Особенности конституционно-правового развития Республики Чили

Введение .

Современная парадигма адаптации учредительных документов политико-правовых образований происходит преимущественно в формате точечных корректировок и дополнений. По нашему представлению, проявление подобной тенденции соответствует сложности наднациональных процессов, оказывающих опосредованное, а иногда и прямое влияние на направление развития каждого конкретного государства.

Таким образом, в действительности, квинтэссенция идейного и правового оформления бытия государства характеризуется множеством его глубинных связей с процессами глобального значения, и как следствие, с целесообразностью научного восприятия международных стандартов в их универсальной ипостаси, что предопределяет интегрирование в современную повестку дня вопроса относительно роли суверенного начала в укладе любого независимого государства. По этой причине принятие нового конституционного (или иного тождественного) акта, означает не только констатацию исторического перехода общества к следующей ступени своего развития. С точки зрения системы международных отношений, это шаг, свидетельствующий о готовности создания более прогрессивного гуманистически ориентированного документа. В контексте масштабного и динамичного роста ставок политического взаимодействия, локальная конституционная модернизация выглядит более разумным политическим ходом, позволяя быть «на плаву» и соответствовать актуальным геополитическим вызовам современности. Отмеченное является иллюстрацией того, что, зарубежный опыт кардинального изменения основ государственного устройства – событие экстраординарное и представляющее очевидный интерес для отдельного исследования.

В этой связи, определенного внимания заслуживает опыт Республики Чили (далее – Чили), где за последние годы перспектива конституционной адаптации была главенствующей темой для общественной дискуссии. Указанное обстоятельство, несомненно, свидетельствует об актуальности обращения к теме проведенного исследования и по нашему представлению способствует восполнению определенного пробела при более глубоком осмыслении конституционализма, в его зарубежной вариации.

Обсуждение .

Потребность в радикальных конституционноправовых изменениях для Чили – вопрос относительный. Ключевой аргумент сторонников преобразований основывается на том факте, что действующая Конституция страны (1980 г.) не отражает современные демократические ценности общества, поскольку сам документ был принят в период правления А. Пиночета, реализовавшего политику военной диктатуры, именуемой в зарубежной научной литературе в качестве «защищенной демократии» [1]. Формально, эта характеристика новой чилийской демократии была озвучена чилийским политиком в ходе его выступления 1977 г., вошедшего в историю в виде «Речи Чакарильяс».

В основу этой речи были положены идеи, ориентирующие общество относительно роли государства, по обеспечению:

• 1)    социального участия для повышения благосостояния граждан;

• 2)    технологической интеграции;

• 3)    авторитаризма.

В данном случае, под авторитаризмом понимался должный уровень правового порядка, что является прямой обязанностью государства [2].

В конституционно-правовом изложении, Основной закон Чили 1980 г. [3] изначально регламен- тировал достойный уровень правовых гарантий, соответствующих по внешним признакам уровню развитого демократического государства.

Об этом свидетельствовало:

– во-первых, признание прав личности и роли семьи как основы общественного устройства, а также принципа служения государства интересам личности и социальной автономии (ст. 1, 6);

– во-вторых, установление демократической основы управления и системы народного представительства, выражаемой в возможности проведения выборов и плебисцитов (ст. 4–5);

– в-третьих, возможность реализации избирательных прав как для граждан, так и для иностранцев, при условии соблюдения цензов возраста, оседлости, дееспособности и, при отсутствии специальной меры ответственности, лишающей субъекта права голоса (ст. 13–16).

При этом следует заметить, что предложенная модель гражданского участия, сама по себе, не была новаторской и продолжала правовую традицию чилийской Конституции 1925 г.

Вместе с тем, важно обратить внимание на закреплении существенных изменений, в части регламентации содержательного объема правового статуса личности. К примеру, принципиально новыми гарантиями стали положения:

• 1)    о личной неприкосновенности (физической и психической);

• 2)    о признании прав нерожденного ребенка;

• 3)    о процессуальных ограничениях по применению смертной казни, и ряд других конституционных новелл.

В конечном счете, конституционная прогрессия Республики Чили способствовала интеграции государства в систему международного диалога, в отдельных аспектах предложив более совершенный объем политико-правовых обязательств.

Безусловно, простое наличие конституционных установлений в области демократического устройства не означает тождество развитости правовой мысли и по этой причине традиционно важным вопросом является вопрос о реальности правоприменения. В этом плане, конституционные новации 1980 г. во-многом основывались на положениях Декларации о принципах организации правительства в Чили 1974 г. и выступали, скорее в качестве идеологического фундамента, на базе которого возможно было провести общественную и политическую консолидацию.

В контексте определения специфики конституционного устройства Чили, небезынтересным видится мнение Д.Ф. Каньюэто в отношении употребления дефиниции «защищенная демократия», по аксиологическому суждению которого указанный вид демократии не в полной мере отражает сущность Конституции 1980 г. Данный специалист считает, что сложившуюся чилийскую политическую систему более уместно именовать в виде «ограниченной демократии», поскольку закрепленные конституционные гарантии направлены не столько на защиту интересов общества, сколько на сознательное ограничение политических прав граждан, в целях упрочения существующего режима [4].

Тем не менее, говоря об особенностях конституционного устройства, необходимо учитывать все детали, в том числе касающиеся наследия не только предметно-юридического, но также идеологического и символического.

В условиях становления молодой демократической системы, развитие прежних конституционных принципов было направлением фактически безальтернативным.

В настоящее время, создание новой Конституции Чили – программа многих политических деятелей, плодом конституционного правотворчества которых явилась подготовка двух конституционных проектов 2022 г. и 2023 г. По нашему мнению, особый интерес заслуживают инновационные предложения проекта 2022 г. [5].

Следует заметить, что предлагаемые в проекте отдельные нормативные гарантии не являлись типичными с позиции теории конституционного права, в их числе:

• 1)    признание инклюзивности и нейроразнообразия (статьи 14, 29);

• 2)    природа как носитель прав (ст. 19, 127);

• 3)    пропаганда кулинарного и гастрономического наследия страны (ст. 54);

• 4)    регламентация сексуальных и репродуктивных прав (ст. 61) и т.п.

В силу некоторой своей утопичности, данный документ привлекал к себе внимание и имел перспективу стать самой прогрессивной Конституцией в мире, однако, он не был приспособлен к практической реализации, а потому не получил достаточной общественной поддержки.

Заключение .

Подводя итог изложенному, представляется необходимым заключить следующее:

Вместе с тем, созданная к 1980 г. конституционно-правовая оболочка указанного документа, в полной степени соответствовала актуальным наднациональным стандартам, закрепленном в Международном билле о правах человека, имея при этом право на свое существование и дальнейшее совершенствование.