Организация пенсионного обеспечения судей Российской империи в 1830 – начале 1860-х гг.

Введение. Материальное обеспечение чиновничества – один из главных вопросов деятельности государственного аппарата. В свою очередь пенсионное обеспечение государственных служащих есть один из элементов системы их материальной поддержки. Важность государственной поддержки чиновников за безупречную службу, а также стремление обобщить накопленный опыт, установить общие основания пенсионных выплат побудили правительство в начале XIX в. к разработке проекта пенсионного устава. Особо активно работа над таким проектом проходила в конце царствования Александра I [1, с. 2487–2489]. Итогом большой законодательной работы стало принятие при Николае I в 1827 г. унифицированного документа – Устава о пенсиях и единовременных пособиях (далее – Устав) [2].

Принятие в 1827 г. Устава явилось важной вехой в эволюции пенсионного обеспечения российского чиновничества. Устав стал первым в России кодифицированным законодательным актом в сфере пенсионного обеспечения. Унифицировав практику предшествующих эпох, этот документ действовал с принимаемыми дополнениями вплоть до 1917 г. Однако названный законодательный акт не был лишен недостатков. Практика применения Устава в 1830 – начале 1860-х гг. показала эти изъяны. В том числе корректировка организации пенсионного обеспечения коснулась судейского корпуса России, как части чиновничества империи.

Пенсионное обеспечение судей Российской империи в специальных работах практически не рассматривалось. Среди специальных работ по теме исследования выделяются только статьи С.А. Торопки-на [3]. Авторами общих работ по истории пенсионного обеспечения дореволюционной России являются: Е.А. Гирич [4], Д.Б. Гусаков [5], Г.П. Дегтярев [6], А.В. Лапаева [7], Д.И. Раскин [1], А.Р. Хамитов [8].

Цель исследования – рассмотрение истории организации пенсионного обеспечения судей Российской империи в 1830 – начале 1860-х гг.

Задачи: рассмотреть развитие пенсионного обеспечения судей после принятия Устава 1827 г.; раскрыть финансовое положение государства, явившееся одной из причин низкого уровня пенсий чиновников.

Методы. Общенаучные методы – анализ, обобщение. Частные методы – описательный, хронологический, исто- рико-сравнительный позволили реконструировать историю пенсионного обеспечения России первой половины XIX в.

Результаты и их обсуждение. Одним из нововведений Устава 1827 г. было установление 9 пенсионных разрядов. Причем 3-й разряд делился еще на две степени. Первично несколько судейских должностей не были отражены в системе пенсионных разрядов (например совестные судьи, председатели коммерческих судов, товарищи председателей коммерческих судов). Так, совестные судьи официально были включены в систему пенсионных разрядов только в 1836 г. [9]. Председатели коммерческих судов не включались в систему пенсионных разрядов еще дольше, более двадцати лет с момента издания пенсионного устава. Высочайше утвержденным положением Комитета министров от 2 ноября 1848 г. должности председателей коммерческих судов были отнесены к 1-й степени III разряда [10]. Должности товарищей председателей коммерческих судов были отнесены ко 2-й степени III разряда законом от 8 марта 1849 г. [11]. Однако законы от 2 ноября 1848 г. и 8 марта 1849 г. касались только должностей в столицах империи. Подобные обстоятельства могут говорить о непоследовательности законодателя при принятии и введении в действие пенсионного устава 1827 г.

27 ноября 1830 г. высочайше было утверждено мнение Государственного совета «О пенсиях и единовременных пособиях чиновников, по выбору дворянства служащим, получающим жалованье от казны». Данный документ закреплял положение, в соответствии с которым «чиновникам, по выбору дворянства служащим в таких местах, где по изданным штатам определено им жалованье от казны, а равно вдовам их сиротам обоего пола, производить пенсии и единовременные пособия из Государственного казначейства». Этим законом служба по дворянским выборам была приравнена к службе гражданской [12]. Правила от 27 ноября 1830 г. были усилены законом от 7 октября 1831 г. [13].

Однако высочайше утвержденным положением Комитета министров от 2 марта 1843 г. было разъяснено, что служба в должности уездных предводителей дворянства не засчитывается в выслугу лет пенсии гражданских чиновников, выплачиваемой из казны. Данное положение обосновывалось тем, что действующий закон устанавливал право на получение из казны «только тем из служащих по выбору дворянства, кои занимают должности председателей палат, совестных и уездных судей, земских исправников и заседателей разных мест» [14, с. 113].

В силу загруженности большим количеством дел Комитета министров и министерства юстиции законом от 6 мая 1831 г. было разрешено самому Сенату приводить в исполнение решения Сената и уголовных палат, в т. ч. по прошениям о восстановлении права на производство пенсий, если представленные к тому причины признавались уважительными [15].

Одним из важнейших документов по истории судейского корпуса Российской империи является Манифест «О порядке дворянских собраний, выборов и службы по оным» от 6 декабря 1831 г. [16]. Этот закон среди прочего содержал требования, предъявляемые для дворян, претендующих на выборные должности, в т. ч. на должности судей. Указанный манифест 1831 г. завершил становление органов дворянского самоуправления [17, с. 41].

Манифест 1831 г. окончательно уравнял службу по выборам дворянства с гражданской службой. Данный документ включал в себя и несколько правил, которые касались пенсионного обеспечения судей. Во-первых, было записано, что как сами чиновники, назначаемые на должности по выборам дворянства, так и их жены и дети имеют право на пенсию «по общему порядку, для службы гражданской установленному». Во-вторых, было отмечено, что «для получения пенсии принимается в счет, как прежняя служба дворянина потомственного или личного, в местах, непосредственно зави- сящих от назначений правительства, так и служба его по выборам дворянства, согласно положению от 27 ноября 1830 года» [16, с. 264].

9 ноября 1832 г. вышло уточнение, касающееся прежней пенсии чиновников, служащих по выборам дворянства. Уточнялось, что «служащим по выборам дворянства, не смотря на то, получают ли они содержание из сумм дворянских, или от казны, производить в то же время и пенсии, прежней службой приобретенные» [18].

В общем наказе гражданским губернаторам от 3 июня 1837 г. в числе их обязанностей перечислялись и обязанности, касающиеся пенсионной сферы. Гражданский губернатор должен был «для поощрения к службе достойных чиновников» обращать внимание на тех, кто исправлял свои должности с особым усердием. Данное правило относилось также к пенсиям судей. То же самое касалось отставных судей, имевших право на пенсию [19, с. 367, 369].

Кризисная ситуация в экономической сфере вызвала реформирование финансовой системы. Под руководством министра финансов Е.Ф. Канкрина в 1839– 1843 гг. была проведена денежная реформа. Одним из пунктов реформы был перевод жалованья и пенсий чиновников с ассигнационного рубля на серебряный. 29 мая 1840 г. последовало издание закона «О табели пенсионных окладов по гражданскому ведомству, переложенной на серебро» [20, с. 357].

Табелем от 29 мая 1840 г. также были переложены на серебро размеры пенсий вдовам и сиротам без вычета. К примеру, по 1 разряду вдова без детей имела полную пенсию в размере 571 руб. 80 коп. сер. Вдова с одним сиротой получала полную пенсию в размере 762 руб. 27 коп. сер. Вдове с двумя детьми назначалась полная пенсия – 952 руб. 74 коп. сер. Наконец, вдова с тремя и более детьми по 1-му разряду имела полную пенсию в размере 1143 руб. 60 коп., что равнялось полной пенсии чиновника этого же разряда [21, с. 88].

Указ Сената от 17 июля 1840 г. разъяснял некоторые положения от 29 мая 1840 г. Было постановлено в целях лучшего понимания табели составить дополнительный к ней расчет, показывающий «все случаи назначения пенсий из разрядов пенсионного расписания». При выдаче семьям чиновников единовременных пособий вместо определенных ранее законом 500 руб. ассигнациями выдавали 85 руб. 80 коп. серебром [22].

Несмотря на проведенную денежную реформу, все же бюджетных денег на повышение окладов и пенсий чиновников не хватало. Как указывают современные авторы, «недостаточный размер пенсионных окладов был связан с дефицитом государственных средств и постоянным увеличением пенсионных расходов» [3, с. 197]. Бюджетное положение резко ухудшилось в 1850-е гг., когда «финансовое положение государства представлялось крайне затруднительным» [23, с. 590].

Вместе с тем, как показывает статистика, расход по пенсионным выдачам из казны ежегодно увеличивался. К примеру, если в 1828 г. было назначено к выдаче пенсий на сумму 2 982 679 руб., то в 1837 г. – 5 366 015 руб., в 1844 г. – 6 957 470 руб. серебром [24, с. 221, 255]. При детальном анализе приведенных расходов оказывается, что «только незначительная часть из них производилась на основании правил устава о пенсиях». Большая часть этих расходов производилась по специальным указам. Вмешательство министра финансов с целью установить баланс между пенсионными расходами по Уставу 1827 г. и пенсионными расходами по специальным указам давало только временные положительные результаты. Вместе с тем большинство пенсионных расходов производилось «главным образом для военнослужащих, а также для лиц, занимавших высокое положение в служебной иерархии» [24, с. 221–222, 255].

В период Крымской войны, в 1854 г., государством на пенсионные расходы было ассигновано 9 014 825 руб. серебром [25, с. 10].

Ежегодное повышение пенсионных расходов не было связано с повышением уровня пенсий. Бюджетные расходы на пенсии увеличивались в связи с увеличением количества чиновников-пенсионеров. В связи с невозможностью достаточного повышения жалованья и окладов чиновникам, в т. ч. и судьям, 27 апреля 1837 г. был издан закон, который разрешал местному дворянству конкретной губернии увеличивать жалованье судей за счет сумм из земских сборов. Однако такое право было предоставлено только в отношении повышения жалованья председателей судебных палат [26, с. 282].

Долгое время правительство воздерживалось от пояснений по поводу пенсионных отчислений из той части жалованья судей, которая выплачивалась из сумм земских сборов. Только законом от 25 июля 1844 г. был урегулирован вопрос пенсионных отчислений из сумм земских сборов [27]. Было постановлено следующее: «Всем тем служащим по выборам дворянства, кои получают содержание не из казны, а из других источников, назначать и пенсии из сих же самых источников». Отмечалось, что если жалованье чиновнику производится частью из казны, а частью из других сумм, то и пенсии назначаются также из обоих источников в той же пропорции, в какой из каждого источника отпускалось содержание [27, с. 464].

В качестве примера можем привести дело 1846 г. по отношению управляющего министерством юстиции о пенсии, назначенной из казны и земского сбора Тамбовской губернии, служившему председателем тамбовской уголовной палаты статскому советнику Осипову [28].

19 апреля 1846 г. министерство юстиции в своем письме на имя министра внутренних дел отметило, что «по Высочайше утвержденной в 19 день минувшего марта ведомости министерства юстиции за майскую треть 1845 г. назначена пенсия служившему председателем Тамбовской уголовной палаты статскому советнику Осипову по 571 руб. 80 к. сер. в год, с 9 сентября 1844 года, с производством из сей пенсии 428 руб. 85 к. на счет казны из Тамбовского уездного казначейства и 142 руб. 95 к. на счет сумм земских сборов Тамбовской губернии». Вместе с тем министерство юстиции сообщало, что о производстве пенсии из казны сообщено «уже из Комитета Гг. министров Г. министру финансов», и просило «сделать распоряжение об ассигновании статскому советнику Осипову части пенсии, назначенной ему из сумм земских сборов» [28, л. 1–1 об.]. 27 апреля 1846 г. министр внутренних дел Л.А. Перовский по этому вопросу сделал соответствующие письменные указания тамбовскому гражданскому губернатору П.А. Булгакову. В свою очередь 21 мая 1846 г. губернатор доносил министру Перовскому, что «6 мая получено уведомление от министерства юстиции, по которому в губернском правлении сделано уже распоряжение» [28, Л. 2–3].

В 1846 г. Государственный совет своим мнением разъяснил вопрос о пенсиях, производящихся из дворянских сумм. Как говорилось в этом документе, данный вопрос уже поднимался в 1844 г. и вызвал большие споры [29, л. 2–40 об.]. Было отмечено, что «в случае, когда дворянство не изъявит, по представленному ему статьей 177 Устава о пенсиях праву, согласие на производство пенсии или единовременного пособия кому-либо из служивших на его жалованье чиновников, то таким чиновникам и семействам их пенсии и пособия назначаются из государственного казначейства по общим правилам, за одну только прежнею сих чиновников службу в тех местах, где производится жалованье из казны» [30, с. 512].

Надо отметить, что Государственный совет в 1830–1850-е гг. нередко рассматривал спорные вопросы, касающиеся производства пенсий чиновников. Например, в 1831 г. состоялось решение Государственного совета «о пенсиях и единовременных пособиях чиновникам, аттестованным неодобрительно», которое было одобрено императором 20 мая 1831 г. [31, л. 6]. 27 августа 1842 г. из министерства юстиции был передан Государственному секретарю для внесения в Госу- дарственный совет «всеподданнейший доклад общего собрания первых трех департаментов Правительствующего Сената … по вопросу, следует ли делать вычет в пенсионный капитал из жалованья таких чиновников, которые, считаясь в государственной службе, получают оное из добровольных складок» [32, л. 1–1 об.]. 20 января 1854 г. в Государственный совет была внесена записка по вопросу «может ли оставление по приговору суда в подозрении лишать права на пенсию служащих чиновников и оставшиеся после их смерти семейства» [33, л. 1–1 об.]. По итогам рассмотрения данного вопроса, было постановлено, что «правом на пенсию не пользуются чиновники, оставленные по приговору суда под подозрением в таком только преступлении, за которое если бы оно было доказано, они подлежали бы наказанию, соединенному с лишением права на пенсию». Чиновник, оставленный в подозрении, мог реализовать свое право на пенсию «беспорочной выслугой новых после состоявшегося судебного приговора сроков» [33, л. 16 об.]. С 1860-х гг. в Государственном совете обсуждался вопрос «о назначении пенсий чиновникам, оставляющим службу по расстроенному здоровью, и по проекту временных правил о назначении усиленных пенсий чиновникам и их семействам, равно и о предоставлении пенсий за более сокращенные сроки службы» [34].

Наиболее значительные изменения в сфере пенсионного обеспечения судей после издания Устава 1827 г. последовали в 1852 г. Указ от 6 ноября 1852 г. существенно изменял условия организации пенсионного обеспечения чиновников и вводился в действие с 1 января 1853 г. В самом законе отмечалось, что он принят, чтобы «согласовать как сроки назначения пенсий по Общему Уставу и по особым положениям, так и некоторые положения означенного Устава и сих положений». Также говорилось, что указ от 6 ноября 1852 г. должен был «ввести по возможности единообразие в пенсионных законоположениях, соразмерить расходы казны на пенсии, удержать на службе полезных своей опытностью чиновников и не оставить без надлежащего призрения семейства тех чиновников, кои служили усердно и беспорочно» [35].

На самом деле данный указ по большому счету имел только одну цель и был направлен на экономию бюджетных средств. Издание закона от 6 ноября 1852 г. – один из пунктов политики государства, направленной на сокращение государственных расходов. В 1851–1852 гг. сокращение ассигнований прошло по всем ведомствам, в т. ч. и по военным. Так, расходы военного министерства в 1851 г. относительно 1850 г. были сокращены на 14 % [23, с. 628]. Основная цель данной политики – уменьшение бюджетного дефицита. Как полагают некоторые современные авторы, «главной причиной принятия непопулярных мер все же была подготовка к войне с Турцией, которая требовала значительных финансовых ресурсов» [3, с. 194].

Закон от 6 ноября 1852 г. существенно ухудшал материальное положение отставных судей. Так, был увеличен срок выслуги лет и вместе с тем понижен размер пенсии. Вместо выслуги в 20, 25 и 30 лет вводилась выслуга в 25 и 35 лет. Причем за 25 лет выслуги назначалась пенсия в размере ½ от оклада, а за выслугу лет в 35 лет выплачивалась полная пенсия. П. 6 рассматриваемого закона гласил, что пенсия гражданских чиновников должна определяться по окладу последней должности в том случае, если судья прослужил в этой должности не менее 5 лет. В противном случае назначалась пенсия по предшествующей низшей должности [35, с. 653].

Указом 1852 г. также были ужесточены положения, касающиеся единовременных пособий. Этот вид выплат теперь возможно было производить семьям умерших чиновников соразмерно с числом лет службы: «До десяти лет полугодовое, а свыше десяти до двадцати пяти лет годовое жалованье». Особо указывалось, что семьям чиновников, которым назначены пенсии, «ни в коем случае, сверх сих пенсий, единовременных пособий не выдавать» [35, с. 653].

Незадолго до судебной реформы 1864 г. положения закона от 6 ноября 1852 г. было несколько смягчены. Законом от 24 декабря 1862 г. вводились изменения, касающиеся пятилетнего срока службы для назначения пенсии по последней должности [36]. Теперь по некоторым категориям чиновников пятилетний срок службы до назначения пенсии по последней должности не учитывался, а именно:

Чиновники, указанные в пп. 1 и 2 также должны были отвечать правилу: «Если при том всей их службы в сих высших или равных с последним местах, считая и время, проведенное ими по назначении к последней должности, – будет не менее пяти лет» [36, с. 584].

Правила пятилетнего срока также не относились к семьям чиновников, умерших на службе. Семьям таких чиновников назначалась пенсия по той должно- сти, которую они занимали в последнее время их службы [36, с. 585].

Уточнением от 3 января 1856 г. службу чиновников к пенсии было принято считать по день получения в местах их служения высочайших приказов, которыми они увольнялись [37].

Заключение. Подводя итоги рассмотрения организации пенсионного обеспечения российских судей в дореформенное время, необходимо отметить, что с момента введения Устава 1827 г. и до начала реализации судебных уставов 1864 г. не было проведено ни одного повышения пенсий чиновников. К 1860-м гг. пенсионные оклады, установленные в 1827 г., совершенно не соответствовали экономической ситуации потребительского роста цен и общего удорожания жизни. Министерство финансов доносило императору Александру II: «Размер пенсий совершенно не соответствует современным условиям жизни» [34, л. 18 об.]. По этой причине в 1863 г. при министерстве финансов высочайше была учреждена «комиссия для пересмотра правил пенсионного устава». Указанной комиссией был подготовлен проект нового пенсионного устава. Однако данный проект не был представлен на утверждение в законодательном порядке [34, л. 18 об.]. Основная причина низкого пенсионного обеспечения российского чиновничества, в т. ч. и судей, в первой половине XIX в. заключалась в высоком уровне бюджетного дефицита.