. № 11/1969 в Вани (Lordkipanidze 1971: 282—284, fig. 19—19a; Lordkipanidze 1991: 130, Taf. 26: 4; Boardman 1994: 218, fig. 6.45; Kacharava 1995: 69, 71, fig. 12; Treister 2007: 67—83, fig. 2, с подробным обсуждением и полной библиографией в прим. 2 на с. 68). Интересно, что на серебряном круглодонном кубке из Солохи представлены в подобной позе два сфинкса сидящих по сторонам цветка — отличие заключается в форме крыла, изображенного в горизонтальной плоскости (Манцевич 1987: 92—94,№ 64).

Как правило в глиптике конца V — IV в. до н.э. представлены изображения грифонов в подобной схеме с правой передней лапой, поднятой вверх, но с крылом, расположенным в горизонтальной плоскости (см. подробно: Трейстер 2014), хотя изображения в аналогичной позе с серповидным крылом в монетной чеканке различных центров Малой Азии и Фракии появляются еще в начале V в. до н.э. (Трейстер 2014: 202). Переход в иконографии грифона от «архаического» загнутого вверх крыла к горизонтально вытянутому крылу, верхние и нижние плоскости которого сходятся на конце, очень хорошо прослеживается на монетных эмблемах Абдеры (Delplace 1980: 96—101; Dierichs 1981: 250—259; Chryssanthaki - Nagle 2007: 95—151, pls. 6: 8; 7: 16—17; 8: 6. 8; 9: 12.14—15). Очевидно, что в иконографии грифона на монетах Абдеры переход от изображения загнутого вверх крыла серповидного облика к горизонтальному крылу с проработанным оперением происходит постепенно на протяжении второй — третьей четверти V в. до н.э.

МАИАСП № 19. 2025

Золотые и серебряные бляшки — элементы ожерелий из некрополей Азиатского Боспора ...

Сходный процесс проходил и в других областях античного изобразительного искусства (Chatzdimitriou 2011: 213—214).

Образы двойного сфинкса

Золотая пластина с изображением двойного сфинкса происходит из погребения № 539 некрополя Волна 1 (рис. 10: 2 ) (Мимоход и др. 2018b: 224, 226, рис. 10: 1). Иконография двойного сфинкса ( Doppelsphinx, double-bodied, bicorporate sphinx, sphinx siamois ) (LIMC VIII: 1149, nos. 158—160, s.v. Sphinx (N. Kourou); Petit 2011: 146—147; 2019: 441) складывается не позднее второй четверти — середины VII в. до н.э., когда он изображается на печати из слоновой кости, найденной в аргивском Герайоне (LIMC VIII: s.v. Sphinx (N. Kourou), 1149, no 158 с лит.; Zakoji 2022: 97, 99, fig. 4) и в поздней протокоринфской вазописи (т. наз. ваза (ольпа) Чиги: LIMC VIII: 1149, no. 159 с лит., s.v. Sphinx (N. Kourou); Hurwit 2002: 10, fig. 6; Petit 2019: 431—433, fig. 1c; 437—438; Zakoji 2022: 98, 99, fig. 5).

Круглый золотой медальон дм. 4,5 см и весом 22,96 г неизвестного происхождения из Пазарджика, который начиная с Б. Филова датируют концом VI в. до н.э. или V в. до н.э., украшен ажурным изображением двойного сфинкса — каких-либо следов крепления на оборотной стороне не обнаружено (Filov 1925: 15, fig. 10; Venedikov, Gerasimov 1973: 372, no. 175; Китов 1980: 171, 172, рис. 9; Cat. Montreal 1987: 158, no. 224; Kitov 1992: 24, note 5, fig. 4; Cat. Firenze 1997: 149, no. 207 (V в. до н.э.); Cat. Saint Louis 1998: 38, fig. 5). Также двойной сфинкс представлен на двух круглых серебряных с позолотой бляхах дм. 2,85 и 2,95 см из гробницы второй четверти IV в. до н.э. в Катерини в Македонии (Cat. Thessaloniki 1978: 35—36, no. 22; Despini 1980: 207; Cat. Melbourne 1988: 278, nos. 226—227; Treister 2001: 119, fig. 54: 1—2; Cat. Thessaloniki 2007: 107, 1.B; Schmidt-Dounas 2017: 78—79, Nr. Vk2—6, Taf. 40: 1—2; Farbtaf. 19: 3—4).

В монетной чеканке изображения двойного сфинкса с туловами в профиль, передней части тела и головы en face появляются на электровых статерах Кизика в первой половине V в. до н.э. (Zakoji 2022: 97, figs. 1—2).

Образ двойного сфинкса получает довольно широкое распространение в качестве декора золотых нашивных бляшек из скифских курганов конца V — IV в. до н.э. К опубликованным Л.В. Копейкиной бляшкам из Куль-Обы (Копейкина 1986: 56—57, № 26—27; 153—154, № 26—27), А.П. Манцевич — из Солохи (Манцевич 1987: 30—31, № 3) и О.Д. Ганиной — из кургана у с. Пастырское (Ганiна 1974: № 12) следует добавить аналогичные нашивные бляшки из кургана № 8 Волчанского могильника, кургана № 9 у Малой Лепетихи и кургана № 2 у с. Красный Подол (Лiфантий 2018: 103—104, 256, рис. 2.23). Очевидно, что в большинстве случае речь идет об очень схематичной, вероятно, скифской интерпретации мотива.

Особо отметим прямоугольную золотую пластину из женского погребения в деревянном гробу, найденную в раскопках К.Р. Бегичева 1855 г. кургана у ст. Сенной (Герц 1876: 114; Онайко 1970: 41, 42, рис. 10; Застрожнова 2014: 477; Трейстер 2015: 18). Изображение двойного сфинкса помещено в рамке из узкого гладкого валика. Под ним проходит по нижнему краю бляхи полоса ионийского киматия.

Образ Сирены с четырьмя крыльями

Прямоугольная со скругленными углами серебряная бляха украшена тисненным изображением en face четырехкрылого женского персонажа с согнутыми в локтях и прижатыми к груди руками с браслетами на запястьях из погребения № 31/2022 некрополя Синдской Гавани (рис. 10: 1).

Четырехкрылой в греческой иконографии изображалась Горгона. Тот факт, что изображения Горгоны с двумя парами крыльев, в том числе в ипостаси Pothnia theron , появляются и остаются особенно характерны в целом для Восточного Средиземноморья и, в частности, для Восточной Греции, свидетельствует распространение таких изображений на

МАИАСП № 19. 2025

греко-финикийских скарабеях (Boardman 1968: 30—34, nos. 38, 44, 47, pls. II—III). Горгона с четырьмя крыльями с птицей в каждой из опущенных рук изображена на датируемой ок. 600 г. до н.э. тарелке из некрополя Камироса на о. Родос (Walter 1968: 79, 127, Nr. 626, Taf. 130; Karagiorga 1970: 147, εικ. 14; Simon 1976: 55—56, Nr. 32; LIMC IV: 310, Nr. 280, s.v. Gorgo, Gorgones (I. Krauskopf); Thomsen 2011: 149, 151, Abb. 64; Aruz et al. (eds.) 2014: 271, no. 143; Squire 2018: 13—14, fig. 1.5; Рябкова 2019: 1017, рис. 7: 2; Трейстер 2021: 268, рис. 3: 1) О происхождение мотива четырех крыльев, который получает на протяжении VI в. до н.э распространение и в коринфской вазописи эпохи средней и поздней архаики, и на обкладках щитов из Олимпии, уже писалось (Payne 1931: 83, fig. 25E; 84; Karagiorga 1970: 33, 46, 55, 84, πίν. 6α; Kunze 1950: 67—69, Beilage 4; Bol 1989: 45, Taf. 55). Горгоны с четырьмя крыльями украшали углы мраморного архитрава, разрушенного в 494 г. до н.э. храма Аполлона в Дидимах (Besig 1937: 92, Nr. 165; Tuchelt 1970: 219—221, Taf. 76—77; Schattner 1996: 1—6, Abb. 1—7).

Еще один пример изображения Горгоны с двумя парами крыльев — в коленопреклоненной позе на кипрском известняковом саркофаге второй четверти V в. до н.э в собрании Музея Метрополитен, однако, здесь Горгона представлена в момент рождения Пегаса и Хрисаора, появляющихся из ее горла, которых она поддерживает поднятыми вверх руками (LIMC IV: 313, no. 310, s.v. Gorgo, Gorgones (I. Krauskopf); Hermary, Mertens 2013: 363—370, no. 491; Karoglou 2018: 8—9, fig. 6; Трейстер 2021: 268, рис. 3: 2).

Медуза в коленопреклоненном беге и с четырьмя крыльями, со змеями в руках изображена на скарабеоиде из халцедона, центральном элементе ожерелья из золотых цепочек из погребения кургана № 3/1860 некрополя Юз-Обы (ОАК за 1860 г.: 88, табл. IV; Furtwängler 1900: 40—41, Taf. VIII: 52; Besig 1937: 92, Nr. 166; Boardman 1968: 90—91, no. 236, pl. 15; 2001: 151—152, 185, pl. 378; Krauskopf 1976: 331, Taf. XLIV: 19; Neverov 1976: 84, no. 16; Zazoff 1983: 122, Abb. 39f; 124, Anm. 131; Kat. Zürich 1993: 228, Nr.115; Kalashnik 2004: 56, fig. 30; Виноградов и др. 2012: 46, № 4; 48, 170, рис. 27: 3 ; Трейстер 2021: 268, рис. 3: 3; Кат. Ст. Петербург 2024а: 286—287, № 192). Очевидно, не только то, что скарабеоид был вторично использован довольно необычным образом, но и то, что в погребении, в котором он был найден вместе с золотым перстнем начала IV в. до н.э. (Boardman 2001: 190, 221, pl. 703), он был антикварным предметом, примерно на 100 лет более ранним, чем само погребение — обстоятельство на которое указал Д. Бордман, который вслед за А. Фуртвернглером и Х. Безигом относил скарабеоид еще к позднеархаическому стилю в глиптике, выделяя его необычность и оформление крыльев в восточно-греческом или скорее даже в ахеменидском стиле (Furtwängler 1900: 40; Besig 1937: 55—56; Boardman 2001: 151—152, 190; эта же точка зрения об атрибуции и датировке: Kat. Zürich 1993: 228, Nr. 115). В бронзе подобные изображения Горгоны с двумя парами крыльев представлены на бронзовых кратерах из скифского погребения кургана у с. Мартоноша (Podschiwalow 1888: 79—81, pl. 13; Мальмберг 1907: 36—57; Besig 1937: 56, 92, Nr. 163; Онайко 1966: 29—30, 63, № 212, табл. XIV; Artamonow 1970: 119, Taf. 67; Rolley 1982: 66, note 165, pl. XLI, fig. 188; 2003: 98—100, no. 9, fig. 56; Hitzl 1982: 271—273, Nr. 18; Taf. 27a; Galanina, Grach 1986: fig. 55; LIMC IV: 308, Nr. 250, s.v. Gorgo, Gorgones (I. Krauskopf); Schleiffenbaum 1991: 247—248, Nr.V 14; Трейстер 2021: 260—277, с. 262 с полной библиографией; рис. 1: 1) и из Киликии (de Ridder 1905: 268—269, no. 423, pl. LVII; Мальмберг 1907: 50—54, рис. 21; Besig 1937: 92, Nr. 164; Hitzl 1982: 274—276, Nr. 19, Taf. 27b; Schleiffenbaum 1991: 249, Nr. V 17; Rolley 2003: 100, no. 10, fig. 57; 134, fig. 92; Трейстер 2021: 260—277, с. 265 с полной библиографией; рис. 1: 7).

Конечно, если сопоставлять изображение на этом позднеархаическом скарабеоиде и на ручках кратеров из Мартоноши и Киликии, очевидно, что последние следует относить к несколько более раннему времени, скорее всего последней четверти VI в. до н.э. Ближайшей же параллелью и с точки зрения позы Медузы, и наличия четырех крыльев, и положения рук, и отсутствия сандалий с крылышками мы находим на одной из метоп бронзовой полоски обкладки щита из Олимпии (Kunze 1950: S. 67—68, Beilage 4: 3; Feld XXIX bis γ; Bol 1989: S. 45—46, Taf. 55; Трейстер 2021: 268, рис. 3: 4).

МАИАСП № 19. 2025

Золотые и серебряные бляшки — элементы ожерелий из некрополей Азиатского Боспора ...

Изображение двух пар крыльев и их расположение — единственный признак, сближающий образ на бляхе из Синдской Гавани с рассмотренными выше изображениями Горгоны. Ни поза персонажа, ни положение рук, ни детали лица не позволяют определять ее как Горгону. Крупные проработанные канавками пальцы-когти на ногах скорее сближают ее с изображениями Сирены. Также на некоторых образах Сирены в архаическом и классическом искусстве она изображалась с человеческими руками (LIMC VIII: 1096—1097, Nr. 35—39, s.v. Seirenes (E. Hoffstetter, I.Krauskopf); на ликийских рельефах из Ксанфа: Karademir, Özdemir 2013: 89—92, figs. 1—6. — На чернофигурных вазах: Oldfield 2014: 26—27, figs. 9—10; 32, fig. 20), в которых могла держать музыкальный инструмент, обычно кифару, в том числе с руками, прижатыми к груди, как на датируемой ок. 550 г. до н.э. мраморной фигуре, вероятно найденной на побережье Мраморного моря между Лампсаком и Кизиком, хранящейся в Копенгагене (Hoffstetter 1990: 242, O59, Taf. 19; LIMC VIII: 1097, Nr. 37, s.v. Seirenes (E. Hoffstetter, I. Krauskopf); Kat. Berlin 1995: 42, Abb. A29; Kat. Berlin 2011: 135, Nr. 32) и на серии чернофигурных ваз (Liveri 2024: figs. 3—4, 7—8). Необычным в данном случае является наличие двух пар крыльев, как у некоторых изображений Горгоны. Мне удалось обнаружить лишь три параллели — все на ножках бронзовых сосудов из раскопок на Афинском акрополе, которые атрибутируются как изделия лаконской мастерской третьей четверти VI в. до н.э. (Tarditi 2016: 41, nos 6520—6522; 220). На датированных серединой VI в. до н.э. золотых бляхах из Малой Азии представлено фронтальное изображение женской фигуры с двумя парами крыльев, левой рукой богиня, предположительно Артемида или Афродита, держит складки хитона, в правой, прижатой к груди — цветок (?) (Greifenhagen 1970: 30, Nr. 6—7, Taf. 10).

Образ бегущей крылатой богини (?) с зайцем в одной руке, и венком — в другой

На серебряной пластине, найденной вне контекста на территории некрополя Волна 1, в обрамлении валика с косыми насечками представлено изображение в профиль влево бегущего обнаженного персонажа без каких-либо отчетливых признаков пола с поднятыми вверх серповидной формы крыльями. Прическа с прядями, вертикально ниспадающими на спину, оформлена округлыми выпуклостями, образующими горизонтальные ряды. В правой руке, опущенной вниз, персонаж держит за шею зайца (?), в левой, также, опущенной вниз — венок Нижние конечности в виде узких валиков образуют завитки (рис. 11: 2).

Необычный персонаж, на первый взгляд сопоставимый с Горгоной, изображенной в коленопреклоненном беге (именно такая атрибуция дается в публикации (Сударев 2019: 436, рис. 667)), ею не является, не только потому, что у него обычная голова, изображенная в профиль, а не en face (LIMC IV: 306—308, Nr. 232—261, s.v. Gorgo, Gorgones (I. Krauskopf)), и нижние конечности, скорее, как у змееногой богини, но и атрибуты (заяц и венок) для Горгоны совсем не характерны — если Горгона и держала, что-то в руках, то это были обычно змеи 7 , или парные фигуры львов (LIMC IV: 310—311, Nr. 281—282, s.v. Gorgo, Gorgones (I. Krauskopf)) или гусей 8 .

МАИАСП № 19. 2025

В греческой мифологии заяц связывался с Афродитой (Kranz 2020: 58). Он изображался, в частности, в прижатой к груди руке богини на архаических мраморных корах (Kyrieleis 1995: 21, Anm. 39 с критическими замечаниями; Croissant 2005: 302—304, figs. 27—28) и фигурных терракотовых сосудах в форме кор или женских бюстов, несущих зайца, так наз. Hasenträgerin (Herdejurgen 1989: 72, Taf. 14: 5 ), а также по краям дисков бронзовых зеркал с подставками в форме кариатид (Congdon 1981: 94, 152, no. 34, pl. 32; 158—159, no. 43, pl. 38; 160—161, no. 46, pl. 41; 164—165, no. 55, pl. 51). Известны также датируемые VI в. до н.э. бронзовые ручки зеркал с фигурами Афродиты, которая держит в опущенной руке венок (LIMC II: 18, Nr. 87—88 s.v Aphrodite (A. Delivorrias)). В тоже время тот факт, что персонаж, представленный на бляхе из некрополя Волна 1, — крылатый и змееногий (?) вряд ли позволяет такую атрибуцию.

На золотой обкладке деревянного сосуда, предположительно происходящей из Семиколенного кургана под Майкопом и датированной Т.В. Рябковой концом VII в. до н.э., представлена крылатая фигура в коленопреклоненном беге с повернутой назад головой. В каждой из опущенных рук персонаж держит кошачьего хищника за одну из передних лап (Рябкова 2019: 1011, рис. 1; Кат. Ст. Петербург 2024б: 144, № 76). Этот мотив перекликается с изображением на серебряном ритоне из Келермесского кургана III, на котором на месте кошачьих хищников представлены грифоны. Если указанные изображения явно имеют восточные прототипы, то в данном случае, имеются определенные детали, которые находят параллели в архаическом греческом искусстве.

Прическа персонажа на бляхе с прядями, вертикально ниспадающими на спину, оформлена округлыми выпуклостями, образующими горизонтальные ряды (т.н. Perlenschnursträhnen (Strenz 2001: 5—9)), находит близкие параллели как на мраморных корах и куросах (Richter 1970: 20, 32, no. 18, figs. 76—79; figs. 122—128; Ridgway 1993: 67—68, 77, figs. 7, 10, 12—13, Vlachogianni 2018: 303, 304, fig. 1 )9 , так и на бронзовых фигурках куросов и жертвователей (Richter 1970: 68, no. 43, fig. 162; Mitten 1975: 34—40, no. 11; Cat. Bruxelles 1982: 209, no. 129), подставках зеркал в форме кариатид ранней группы (Congdon 1981: 83 )10 , и в целом не позволяет датировать изображение позднее середины—третьей четверти VI в. до н.э (Ridgway 1993: 67—68, 77).

На тондо чернофигурного блюда вазописца Лидоса, хранящегося в Кембридже, Масс. и датированного ок. 560—550 гг. до н.э., заяц изображен сидящим в ногах крылатых сыновей Бореаса (ABV: 112.54; Beazley Para: 44; Beazley Addenda2: 31; LIMC III: 127, Nr. 1 s.v., Boreadai (K. Schefold); Padgett 1991: 19, fig. 4. perseus.tufts.edu: 1). Есть основания полагать, что одной из возможных атрибуций изображения на пластине является именно изображения одного из Бореадов, тем более что в чернофигурной вазописи известны их изображения с венком (LIMC III: 127, Nr. 1 s.v., Boreadai (K. Schefold)). Также как крылатого демона интерпретирует П. Бол подобное профильное изображение бегущей крылатой фигуры в длинных одеждах и без атрибутов в руках на бронзовой обкладке щита из Олимпии (Bol 1989: 47—48, 156, H56α—β, Form CXXX, Taf. 73).

Так или иначе, бляха из некрополя Волна 1 демонстрирует уникальный для архаического времени мотив, при этом, учитывая другие находки небольших серебряных и золотых блях в этом некрополе, нельзя исключать и ее местное изготовление.

МАИАСП № 19. 2025

Золотые и серебряные бляшки — элементы ожерелий из некрополей Азиатского Боспора ...

Образ идущего льва с повернутой назад головой

На пластине из погребения № 207некрополя Волна 1 в обрамлении валика с косыми насечками представлено изображение в профиль вправо стоящего льва с повернутой назад головой. Пасть раскрыта, грива обозначена короткими изогнутыми валиками. Хвост выгнут петлей над задней частью тулова (рис. 11: 1) (Мимоход и др. 2017: 303, рис.5; Новичихин 2019: 63, рис.79).

Изображения львов — распространенный сюжет на халцедоновых скарабеоидах V—IV вв. до н.э. (Boardman 2001: 200, 202, pls. 520, 575, 576, 621; Никулина 1994: 40—41, figs. 87, 105, 246—248, 251—253, 257—258, 261, 384—385, 389, 393), и на ювелирных украшениях, например, щитках перстней (Özgen, Öztürk 1996: 148, no. 103; 198, no. 160; Meriçboyu 2001: 111, fig. 2; 126, fig. 1; 133, figs. 2—3) или на упомянутой выше золотой пластине из Панского (Stolba, Rogov 2012: 327, 332, K20, pl. 72), при этом изображения львов с повернутыми назад головами редки. Они не характерны для скульптуры и мелкой пластики — в них львы изображались либо с головой в профиль, либо развернутой en face (см., например Gabelmann 1965; Müller 1978: 112—117, 155—158; Mertens-Horn 1986: 1—61).

Значительно реже встречаются антитетические изображения львов, как правило, стоящих на задних лапах и показанных с повернутыми назад головами (von Hofsten 2007: 35 —36, pl. 29), в том числе, в рельефе середины V в. до н.э. из так наз. Львиной гробницы во Фригии (Draycott 2019: 190, fig. 1; 197, fig. 5; 204—205, fig. 10), на ручке серебряного черпака из грабительских раскопок к Восточной Лидии (Özgen, Öztürk 1996: 85—86, no. 30). Ручку бронзовой курильницы, также происходящей из курганов Восточной Лидии, украшает фигурка лежащего льва с повернутой назад головой (Özgen, Öztürk 1996: 120, no. 74).

Встречаются и антитетические изображения идущих львов, с повернутыми назад головами, как на фризе аттической чернофигурной гидрии середины VI в. до н.э. в Лувре (LIMC VIII: 1097, s.v. Seirenes, 50 (E. Hofstetter); Rondholz 2020: 124, 125, Abb. 8).

Схема изображения идущего льва с поднятой вверх одной из передних лап, повернутой назад головой и поднятым вверх хвостом, образующим петлю, использовалась еще в греческой вазописи чернофигурного стиля 11 , а также в глиптике, как на сердоликовом скарабеоиде, происходящем с Кипра, в Британском музее (britishmuseum.org: 1), на скарабеоиде с изображением идущего льва в Британском музее, датированном V (1898,0715.4: Walters 1926: no. 535; britishmuseum.org: 2) или первой половиной IV в. до н.э. (Никулина 1994: рис. 248), и из собрания Эрмитажа с изображением львицы и львенка, датируемого рубежом V—IV вв. до н.э или началом IV в. до н.э. (Никулина 1994: рис. 85; Кат. Ст. Петербург 2004: 34, № 29).

№ 19. 2025

Аналогичным образом представлен лев на реверсе серебряного статера ликийского династа Вехссере (Vekhssere) I ок. 450—420 гг. до н.э. (SNG Copenhagen Suppl. 431 var.; Vismara 1989: 140—141, type XXVII, no. 75; asiaminorcoins.com: 2)) и серебряных гемиоболов, триоболов и статеров Кауноса в Карии 470—460 гг. до н.э. (Robinson 1936: 267—269, 276— 278, pl. XIV: 7— 12, 16—18; Troxell 1979: 263, 42, pl. 31: 41—44; Konuk 2007: pl. 3, 483—485, nos. M33—36, pl. 3; asiaminorcoins.com: 3; asiaminorcoins.com: 4; asiaminorcoins.com: 5; asiaminorcoins.com: 6; asiaminorcoins.com: 7)). Изображение протомы льва с повернутой назад головой появляется на серебряных статерах ликийского династа Куприлли ок. 480—440 гг. до н.э. (Babelon 1910: 268, pl. XCVI: 20 (same rev. die); SNG Copenhagen Suppl. 407 (same rev. die); SNG von Aulock 10: 4139; asiaminorcoins.com: 8)). Подобным же образом с повернутой назад головой изображалась профильная протома льва в серебряной чеканке Пантикапея 334—324 гг. до н.э. (bosporan-kingdom.com: 1; bosporan-kingdom.com: 2; bosporan-kingdom.com: 3; bosporan-kingdom.com: 4). Протомы львов с повернутыми назад головами украшают и золотой браслет из Икизтепе (Özgen, Öztürk 1996: 178—179, no. 130; Meriçboyu 2001: 96—97).

Изображения льва на двух пластинах из Ставруполи представляют хищника в другой иконографии — с вытянутыми вперед передними лапами и почти припавшей к земле передней части тулова (Cat. Melbourne 1988: 378, no. 344; Rhomiopoulou 1989: 206, αρ. 6—7, πίν. 50α; Kat. Hannover 1994: 209, Nr. 247—248; Cat. Thessaloniki 1997: 102, no. 90; Cat. Thessaloniki 2007: 178, nos. 4—5. Thessaloniki, inv. 5129—5131). Поза напоминает позу львов, изображенных на рельефе из Эдимиш в Ликии (Izmir Archaeological Museum, acc. no. 4344. Нижний фриз, см. Roosevelt 2009: 156, fig. 6.20; 252, no. 19.2A; Colas Rannou 2023: 191—192, fig. 1). Что же касается позы льва на пластине из Панского с выброшенными вперед передними лапами (Stolba, Rogov 2012: 327, 332, K20, pl. 72), то очевидно, что хищник передан здесь в прыжке. Его поза близка позе льва на золотой контурной нашивной бляшке из кургана № 1 у с. Волковцы (Ильинская 1968: 48, 96—97, табл. XXXVII: 19; Онайко 1970: 67, 117, № 811е, табл. XL; Cat. San Antonio 1999: 232, no. 106; Полiдович, Величко 2023: 52—55, рис. 1: 1) и льва на золотых обкладках горитов чертомлыкой серии (Treister 1999: 74, fig. 4)12, которые возможно были оттиснуты в одной матрице (Treister 1999: 75).

Выводы

Публикуемые бляхи конца VI — V вв. до н.э. из погребальных комплексов Таманского полуострова и Синдской Гавани абсолютно необычны и не находят параллелей в других регионах античной мира. Некоторые из них, как бляха из некрополя Волна 1 с изображением бегущей крылатой богиня с зайцем в одной руке, и венком — в другой (рис. 11: 2), демонстрирует уникальный для архаического времени мотив, при этом, учитывая другие находки небольших серебряных и золотых блях в этом некрополе, нельзя исключать и ее (их) местное изготовление.