Конституционно-правовые основы обеспечения социально-экономических прав человека в контексте опыта Федеративной Республики Бразилии

Латиноамериканский регион отличается особым отношением к социальным связям, включая круг семейного общения. Наличие межсубъектных бытовых традиций и ритуалов, упроченных в сознании все большего числа поколений – позволяет говорить о существовании идеологического единства общества, что крайне важно для поддержания суверенных начал любого государства. Однако по мере развития транснациональных отношений, а, следовательно, необходимости поиска «точек соприкосновения» в вопросах самобытности публичного управления, порой, приходится идти на компромиссы. Обращаясь к вопросам международного регулирования, зачастую, из поля зрения исследователей упускается, пожалуй, не менее комплексный уровень отноше-ний–внутригосударственный. Но именно сложность этнического состава населения способна породить потенциальный «конфликт культур» внутри границ   общности,   что требует безотлагательной социальной стабилизации. В свою очередь, в рамках избранного для настоящего исследования пространства Федеративной Республики Бразилии (далее – Бразилия), данный вопрос представляется крайне актуальным.

Условное стандартное региональное деление территории страны на Север и Юг, на деле, получает большую степень сегментации, ввиду административных изменений (перераспределение ресурсов в 1960-е гг., обустройство нового города-столицы Бразилиа), политических предпочтений (период революции 1964 г.) и, собственно, культурной неоднородности представителей. Усиливающееся со временем влияние миссионерской религиозной деятельности способствует относительной минимизации социальной напряженности, но также и постепенной атомизации общественных процессов, что, безусловно, не всегда находило поддержку у представителей иных национальностей и верований, особенно в условиях диалога «колония-метрополия» [2, p. 4–6].

В рамках национального учредительного документа – Конституции Бразилии, устанавливаются обширные меры поддержки семьи. Так, согласно ч. 26 ст. 5 Основного закона страны, небольшая сельская собственность не может быть реквизирована в счет оплаты долгов граждан, при условии, что такой имущественный комплекс, фактически, используется для семейных нужд. Более подробно данная норма раскрывается в Законе № 4.504 «Статут о земле» от 30 ноября 1964 г. Любопытным моментом является тот факт, что, говоря об имуществе особого типа, в конституционном регулировании используется формулировка «сельская недвижимость» (порт. «propriedaderural»), в то время как в Законе используется созвучное общее понятие «Imóvel Rural» и производное от него «семейная собственность» (порт. «Propriedade Familiar»). С правоприменительной точки зрения, это - дефект, который способен снизить степень предоставляемых социальных гарантий, объясняемый, впрочем, фактом полярности политико-правовой мысли. Имеется ввиду, что непосредственно Закон был принят в условиях установления военной диктатуры 1964 г., в то время как актуальная Конституция Республики была принята на фоне процессов демократизации 1980-х гг. Собственно, сам Закон не получил должной доктринальной разработки и в рамках новой государственности получил славу политического документа, призванного «пересобрать» социальную структуру [4, p. 95]. Тем не менее, данный источник остается действующим, а, следовательно, важным элементом для реализации государственных гарантий нового времени [1, p. 255].

Стоит отметить, что указанный социальный стандарт тесно переплетается с последующими конституционным экономическими программными положениями, результатом чего, к примеру, становится принятие Закона № 8.629 от 25 февраля 1993 г. «Об обеспечении регулирования конституционных положений, касающихся аграрной реформы».

Важность указанного Закона определяется тем, что, реализуя дополнительные конституционные требования ч. 26 ст. 5 Федеральной Конституции, источник преследует цели проведения экономической реформы путем стимулирования ведения сельского хозяйства. В конечном счете, сращивание семейных связей и традиционного типа производства приводит к новому витку актуализации публичного регулирования, ядром которого и выступает аграрная реформа, проводимая и по настоящее время.

Общий анализ конституционного материала позволяет заключить, что сам базовый документ обладает гибким механизмом регламентации социальных прав, что объясняется плановым ведением государственной политики. В целях иллюстрации данного тезиса, уместно сделать ссылку на ст. 6 Федеральной Конституции, которая за весь период своего существования видоизменялась четыре раза. Изначально, в перечень минимального объема гарантий были включены стандартные вопросы образования, здравоохранения, трудовой деятельности, безопасности, меры по поддержанию благополучия семей, но также и отдельно проговаривалось право на помощь бездомным. В 2000 г. общий перечень был дополнен обязанностью государства по предоставлению жилья. Спустя десять лет, в содержании нормы появился термин «aalimentação», что, исходя из контекста, следует трактовать как «пропитание» в прямом смысле этого слова. Последующая поправки, соответственно, в 2015 г. и 2021 г. добавили гарантии на предоставление доступа к транспорту и на получение минимальных выплат для лиц, находящихся в уязвимом социальном положении (от порт. «rendabásicafamiliar», RBF) – базовый семейный доход). Между тем, с юридической точки зрения, последнее нововведение видится дискуссионным. Связано это с тем, что нынешнее законодательство опирается на понятие «базовый доход от гражданства» (от порт. «darendabásicadecidadania», RBC). Оно, в свою очередь, подробно раскрывается в Законе от 8 января 2004 г. № 10.835 «Об установлении базового дохода от гражданства и принятия других мер». Согласно общим требованиям, правом на получение RBC обладают граждане Республики, а также иностранцы, проживающие не менее 5 лет на территории Бразилии. Подобные выплаты должны предоставляться ежегодно, в равном объеме для всех категорий граждан и позволять покрывать основные социальные потребности.

Частично, организационные недочеты, вызванные конституционными реформами, минимизируются посредством издания новых актов, как например, Законом от 29 декабря 2021 г. № 14.284 «Об учреждении программы Auxilio Brasil и программы Alimenta Brasil». В вводных положениях этого нормативного акта официально подтверждается цель государства адаптировать механику RBC, исходя из необходимости дальнейшего совершенствования публичного управления. Предлагаемые шаги включают в себя вариативные положения, среди которых стоит упомянуть следующие:

• а)    повышение уровня благосостояния семей-бенефициаров, участвующих в программах по развитию сельской инфраструктуры;

• б)    поддержка малоимущих граждан, беременных женщин, а также кормящих матерей;

• в)    проведение молодежной политики;

• г)    финансирование дошкольных учреждений;

• д)    финансирование предпринимательской деятельности и поощрение микрокредитования.

По мнению отдельных бразильских специалистов, данный закон следует считать движением навстречу реализации льготы RBF, поскольку в ст. 3 указываются меры помощи, уже не персонифицированные, но направленные в адрес семьи как коллектива [5].

Важным моментом также является и то, что ст. 6 Федеральной Конституции отдельно выделяет дефиницию «лица, находящиеся в социально уязвимом положении». Применительно к выплатам, данная смысловая конструкция упоминается ровно один раз в Законе № 14.284 (ст. 16, § 1) и упоминается в контексте возможной замены денежных выплат на предоставление гуманитарной помощи означенным семьям (пожертвование продуктов питания на сумму, эквивалентную сумме выплат).

Обновление организационно-правовых основ в сфере поддержки малоимущих лиц объясняется рядом обстоятельств. Так, действовавшая до 2021 г. целевая федеральная социальная программа «BolsaFamília», в целом, оказалась успешной, позволив вывести более 3,4 млн человек из состояния крайней нищеты и 3,2 млн человек из состояния бедности. В исследовательской среде звучат мысли о том, что программа не была идеальна, но, по сути, выступила фундаментом современной политики Бразилии и, несомненно, требовала большего участия органов государственной власти [3, p. 29–30]. Именно необходимость сделать новый шаг с учетом иного ресурсного потенциала, непосредственно окончание срока действия самой программы и повышение рисков в области здравоохранения и бюджетных расходов на фоне пандемии COVID-19, по сути, не предполагали иного варианта развития событий. Сказался также и факт судебных разбирательств, среди которых можно выделить резонансное дело да Силва Португеса А., рассмотрение которого началось в 2020 г., в период подведения итогов программы «BolsaFamília».

Согласно открытым материалам, возможно установить, что истец являлся безработным, имел умственное расстройство и эпилепсию. В плане социальной поддержки, входил в категорию бенефициаров «Bolsa Família» и, на основании соответствующих программных и нормативных документов, имел право на получения пособия в размере R$ 600, однако на деле он получал только R$ 91 [6]. В ходе продолжительных дебатов требования истца были частично удовлетворены, ввиду того, что механизм RBC на момент подачи