О некоторых проблемах определения предмета криминального оборота оружия

Уголовный закон, устанавливая ответственность за незаконный оборот оружия, не дает определения некоторых объектов, составляющих предмет преступления. При этом подход законодателя, при котором в примечаниях к ст. 222 и 222.2 УК РФ (далее также – Кодекс) даются лишь некоторые дефиниции, заимствованные частично из Федерального закона «Об оружии»1, частично из постановления Пленума Верховного Суда

Российской Федерации «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств»1, мы, вслед за некоторыми исследователями, считаем неудачным. Такое решение перегружает Кодекс, не отвечает требованиям законодательной техники и формальной логики. Это еще более очевидно с учетом того, что весь длительный период существования ответственности за незаконный оборот оружия суды и следствие и без того указывали в приговорах, какие бланкетные нормы, в том числе содержащие определения, были нарушены (рекомендация п. 10 ППВС РФ N 5).

Оценивая объем источников, посвященных предмету криминального оборота оружия [напр.: 3; 9; 18], а также итоги собственного исследования, считаем возможным отметить необходимость ряда корректировок.

Так, состоявшиеся в 2019 г. изменения ППВС РФ N 5 требуют дальнейшего совершенствования (исключение из текста упоминания «ручное» оружие, определения «пневматическое оружие»; уточнение предметов преступлений, предусмотренных ст. 222 и 222.2 УК РФ, за счет последнего состава; корректировку термина «боевые припасы» в п. «к» ч. 1 с т. 63 УК РФ; изменение п. 16 в части «насилие, опасное для жизни и здоровья»; исключение из п. 2, 4, 6 ППВС РФ N 5 уже нашедших определение в Законе об оружии и УК РФ понятий), либо изменения соответствующих примечаний к ст. 222 УК РФ [6; 7; 9].

Обращаясь к непоследовательному использованию терминов «боеприпасы» и «взрывные устройства», а также их пониманию в правоприменительной и экспертной практике2, считаем целесообразным при разграничении данных предметов исходить из способа поражения цели и конструкции. Если поражение осуществляется посредством инициации порохового либо иного заряда, сброса с воздуха (авиабомбы) и предмет приспособлен к такому способу доставки, то он представляет собой боеприпас. В случае если поражение цели осуществляется посредством установки предмета в необходимое место или мускульной силы – объект выступает взрывным устройством.

Анализ такого предмета преступления, как газовое оружие, позволяет отметить, что оно, вслед за огнестрельным оружием ограниченного поражения, в отношении некоторых основных частей повторяет основные части служебного огнестрельного оружия (к примеру, пистолеты МР-471, ИЖ-79-8, ИЖ-79-9Т «Макарыч», ИЖ-78-9Т и ПМ, револьвер Р-1 и «Наган») и может быть использовано для производства выстрела, считаем целесообразным отнести к предмету преступления, предусмотренного п. 7 ст. 222 УК РФ, также основные части газовых пистолетов и револьверов. Кроме того, учитывая, что распространенное в обороте газовое оружие производится в форме пистолетов и револьверов, поддерживаем предложение Е.А. Пронькиной [14] относительно уточнения данного предмета преступления указанием на «газовые пистолеты и револьверы» взамен законодательной формулировки «за исключением механических распылителей, аэрозольных и других устройств…».

Полагаем, что необходимо расширить предмет преступления, предусмотренного ст. 222 УК РФ, за счет включения в него трансформенного или модульного оружия, а также оружия, изготовленного посредством 3D-пе-чати3.

Модульное оружие опасно, не вызывает сложности в обращении, его можно перевозить по частям и компонентам, что усугубляет

Дискуссионная трибуна соискателей ученых степеней и званий

проблему оборота и контрабанды. Автор также поддерживает мнение Э.Э. Абасалиевой и других ученых о необходимости криминализации незаконного оборота и применения оружия, основанного на новых физических принципах [1; 13; 15].

Оценивая смежную ст. 222.2 УК РФ, мы считаем ее появление необоснованным и неудачным, что уже отмечалось рядом авторов [6; 9].

Качества предмета преступления, положенные в основу выделения специального по отношению к предмету ст. 222 УК РФ составу преступления, являются крайне неопределенными. Ни Кодекс, ни Закон об оружии не дают исчерпывающего определения крупнокалиберного огнестрельного оружия, его основных частей и боеприпасов к нему. И если примечание 2 к ст. 222.2 содержит хотя бы общее определение такого оружия, то установить характеристики иных предметов данного преступления не представляется возможным. Полагаем, что в приговорах судам будет крайне сложно указать подзаконные нормативные акты, определяющие особенности оборота предметов. Это связано с отсутствием правовых актов, отвечающих требованиям введенной Кодексом классификации, а также с расхождением понимания крупнокалиберного оружия в Кодексе и экспертно-криминалистической литературе [11, с. 174; 17, с. 118-121]. Калибр в России в миллиметрах определяется только в нарезном оружии, которое считается крупнокалиберным в параметрах свыше 9 мм и до 20 мм1, а для гладкоствольного оружия установлены иные основания выделения калибра [16, с. 24], причем оружие при 10-м калибре (МЦ10-10, Remington SP-10, Browning BPS10, Zabala) имеет диаметр ствола 19,7 мм; 8-м (Greener 8 Bore, Purdey 8 Bore) – 21,2 мм; 4-м (Тоз-123) – уже 26 мм. Оружие калибром свыше 20 мм относится к артиллерии [17, с. 118-121].

Останавливаясь на гражданском огнестрельном гладкоствольном длинноствольном оружии 8, 6, 4 калибров, заметим, что изго- товление обреза из такого оружия переводит его из категории, в отношении которой установлен только запрет на криминальный сбыт (ч. 7 ст. 222 УК РФ), в категорию крупнокалиберного оружия (ст. 222.2 УК РФ). В то же время рекомендации о квалификации оборота боеприпасов к такому оружию отсутствуют. Аналогичные проблемы возникают и при последующем сбыте виновными основных частей от такого обреза. По прямому предписанию Кодекса, «основные части и боеприпасы к крупнокалиберному оружию» - предмет ст. 222.2 УК РФ. Однако п. 11 ППВС РФ N 5 предписывает исходить «из тактико-технических характеристик, которыми стало реально обладать …переделанное оружие (боеприпасы), а не тех, которыми обладали предметы, подвергшиеся переделке». Следовательно, боеприпасы, несмотря на то что в такой ситуации прямо принадлежат ставшему крупнокалиберным оружию, остаются предметом ст. 222 УК РФ в случае, если не подвергались переделке.

Если переделке подвергались только боеприпасы к гражданскому огнестрельному гладкоствольному длинноствольному оружию 8, 6, 4 калибра, а затем лицо осуществляло их хранение, перевозку и т.д., то, исходя из логики законодателя, при наличии самого оружия и переделанных боеприпасов к нему действия виновного будут квалифицироваться по ст. 223 и дополнительно по ст. 222.2, а в отсутствие оружия – по ст. 222 УК РФ.

Более того, касается ли приведенная рекомендация п. 11 ППВС РФ N 5 основных частей такого обреза? Ответа на данный вопрос нет, однако, если рассуждать как в двух вышеприведенных абзацах, мы сталкиваемся с таким же нелогичным и непоследовательным применением уголовного закона.

Не менее насущным является решение проблемы исключения гражданского и служебного огнестрельного оружия, их основных частей и боеприпасов к ним из предмета ст. 222.2 УК РФ (примечание 2). Полагаем, что необходимо соответствующее уточнение предмета ст. 222 УК РФ. Можно закрепить, что им «выступает также гражданское и служебное огнестрельное оружие, их основные части и боеприпасы к ним, в том чисде, в случаях, когда их калибр превышает 20 мм». Принятие таких уточнений на уровне постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации видится более оперативным способом разрешения возможных затруднений правоприменителя.

Продолжая оценивать нецелесообразность внесения в Кодекс ст. 222.2, заметим, что количество преступлений данной группы в 2021 г., по некоторым данным, составило 8 [9, с. 52-53] (против 13 087 случаев по ст. 222 Кодекса), а в 2024 г. – 50 фактов, что на фоне 10 281 преступления по ст. 222 УК РФ1 подчеркивает невысокую социальную обусловленность новеллы.

При этом, несмотря на стремление законодателя максимально подчеркнуть высокую общественную опасность крупнокалиберного огнестрельного оружия, заметим, что за рамками ужесточения ответственности остались самые распространенные, мобильные, эффективные и опасные виды оружия: снайперские винтовки (СВЛК-14С «Сумрак», винтовка ORSIS-CT20, «Выхлоп», ОСВ-96, MacMillan Tac-50, M24, L115A3, L96, AW50, Barret M82A1 и др. наиболее распространены в калибрах 12,7 мм, .375, 408 CheyTac), пулеметы (ПКМ, РПК, Печенег, НСВ, ДШК, Корд, Утес, КПВ, IMI Negev, Gatlin M134, HK-21, M240, M249, M60, MG3, выпускаются в калибрах от 5.56 до 14,5 мм), противотанковые (специальные винтовки) ружья (ПТРС, КСВК, Steyr IWS 2000 и т.п.) имеют калибры от 7.62 до 12.7, 14,5 и 15,2 мм). И крайняя общественная опасность данных объектов определяется не столько калибром, сколько иными характеристиками – скорострельностью и боезапасом, прицельной дальностью, пробивной способностью, ассортиментом возможно применяемых боеприпасов. Так, у пулемета М134, кал. 7,62 мм скорострельность составляет 6000 выстрелов/мин., пу- лемет M249SAW (производится с 1984 г. до настоящего времени и признается высокоэффективным при калибре 5,56 мм), имеет скорострельность 1150 выстрелов/мин. Отечественные пулеметы, наряду со скорострельностью, отличной отказоустойчивостью и дальностью стрельбы, характеризуются еще и низкой ценой, а также доступностью боеприпасов. Именно эти свойства не в последнюю очередь востребованы у преступников и их объединений.

Более того, оружейная промышленность стремится к минимизации затрат на производство, к удешевлению, унификации и повышению отказоустойчивости и ремонтопригодности оружия, что обусловливает массовое производство вышеперечисленных предметов, а значит, и их более вероятное появление в криминальном обороте, ну и как следствие – их высочайшую опасность.

Таким образом, в основу выделения самостоятельного состава следовало заложить указанные особые поражающие свойства оружия, а не калибр.

Дальнейшая оценка характеристик предметов ст. 222.2 УК РФ позволяет заметить необходимость расширения понятия «основные части» применительно к крупнокалиберному оружию.

То, что является факультативным либо незначительным для одних видов крупнокалиберного оружия, может быть неотъемлемым для других. Все основные части подствольного гранатомета ГП-25, за исключением ствола, имеют иные названия2, нежели приведенные в ст. 1 Закона об оружии и п. 2 ППВС РФ N 5. Основные части миномета (даже несмотря на наличие сходной со стволом части), полностью отличны от перечисленных в данных источниках. Примечательно, что в ruwiki наряду с устройством артиллерийского орудия приводится даже устройство рель-сотрона3, основным частям которого можно давать названия лишь по аналогии с традиционными. Сходная образом ситуация обстоит

Дискуссионная трибуна соискателей ученых степеней и званий

и с другими видами крупнокалиберного оружия. Полагаем, что их перечисление в соответствующем постановлении Пленума Верховного Суда РФ по аналогии с методикой, избранной Приложением I к Европейской конвенции от 28 июля 1978 г.1 будет также способствовать решению правоприменительных задач.

Соглашаясь с В.М. Плескачевским и другими авторами [12, с. 26; 6, с. 16-17] о необходимости введения ответственности за незаконный оборот огнеметов, отметим, что некоторые виды огнеметов все же имеют метаемое снаряжение [2, с. 4-7], однако это не решает проблемы криминализации их оборота.

Помимо огнестрельного и холодного оружия поражение живой цели в настоящее время может достигаться с использованием акустического (инфразвукового и ультразвукового), электромагнитного, термического (высоких – огнеметы и сверхнизких температур), химического, биологического, бактериологического, радиационного, лазерного и иного воздействия.

И если до катастрофического развала системы глобального контроля за вооружениями (примерно с начала 2000-х гг.) появление в частных руках и у преступных группировок такого оружия не рассматривалось в принципе, то в настоящее время на фоне регулярных международных вооруженных конфликтов (Израиль/Палестина, Ливия/ Сирия, Украина/Россия, Тайвань/Китай/ Филиппины, Вьетнам/Тайланд, Пакистан/ Индия и др.) доступ к любым видам воору-жения2 становится лишь вопросом времени и квалификации применяющих их лиц.

В связи с этим в настоящее время вопрос криминализации оружия на иных, нежели огнестрельное, принципах, может решаться посредством расширения предмета ст. 222.2 УК РФ, но в конечном итоге мы считаем возможным объединить предмет данной статьи с предметом ст. 222 УК РФ, а огнеметное и другое оружие, основанное на новых физических принципах, выделить в квалифицирующий признак нормы (либо самостоятельный состав преступления, который заменит современную ст. 222.2 УК РФ).

• 6.    Егорова, Н.А. Новое в уголовном законодательстве обо ответственности за незаконный оборот оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств / Н.А. Егорова, А.Г. Егоров // Вестник Волгоградской академии МВД России. – 2022. – N 1 (60). – С. 9-18.

• 7.    Ермолович, Я.Н. Судебная практика по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (научно-практический комментарий к Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 июня 2019 года N 15) / Я.Н. Ермолович // Право в Вооруженных Силах. – 2019. – N 9. – С. 47-59.

• 8.    Корецкий, Д.А. Дифференциация боеприпасов и взрывных устройств при квалификации преступлений по ст. ст. 222 и 222.1 УК / Д.А. Корецкий // Законность. – 2016. – N 7. – С. 37-40.

• 9.    Корецкий, Д.А. «Оружейное» законодательство: криминологические, терминологические и уголовно-правовые проблемы / Д.А. Корецкий, А.В. Гончаров // Законность. – 2024. – N 2. – С. 52-58.

• 10.    Кочои, С.М. Уголовно-правовые риски использования беспилотных транспортных средств / С.М. Кочои // Актуальные проблемы российского права. – 2021. – N 7 (128). – С. 125-135.

• 11.    Криминалистика : учебник для бакалавров и специалистов / под общ. ред. проф. д-ра юрид. наук Е. П. Ищенко. – М.: ПРОСПЕКТ, 2020. – 504 с.

• 12.    Плескачевский, В.М. Оружие в криминалистике: понятие и классификация / В.М. Плескачевский. – М.: СПАРК, 2001. – 343 с.

• 13.    Поросков, Н. Оружие на новых физических принципах / Н. Поросков // Армейский сборник. – 2019. – N 4. – С. 32-40.

• 14.    Пронькина, Е.А. Проблемы борьбы с незаконным оборотом оружия: коллизии законодательства и правоприменительной практики / Е.А. Пронькина // Юридическая техника. – 2017. – N 11. – С. 547-550.

• 15.    Серякова, И.Н. К вопросу о перспективах статуса электромагнитного оружия в российском уголовном праве / И.Н. Серякова // Актуальные вопросы деятельности уголовно-исполнительной системы на современном этапе: проблемы и перспективы : сборник научных трудов / под ред. А. А. Середина. – Вологда: Вологодский институт права и экономики Федеральной службы исполнения наказаний, 2019. – С. 133-137.

• 16.    Судебная баллистика и судебно-баллистическая экспертиза : учебник / А.В. Стальмахов, А.М. Сумарока, А.Г. Егоров, А.Г. Сухарев ; под общ. ред. А.Г. Егорова. – Саратов: СЮИ МВД России, 1998. – 169 с.

• 17.    Топорков, А.А. Криминалистика : учебник / А.А. Топорков. – М.: КОНТАКТ, ИНФРА-М, 2012. – 464 с.

• 18.    Шумихин, В.Г. Беспилотные летательные аппараты как предмет преступления / В.Г. Шумихин // Ex jure. – 2025. – N 2. – С. 149-157.

№ 1(62)•2026