Некоторые перспективы развития системы административной ответственности за правонарушения, посягающие на информационно-психологическую безопасность несовершеннолетних

Введение .

Информационно-психологическая безопасность несовершеннолетних является особым объектом правовой охраны, так как ребенок, в силу своего возраста, считается «неполноценным» членом общества, не способным самостоятельно отстоять, а порой и даже определить свои истинные интересы.

Говоря о сущности информационнопсихологической безопасности несовершенно-

летних, мы придерживаемся мнения К.Д. Рыд-ченко, который трактует ее как «основанное на особом правовом статусе и уровне психофизиологического развития, состояние защищенности индивидуальной психики несовершеннолетнего и группового сознания детей от осуществляемого при обороте вредоносной информации негативного психологического воздействия, а также степень реализации государственной политики в области защиты детей от информации, причиняющий вред их здоровью и развитию» [1].

Иными словами, рассматриваемая правовая категория входит в объем информационной безопасности несовершеннолетних, является ее разновидностью.

Обсуждение . Результаты .

Одним из основных инструментов обеспечения информационно-психологической безопасности детей выступает административная ответственность, предусматривающая наказание за ознакомление несовершеннолетних с вредоносной информацией либо за создание возможности такого ознакомления. Преследуя заявленную в наименовании статьи цель исследования, следует сперва обратить внимание на наиболее существенные тенденции и факторы, свойственные для современного административноделиктного права.

Во-первых, принятый 23 года назад Кодекс РФ об административных правонарушениях [2], претерпел на сегодняшний день существенные, а порой и кардинальные изменения. Этот процесс обусловлен усложняющимися и развивающимися общественными отношениями, многие из которых связаны с научно-техническим прогрессом в информационной сфере. Вместе с тем, в результате масштабных дополнений, Кодекс набрал «критический» объем, негативно сказывающийся на доступности и понятности закона. Учеными неоднократно указывалось на целесообразность кардинального обновления административно-деликтного закона посредством третьей кодификации [3; 4; 5], а в Государственную Думу Федерального Собрания РФ трижды вносились проекты нового КоАП РФ, однако, ни один из них не был легализован.

Во-вторых, в последние годы прослеживается тенденция к частичной или полноценной декриминализации отдельных составов преступлений с переносом их из Уголовного кодекса РФ [6] в КоАП РФ. Примером тому могут быть составы правонарушений «Оскорбление» [7], «Побои» [8] и «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно – унижение человеческого достоинства» [9]. Более того, все более массовым является установление административно-преюдиционных связей между составами административных правонарушений и преступлений, когда совокупность первых преобразуется в уголовно наказуемое деяние. Этот юридический прием был свойственен для советской правовой системы, однако, умышленно был забыт в первые годы россий- ской государственности. Лежащая в его основе гипотеза о наличии «преступной личности», которая, независимо социально-корректирующего воздействия, будет стремиться вести антиобщественный и противоправный образ жизни, подтверждается правоприменительной практикой органов внутренних дел. В контексте рассматриваемой сферы, к таким субъектам можно отнести, например, злоупотребляющих свободой массовой информации журналистов, систематически не исполняющих обязанности по воспитанию родителей и иных законных представителей несовершеннолетних, участников экстремистских организаций.

В-третьих, тенденцией развития административно-деликтного законодательства является введение новелл, обеспечивающих защиту активно развивающихся общественных отношений в информационной сфере.

С начала второго десятилетия XXI века отечественный законодатель вводит в КоАП РФ все новые составы таких административных правонарушений. Так, Федеральным законом от 05.05.2014 № 101-ФЗ [10] в КоАП РФ введены статьи 6.26 и 6.27, Федеральным законом от 27.12.2018 № 521-ФЗ [11], – статья 20.3.1, Федеральным законом от 18.03.2019 № 28-ФЗ [12], – части 2-5 статьи 20.1, Федеральным законом от 08.12.2020 № 420-ФЗ [13], – статья 20.3.2, Федеральным законом от 30.12.2020 № 511-ФЗ [14], – статьи 13.41, Федеральным законом от 04.02.2021 № 4-ФЗ [15], – статья 6.13.1 Кодекса.

На сегодняшний день в КоАП РФ можно выделить свыше 40 только составов административных правонарушений, которые посягают на общественные отношения в сфере защиты детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию. Данные нормы входят в компетенцию многих публично-властных субъектов, среди которых и должностные лица органов внутренних дел (полиции).

Новым стимулом к развитию административноделиктного законодательства в информационной сфере выступила необходимость защиты интересов Российской Федерации в условиях ведения Специальной военной операции. В 2022 году КоАП РФ был дополнен статьями 20.3.3 и 20.3.4 [16]. Не отрицая востребованность нормативного регулирования в рассматриваемой сфере, следует отметить и негативную сторону столь активной законотворческой инициативы, – правоприменитель нередко не обладает и дополнительно не обеспечивается необходимыми компетенциями, штатом и техническими средствами реализации новелл административно-деликтного закона.

В-четвертых, создавая новые правовые институты в рамках регулирования информационных правоотношений, законодатель не всегда согласует новеллы с уже существующими правовыми категориями и управленческими системами. Так произошло, в том числе, с институтом защиты детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию (далее – вредоносной информации).

По аналогии с позитивным законодательством, представленным преимущественно Федеральным законом от 29.12.2010 № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» [17] (далее – ФЗ № 436), которым выстроена по сути автономная система обеспечения информационной безопасности несовершеннолетних, в КоАП РФ создана система составов правонарушений, прямо апеллирующих к ФЗ № 436 и не коррелирующих с более ранними нормами Кодекса. Статья 6.17 и ч. 2 ст. 13.21 КоАП РФ были введены Федеральным законом от 21.07.2011 № 252-ФЗ [18]; ч. 3 ст. 13.21, ч. 3 ст. 13.15 и ст. 6.20 КоАП РФ – Федеральными законами от 05.04.2013 № 34-ФЗ [19], 50-ФЗ [20] и 58-ФЗ [21]; ст. 6.26 и ч. 4 ст. 13.15 КоАП РФ – Федеральными законами от 05.05.2014 № 101-ФЗ [22] и № 128-ФЗ [23]; ч. 5 ст. 13.15 КоАП РФ – Федеральным законом от 24.11.2014 № 370-ФЗ [24]; ч. 6 ст. 13.15 КоАП РФ – Федеральным законом от 02.05.2015 № 116-ФЗ [25]; ст. 6.21, 6.21.1 и 6.21.2 – Федеральным законом от 05.12.2022 № 479-ФЗ [26]. При этом законодателем не определено соотношение новелл с правонарушениями, которые были включены в КоАП РФ ранее (например, статьи 5.35, 6.10 и 6.23 Кодекса).

Заключение .

Исходя из перечисленных тенденций и факторов развития административно-деликтного законодательства в сфере обеспечения информационно-психологической безопасности детей, можно предположить перспективные направления его развития и предложить пути оптимизации правовых норм.

Во-первых, административно-деликтные нормы в рассматриваемой сфере требуют согласования между собой. Так, статьей ст. 6.17 КоАП РФ предусмотрены общие по отношению к иным специальным составам правонарушений в данной сфере. Однако не всегда подобные горизонтальные связи однозначно установлены в Кодексе.

Указанной статьей предусмотрена ответственность за:

• 1)    нарушение правил распространения среди детей ограниченной в обороте информационной продукции, не образующее состава административных правонарушений, предусмотренных статьями 6.20, 6.21, 6.21.1, 6.21.2, частью 3 статьи 13.15, частью 2 статьи 13.21 и статьей 13.36 Кодекса (часть 1);

• 2)    распространение среди детей запрещенной в обороте информационной продукции (часть 1);

• 3)    неприменение лицом, организующим доступ к распространяемой посредством информацион-

• © Динисламова А.З.

но-телекоммуникационных сетей информации в местах, доступных для детей, административных и организационных мер, технических, программно-аппаратных средств защиты детей от информации, причиняющей вред их здоровью и (или) развитию (часть 2);

• 4)    привлечение детей к участию в создании ограниченной или запрещенной в несовершеннолетних информационной продукции (часть 3).

Конфликты квалификации между общим составом, – статьей 6.17 КоАП РФ, – и иными статьями, обеспечивающими административноправовое охранение информационнопсихологической безопасности несовершеннолетних и не указанными прямо в ч. 1 ст. 6.17 КоАП РФ, требуют урегулирования. Таким может выступить корректировка диспозиции указанной нормы и изложение ее в следующей редакции: «1. Нарушение установленных требований распространения среди детей информации, в том числе в форме информационной продукции, причиняющей вред их здоровью и (или) развитию, за исключением иных предусмотренных настоящим Кодексом случаев, и если это деяние не содержит уголовно наказуемого деяния…».

Во-вторых, необходимо дифференцировать размер административного наказания в зависимости от вида распространенной вредоносной информации. Понятие вредоносной для детей информации легально определено в п. 7 ст. 2 ФЗ № 436, – это информация, распространение которой среди детей запрещено или ограничено в соответствии с законом. Вредоносная информация может быть запрещена для восприятия несовершеннолетними или лишь для отдельных возрастных групп детей (до 6, 12 и 16 лет). Данное обстоятельство обусловлено тем, что в ходе взросления ребенок приобретает опыт и вырабатывает навык критического осмысления полученных сведений, что позволяет минимизировать урон его психофизиологическому развитию при получении информации хотя и негативной, однако объективно существующей. Более того, отдельные категории вредоносной информации запрещены к распространению независимо от возраста, – это, например, сведения экстремистского характера и детская порнография. Эти сведения могут нанести наиболее существенный ущерб развитию ребенка, сформировать у него наиболее опасные модели деструктивного поведения.

Таким образом, применительно к несовершеннолетним существует трехступенчатая система вредоносной для несовершеннолетних информации:

• 1)    не соответствующая возрастному цензу;

• 2)    запрещенная для несовершеннолетних;

• 3)    запрещенная независимо от возраста.

Перечень запрещенной для несовершеннолетних вредоносной информации нормативно закреплен в ч. 2 ст. 5 ФЗ № 436 и включает как уникальные категории сведений, так и те, распространение которых запрещено независимо от возраста потребителя информационной продукции. Например, распространение указанных в пунктах 4.1 и 4.2 категорий информации (пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений и (или) предпочтений, а также педофилии) влечет ответственность по ст. 6.21 и 6.21.1 КоАП РФ независимо от возраста потребителя информации. Логично было бы предположить, что доведение подобных сведений до несовершеннолетних должно влечь более суровое наказание, однако, указанные статьи не содержат квалифицирующих составов правонарушений. Полагаем, что этот недостаток может быть устранен посредством дополнения указанных, а также иных аналогичных правонарушений частью, предусматривающей ответственность за ознакомление с информацией детей или создание возможности ознакомления несовершеннолетних с таковой.

В-третьих, нам представляется правильным устранить терминологическую избыточность, которая характерна для объективной стороны значительного количества административных правонарушений в рассматриваемой сфере. В частности, обращает на себя внимание различность формулировок, описывающих, по сути, один информационный процесс, – доведение до сведения несовершеннолетнего информации, способной нанести вред его здоровью и развитию. В административно-деликтном законодательстве используются формулировки: призыв, пропаганда, вовлечение, передача, распространение, публичная демонстрация, рекламирование, дискредитация. Наиболее часто при этом в КоАП РФ и УК РФ встречаются категории «пропаганда» и «вовлечение». Единого взгляда на содержание каждой из этих формулировок все еще не выработано ни в научной среде, ни в среде правоприменителей. Сложившаяся ситуация требует, как нам представляется, разрешения, так как неопределенность в лексической форме закона порождает казуальные ошибки при привлечении лиц к административной ответственности.

Стремясь облегчить лексическую конструкцию рассматриваемых правонарушений посредством