О концепции смешанной реальности правового регулирования: постановка проблемы

В условиях глобального развития цифровых технологий обработки информации, блокчей-на и нейросетей в жизнь общества и каждого человека проникли разнообразные средства цифровой обработки данных, воспринимаемые современным поколением как должное. Они стали необходимой частью социального взаимодействия в условиях, когда отставание от технологического прогресса недозволительно. Эти процессы прослеживаются и в правой сфере. Реакция отечественного законодателя распространяет влияние цифровизации в правовую среду, совершенствуя механизмы реализации права, что, в свою очередь, изменяет бытие права. Правовая регламентация оборота виртуальных цифровых объектов, криптовалюты, отношений, возникших из смайлика [5], требует соотносимых изменений самой системы правового регулирования, механизма реализации права и как следствие – правовой реальности. Классические элементы правового регулирования становятся аналоговыми, поскольку получают виртуальные (цифровые) репрезентации. Процессы реализации права приобретают новые модальности, наполняясь цифровыми репрезентациями отдельных юридически значимых действий и правовых процедур. Это ведет к изменению сущности самой правовой реальности, которая постепенно приобретает характеристики смешанной реальности. Обозначенная тенденция требует онтологического обоснования, поскольку представляет собой основу дальнейшего развития социально значимых правовых отношений. Проблематика становления смешанной правовой реальности (из взаимодействия правовой и виртуальной реальностей) видится актуальным и своевременным направлением развития отечественной правовой мысли.

Методологическую основу настоящего исследования составили классические методы научного познания, среди которых можно выделить всеобщие (метафизика и диалектика), общенаучные (анализ, синтез, индукция) и частнонаучные (формально-юридический). При помощи диалектики раскрывается взаимодействие и взаимовлияние правовой реальности и виртуальной, в результате чего формируется смешанная реальность правового регулирования. Анализ и индукция позволили вывести ключевые характеристики смешанной реальности, в том числе из действующих нормативных актов. А формально-юридический метод применен при раскрытии смысла отдельных формулировок отечественных правовых и правоприменительных актов, а также при формировании предлагаемого определения смешанной реальности правового регулирования. Наравне с классической методологией применяются междисциплинарные методы, выработанные в рамках неклассической и постнеклассической парадигмы науки [15].

Прежде всего необходимо отметить, что в процессе реализации положений нормативных правовых актов, направленных на расширение правового регулирования соразмерно развивающимся в цифровой среде социальным практикам, происходит становление смешанной реальности правового регулирования, которая включает в себя внедрение виртуальных мест, объектов, вещей, документов, иных данных в контекст реального (теперь уже аналогового) правового регулирования. Различного рода виртуальными объектами наполняют правовую реальность законы, посвященные регламентации цифровых финансовых активов и платформ, электронного документооборота и электронной подписи, а также ряд иных законов и подзаконных актов, направленных на расширение правового регулирования в цифровой (виртуальной) среде.

Сама концепция смешанной реальности получила доктринальное обоснование в конце ХХ века в рамках исследований П. Милгрэма и Ф. Кисино [12, с. 1323]. Раскрывая специфику взаимодействия элементов реального (объективного, действительного) мира с объектами виртуальной реальности, они представили концепцию континуума «виртуальность – реальность», параллельно решая задачу смешения терминологии в смежных исследованиях. Как указывали сами исследователи, по мере развития технологий может стать менее очевидным, является ли воспринимаемый мир преимущественно «реальным» или преимущественно «виртуальным», что не должно повлиять на обоснованность более общего термина – смешанной реальности. Прежде всего потому, что она объединяет в себе объективную реальность, дополненную реальность, дополненную виртуальность и виртуальную реальность. Исследователи первой четверти XXI века расширили первоначальную модель континуума до онтологической модели и интерпретируют ее с учетом влияния общего сенсорного восприятия пользователя (перцепции), определяя ее как смесь реального и виртуального [10]. Современные исследования рассматривают термин «смешанная реальность» с одним небольшим, но существенным изменением: вместо объединения реальных и виртуальных объектов в рамках одного дисплея предлагается объединять реальные и виртуальные объекты и стимулы в рамках одного восприятия [16].

Иными словами, континуум «виртуальность – реальность» способен характеризовать не только тонкости конструирования технологий дополненной реальности, но и общетеоретические основы развития подобных сред в рамках восприятия реальности и действительности человеком. Определение среды без переживающего существа – наблюдателя – является неполным. То есть для адекватного описания опыта смешанной реальности необходимо рассма- тривать вместе опосредующую технологию, передаваемый контент и результирующий пользовательский опыт. В частности, Р. Скарбез указывает, что в модели П. Милгрэма и Ф. Кисино конечная точка виртуальной среды была определена некорректно, так как современные технологии виртуальной реальности не способны к созданию «полностью погружающей» или «полностью синтетической» внешней виртуальной среды, поскольку они не могут контролировать (и манипулировать) интероцептивные ощущения [16].

Иными словами, в рамках континуума «виртуальность – реальность» виртуальность не может быть определена конкретным итоговым состоянием, поскольку существующие сегодня технологии виртуальной реальности не могут (и не смогут) влиять на интероцептивные ощущения, следовательно, в условиях технического прогресса будет лишь повышаться показатель виртуальности всё той же смешанной реальности. Это, в свою очередь, подтверждает приведенный ранее прогностический тезис самих авторов концепции.

Отечественная доктрина развивается в ногу с зарубежной. Так, например, А.С. Глазкова пишет, что смешанная (дополненная) реальность создает особую коммуникативную среду, в которой открываются возможности для получения дополнительной информации или дополнительного действия за счет размещения в реальной среде выходов к виртуальным возможностям [8, с. 114]. Вместе с тем Х.Э. Мариносян утверждает, что к середине XXI века виртуальная реальность и то, что мы называем действительностью, будут переплетены в такой степени, что невозможно будет обозначить разделяющую их грань [11, с. 26]. И, как справедливо отмечает Т.Я. Хабриева, одной из закономерностей развития права сегодня видится его гибридизация как результат конвергенции права и технологий. Постепенно формируется среда, в которой конвергенция происходит на уровне первичных элементов (норм права, единиц информации, алгоритмов), что определенно отразится на изменении самой формы права. Право и его структуры, как и правовая реальность, приобретут черты и свойства гибрида [14, с. 13]. Эту тенденцию в середине ХХ века предугадали французские теоретики науки Жиль Делёз [9] и Жан Бодрийяр, раскрывая ее как процесс симуляции реальности, в результате которой цифровые репрезентации объектов и явлений обладают большей ценностью [7].

Развивая сложившуюся в доктрине проблематику смешанной реальности, отметим, что виртуальные объекты и действия могут онтологически воспроизводить институциональные явления, такие как деньги, права и действия, продажа имущества или заключение договора. Кроме того, виртуальные действия зачастую имеют вневиртуальные (физические)

эффекты наряду с внутривиртуальными, благодаря чему при соответствующем описании они квалифицируются как действия в реальном мире [6]. Это подчеркивает смешанный характер современной правовой реальности, формирующейся, в том числе, посредством сети Интернет.

В отечественной практике правового регулирования последних нескольких лет наблюдается тенденция закрепления базовой терминологии необходимой для развития механизма правового регулирования в этом направлении. В этой связи М.А. Федотов пишет: «Чтобы государство смогло выработать правовые нормы, способные работать в Сети, оно должно сначала найти себя в киберпространстве и определить, где здесь проходят границы его суверенитета и юрисдикции» [13, с. 168]. Первые шаги по формированию смешанной реальности правового регулирования нашли отражение в отдельных нормативных актах, раскрывающих сущность составных элементов смешанной реальности, таких как дополненная и виртуальная реальность.

Отталкиваясь от распоряжения Минпросве-щения России от 18.05.2020 № Р-44, государственных стандартов 2020, 2023, 2024 и 2025 годов, а также постановлений Пленума ВС РФ 2015, 2019, 2022 годов и постановления КС РФ 2026 года видится возможным выявить тенденцию легального определения смешанной реальности как объединения реального и виртуального мира для создания новых сред, в которых физические и искусственно созданные объекты существуют совместно и взаимодействуют друг с другом.

В первую очередь важно выделить распоряжение Минпросвещения России от 18.05.2020 № Р-44 «Об утверждении методических рекомендаций для внедрения в основные общеобразовательные программы современных цифровых технологий», в котором на с. 14 даются обобщающие определения виртуальной и дополненной реальности. Согласно названному распоряжению VR (virtual reality) – виртуальная реальность – трехмерная среда, созданная с помощью компьютера, которая воссоздает физическое присутствие в точках виртуального мира и с которой пользователь может взаимодействовать [1]. Приведенное определение содержит в себе некоторые сущностные признаки виртуальной среды, выработанные отечественной и зарубежной наукой. В частности, что она создается посредством компьютера (компьютерных технологий, цифровых средств обработки информации), что это среда виртуального, а не материального мира, но при этом пользователь способен взаимодействовать с ней.

Следующий значимый шаг – ГОСТ Р 71718–2024 утвержденный приказом Росстандарта от 22.10.2024 № 1478-ст «Об утверждении национального стандарта Российской Федерации», перенявший определе- ние технологий дополненной реальности из стандарта 2020 года, но изменивший подход к определению смешанной реальности. Согласно приведенному акту технологии смешанной реальности представляют собой комплекс технологических решений, позволяющий с использованием специальных средств обработки и отображения информации объединять реальный и виртуальный мир и создавать новые визуализации, где физический и цифровой объекты сосуществуют в реальном времени [2]. В новом подходе, к сожалению, наблюдается небольшой крен в технологическую сторону; в то же время положительную тенденцию можно увидеть во введении в определение критерия времени.

Также важно отметить, что приказом Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии России от 21.04.2025 № 338-ст утвержден ГОСТ Р 72027.1–2025 «Информационные технологии в обучении, образовании и подготовке. Руководящие указания по контенту виртуальной реальности с учетом человеческого фактора. Часть 1. Рекомендации по использованию контента виртуальной реальности», где указывается, что объекты виртуального и реального мира сосуществуют в системах дополненной реальности, определение которой не раскрывается. Однако определено, что дополненную и виртуальную реальность при объединении считают смешанной реальностью. А смешанная реальность согласно названному стандарту – это объединение реального и виртуального мира для создания новых сред, в которых физические и искусственно созданные объекты существуют совместно и взаимодействуют друг с другом [3]. На основании приведенных актов в совокупности с постановлением КС РФ от 20.01.2026 № 2-П [4] видится возможным проследить закономерности и перспективы становления смешанной реальности правового регулирования.

Таким образом, современная правовая реальность постепенно наполняется объектами виртуальной реальности, приобретая черты смешанной реальности. В этой связи важно отметить, что тенденции стандартизации и правоприменения свидетельствуют о постепенном проникновении терминологии и технологии смешанной реальности в правовое пространство России. И что это в перспективе приведет к формированию комплексного федерального законодательства, согласующегося с международными стандартами в том числе. В целях развития отечественной доктрины и с учетом перспектив нормативного правового регулирования объектов виртуальной реальности хотелось бы предложить следующее определение смешанной реальности правового регулирования. Смешанная реальность правового регулирования – это технологически опосредованная форма правовой реальности, формирующаяся в рамках правовой коммуникации, в которой объекты социального взаимодействия интегрируются с цифровыми визуально-информационными слоями правового характера, расширяя возможности правового регулирования и обеспечивая непосредственное восприятие субъектом юридических статусов, правомочий, ограничений и обязанностей в режиме реального времени.