От традиций к новаторству: жизнь и творческое наследие Кацусики Хокусая

Имя японского мастера цветной гравюры, художника и иллюстратора, Кацусики Хокусая (1760–1849) известно далеко за пределами Японии. «Мы не знаем ни одного японского художника, который бы пользовался такой популярностью в мире, как Кацусика Хокусай» [8, с. 99]. Он принадлежит к плеяде выдающихся японских живописцев, чье творчество сыграло весомую роль в развитии и популяризации художественной культуры Японии и продолжает сохранять свою значимость по сей день.

Искусство Хокусая невозможно понять без знания классического японского пейзажа. В творчестве мастера органически сочетаются традиционный художественный метод графиков XVIII века, достижения европейского мастерства (математическая перспектива, анатомия, единая точка схода) и выработанные им самим приёмы. Широту же художественных интересов Хокусая более всего отражает значение термина «манга», что в переводе означает «что-либо нарисованное». «Манга Хокусая» в наше время стало понятием нарицательным, хотя изначально она была задумана художником как пособие по рисованию для его учеников и последователей. В результате манга далеко превзошла этот замысел, ее сюжеты и мотивы бесчисленны. Хокусай делал зарисовки всего, что видел: архитектурные детали и орнаменты, деревья и травы, люди и животные в движении и так далее. Это было реализацией высказанной в предисловии к манге мысли о том, что ничем в жизни нельзя пренебрегать.

Следует отметить, что считать Хокусая родоначальником манги в корне неверно: Хокусай не был ни первым из тех, кто употребил этот термин в названии своих альбомов, ни тем, кто впервые создал книжные листы с рисунками. Но первый выпуск «Манги Хокусая» был настолько необычным явлением для того времени, что имело грандиозный успех и последовавшее за ним подражание – и в самом жанре, и в употреблении слова «манга».

В манге отражены две различные тенденции искусства Хокусая, которые прослеживаются и в последующих его работах: с одной стороны, интерес к характерному, казалось бы, случайному, с другой – стремление к обобщению и синтезу. В силу этого произведения Хокусая вызывают жгучий интерес исследователей: художники-иллюстраторы осмысливают их композиционные особенности, авторский замысел и сюжеты, а учёные-японисты дискутируют на темы структуризации, систематизации и хронологии рисунков, стремясь объяснить их уникальность и отличие от работ других авторов. В научных трудах, посвященных Хокусаю, поднимаются вопросы значимости его творчества в мировой культуре, постигаются особенности методики рисования, выявляются отличительные черты лирического таланта, обосновывается неординарность образного строя отдельных жанров.

Известный японист Е. С. Штейнер считает мангу Хокусая великим памятником японского искусства, обретшим у знатоков и любителей чуть ли не сакральный статус, в связи с чем произведения Хокусая зачастую наделяются эпитетами «первый», «самый» и «уникальный»; им приписывается то, чего в действительности в них нет. В статье, посвящённой принципам составления текста, Е. С. Штейнер задаётся вопросом, что стоит за культовым словосочетанием «Манга Хокусая», и отмечает, что при пристальном изучении данного феномена появляется больше вопросов, чем ответов. Ученый считает, что в попытке систематизировать гравюры художника западные исследователи допускают одни и те же ошибки, группируя рисунки по темам: люди, животные, растения, пейзаж, мифология, религия и тому подобное. В результате рисунки с одной страницы оказываются разнесенными по разным рубрикам, из-за чего нарушается весь порядок их следования. И, действительно, листы Хокусая чаще всего рассматриваются как отдельные самостоятельные произведения. Но для японской гравюры важна их серийность, поскольку все листы серии связаны не только композиционным и цветовым единством, но и дополняют друг друга по содержанию.

В одной из своих статей Е. С. Штейнер приводит высказывание искусствоведа Анри

Фосийона, с которым невозможно не согласиться: «Искусство Хокусая – это не сборище грубых набросков или капризов, как иногда нам дают поверить. Это вдохновение, дисциплинированное идеей порядка, это усиление гения-организатора» [12, с. 138].

В рецензии на книгу Е. С. Штейнера «Манга Хокусая: энциклопедия старой японской жизни в картинках» профессор А. А. Долин отмечает, что имя Хокусая стало знаковым в истории межкультурных коммуникаций между Японией и западной цивилизацией. «Будучи, несомненно, одним из популярнейших мастеров кисти у себя на родине, Хокусай волею судеб оказался ещё и тотемным покровителем французского импрессионизма: это его рисунки первыми попали в руки молодых художников, свершивших революцию в искусстве» [6, c. 135]. По мнению А. А. Долина, системной ошибкой в исследовании творчества Хокусая является то, что большинство авторов стремятся представить его мангу как некий художественный феномен вне исторического процесса, игнорируя истоки и недра японской культуры.

Н. А. Виноградова считает Хокусая самым интересным и разносторонним графи-

Гравюра Хокусая «Ирисы и кузнечик»

L

ком XIX века, отказавшимся от предвзятости художественного восприятия и предвосхитившим искусство нового времени, и рассматривает его творчество в тесной связи с японской культурой и философско-религиозной традицией. Хокусаю принадлежит весомое место в истории японской гравюры XVIII–XIX веков, поскольку «именно с него начался процесс включения в искусство пейзажа как самостоятельного жанра графики» [3, с. 7].

Исследователь японского искусства М. В. Успенский назвал творчество Хокусая заключительным величайшим явлением в истории японской гравюры. Непосредственно техника гравюры была заимствована из Китая в XII–XIII веках и только на заключительном отрезке средневековой истории Японии утвердилась в качестве самостоятельного вида искусства. В дальнейшем известные японские живописцы ХХ века, по мнению М. В. Успенского, в своей творческой деятельности стали применять лучшие достижения ксилографии Хокусая и других художников того периода, переосмысливая их в современном контексте, демонстрируя преемственность художественных и технологических принципов, стиля, образов, жанров [10, с. 63].

Творчество Хокусая не ограничено лишь мангой, его талант многогранен и выходит далеко за пределы художественного мастерства. Ж. С. Алейникова отмечает, что «Хокусай был незаурядным деятелем и в области литературы, высказывал необычные мысли и весьма оригинальные для того времени творческие принципы в написании стихов, романов и повестей» [1, с. 16]. Его деятельность относится к периоду Эдо (1603–1868 годы) – «японского Ренессанса», когда Японией правил сёгун Токугава совместно с региональными феодалами – даймё. Этот двухсотшестидесятипятилетний период был для Японии относительно мирным и стабильным в результате проводимой властями изоляционистской внешней политики и обеспечения строгого социального порядка; страна пребывала в стадии экономического подъема, а культура и искусство находились на пике популярности.

Хокусай родился в 1760 году в городе Эдо и, хотя и менял место жительства более девяноста раз, умер там же в 1849 году, прожив долгую и плодотворную жизнь. В 1868 году, через двадцать лет после смерти художника, Эдо стал столицей государства и был переименован в Токио. Детство Хокусая прошло в бедном городском предместье Кацусика, название которого послужило одним из множества псевдонимов мастера. Именно под этим псевдонимом Токитаро – таково настоящее имя Кацусики Хокусая – обрёл мировую известность. В целом же Хокусай в течение жизни менял свое имя более тридцати раз, что послужило своеобразным подспорьем для исследователей, осуществляющих периодизацию его работ.

По воспоминаниям самого Хокусая, он начал рисовать ещё в шестилетнем возрасте. Когда мальчику исполнилось десять лет, он ушёл из дома и стал самостоятельно зарабатывать на жизнь, работая в книжной лавке. О. Н. Солодовникова предполагает, что именно в этот период он получил начальное образование, научившись читать и писать, а через некоторое время продолжил обучение в гравёрной мастерской и освоил искусство резьбы по дереву [9, с. 32].

В 1775 году Хокусай стал учеником самого известного и влиятельного на тот момент художника-гравёра Кацукавы Сюн-сё, который был впечатлён талантом и исключительными способностями юного дарования. В этот период Хокусай взял себе псевдоним Сюнро, под которым вышли его первые самостоятельные работы в жанре якуся-э – изображение в рост знаменитых актёров театра Кабуки.

Наряду с якуся-э в 1780–1790-х годах большой популярностью пользовались гравюры с изображением борцов сумо – сумо-э, и работы Хокусая выделялись среди прочих особой динамичностью образов. Однако в то время Хокусай ещё не обрёл до конца

Кацусика Хокусай. Автопортрет

своего собственного неповторимого стиля. Как отмечает О. Н. Солодовникова, Хокусай «стремится показать борющихся в различных позах и положениях, пытается выявить анатомические особенности человеческого тела в момент напряженной борьбы, но пока ещё следуя традиции: мускулатура ног борцов непропорциональна, не соответствует всей фигуре, манера исполнения несколько условна, <…> поэтому линия у Хокусая пока ещё не такая лёгкая и свободная, какой она станет позднее» [9, с. 36].

Период Сюнро длился около шестнадцати лет, и в это время Хокусай много занимался иллюстрациями к книгам. Благодаря своему уникальному стилю, он получал довольно много заказов от издателей, однако это не спасало от бедности и жизненных трудностей. Доподлинно известно, что художнику приходилось жить впроголодь и даже заниматься мелкой торговлей, но именно в этот период и происходит формирование Хокусая как мастера.

В конце XVIII века Хокусай обратил своё внимание на школу живописи Кано, где изучил законы пейзажа и декоративной росписи, овладел навыками построения ко-лористики и композиции, и, главное, постиг значение линий как главного средства передачи процесса или явления. Особое внимание мастера было сосредоточено на приемах создания перспективы и плотности положения красок, что вкупе создавало неповторимую декоративную выразительность рисунка. В освоении этих навыков ему оказывал содействие Сиба Кокан – естествоиспытатель и художник, пишущий в европейской манере. Освоенная техника, однако, не привела Хокусая к полному отрыву от национальной традиции рисунка и не повлияла на его мировосприятие. «Традиционный метод постижения действительности остался для него главным, хотя и претерпел сравнительно с прошлым целый ряд изменений» [3, с. 13]. Символом овладения новыми тайнами мастерства стало новое имя, взятое художником в 1797 году, под которым он и обрёл мировую известность. «Хокусай» означает «Мастерская Полярной звезды».

После года пребывания в школе Кано Хокусай приступил к изучению искусства школы Рампа. В частности, его заинтересовала традиционная живопись ямато-э – природные мотивы с изысканными декорациями на золотом фоне. Как правило, такие сюжеты основывались на известных лите- ратурных или исторических текстах. В пейзажах он применяет линейную перспективу и штриховку, с помощью которой передаёт светотени. В жанре «суримоно» создает цветные гравюры малых форм – аналог современных поздравительных открыток.

После 1805 года суримоно Хокусая становятся всё большего размера и выходят сериями с различными сюжетами: птицы, цветы, насекомые, бамбук и так далее. Самые известные серии суримоно Хокусая – «История о сорока семи верных вассалах» (1803–1805 годы), «Всё о лошадях» (1821– 1822 годы), «Игра в раковины со стихами поэтов Гэнроку» (1821 год). «Образы этих гравюр необычайно поэтичны, нежны, они созвучны гравюрам Харунобу и Утамаро» [8, c. 104].

Сюжетами искусства Хокусая становится всё характерное и выразительное. Так, изображая фигуры людей, художник отходит от поэтичного и идеализированного облика человека, присущего гравюре XVIII века. Изучая каждый жест, движение, позу, поворот, Хокусай изображает человека с поразительной наблюдательностью и юмором, а для большей выразительности иногда утрирует формы. Он одним из первых в живописи укиё-э всё многообразие жизни и деятельности человека сделал достойным сюжетом искусства. Однако в жанровых сценах и в изображении человека художник дальше не пошёл. Иное дело пейзаж, которому посвящен седьмой том манги и отдельные листы других томов. Так же, как и жанровые сцены из манги, они поражают богатством мотивов и форм: необычные за счет остроты линий утёсы или глыбы скал, порывы ветра или бушующая пена волн – всё это служило Хокусаю мотивами для пейзажей. Линии в рисунках мастера стали бесконечно разнообразны: то острые, дробные, угловатые («Трава»), то неистовые и порывистые («Ливень»), то текучие, мягкие, плавные («Гора под снегом»).

И если, изображая человека, Хокусай не добивается создания глубокого и значи- тельного образа, то в лучших пейзажах он раскрывает величие и красоту мира. В нескольких склонившихся травинках ощущается сила понёсшегося над землёй вихря, в орнаментальных завитках волн – разбушевавшаяся морская стихия. Многие пейзажи манги, например, «Перевал Мисима провинции Каи», грандиозностью изображения природы предвосхищают лучшие листы из прославленной серии «Тридцать шесть видов Фудзи». В дальнейшем развитие пейзажного искусства Хокусая идёт по тем двум основным направлениям, которые наметились уже в манге. Между 1814 и 1830 годами созданы его лучшие пейзажные серии.

В 1814 году Хокусай публикует первый том серии альбомов «Манга Хокусая», которых впоследствии будет создано еще четырнадцать. Последние три тома вышли уже после смерти мастера и были подготовлены его учениками по материалам и рисункам учителя. В первом выпуске манги Хокусай изобразил героев национальной японской легенды о старике и старухе, проживших долгую и счастливую совместную жизнь. Книга вызвала настолько широкий резонанс, что была раскуплена менее чем за неделю. Впоследствии каждый сборник манги был посвящён какой-то теме – птицам, животным, предметам домашнего обихода, борцам сумо, ремесленному мастерству, боевым искусствам, божествам. Седьмой сборник манги вышел в 1817 году. Это были красочные пейзажи с реально существующими природными уголками Японии. Наряду с полноценными пейзажами в альбоме присутствуют и иллюстрации элементов пейзажа – травы, горных пород, воды и тому подобного.

В 1831–1833 годах в возрасте после семидесяти лет Хокусай создает один из самых известных альбомов манги – «Тридцать шесть видов Фудзи», наиболее знаменитые иллюстрации которого – «Победный ветер. Ясный день», более известная как «Красная Фудзи», и «Большая волна в Канагаве». В этом альбоме Хокусай по- казывает гору с разных точек, то близкую и огромную, то отраженную в озере, то видимую в проломе стены или сквозь паутину. Вместе с тем в своих лучших листах Хокусай поднимается до обобщенного, синтетического, монументального и значительного образа природы. Таковы, например, его гравюры «Фудзи в ясную погоду» и упомянутая выше «Большая волна в Канагаве». «Большая волна на картине вместе с брызгами представляет собой правильную симметричную каплю – форму, волновавшую человечество с древнейших времен. Думается, что обращение к каплевидному мотиву обрекло произведение Хокусая на успех у всего человечества, а не только у ценителей японской эстетики. Следуя традиции умолчания, Хокусай не предъявляет нам волну-каплю правильной формы, но разбрызгивает ее край с тем, чтобы зритель сам восстановил утраченную асимметрию» [7, с. 132].

Близки к этой гравюре листы «Фудзи во время грозы» и малоизвестная гравюра «Буря». Грандиозность явлений природы, выраженная в предельно ясной и лаконичной форме, – основная тема гравюр. Такой значительности содержания и монументальности формы не знало пейзажное искусство укиё-э XVIII века. В этом основное отличие пейзажей Хокусая от работ его предшественников и близость его к старым средневековым пейзажам [5, с. 38].

Гора Фудзи священна для каждого японца, является самой узнаваемой достопримечательностью Японии и даже внесена в 2014 году в список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО. Образ волны, которая накрывает главную святыню и ключевого персонажа цикла «Тридцать шесть видов Фудзи», формирует целый спектр мировоззренческих концепций и интерпретаций. Фудзи ассоциируется с бессмертием, в связи с чем английский исследователь творчества Хокусая Генри Смит считает, что Хокусай, изображая Фудзи, «в глубине души молился о даре бессмертия, таящемся в сердце вулка- на» [13, с. 7]. Изображая саму жизнь во всех ее изменчивых формах на фоне неизменной формы Фудзи, с той жизненной силой и остроумием, которыми пронизана каждая страница книги, он стремился не только продлить свою жизнь, но и в конечном итоге получить доступ в царство бессмертных. Подчёркивая этот поиск, Хокусай в очередной раз изменил свое имя и стал Мандзи – «число десяти тысяч» – древний религиозный символ, дарующий жизнь и удачу.

В качестве доказательства своего предположения Г. Смит приводит перевод знаменитого заявления Хокусая: «С шести лет у меня была склонность копировать формы вещей, и примерно с пятидесяти мои картины часто публиковались, но до семидесяти лет ничего из того, что я рисовал, не было достойным внимания. В семьдесят три года я был в состоянии понять рост растений и деревьев, а также строение птиц, животных, насекомых и рыб. Таким образом, когда мне исполнится восемьдесят лет, я надеюсь добиться дальнейшего прогресса, и в девяносто лет я смогу глубже проникнуть в глубинные принципы вещей, так что в сто лет я достигну божественного состояния в своём искусстве, а в сто десять каждая точка и каждый штрих будут как будто живыми. Те из вас, кто проживёт достаточно долго, подтвердят, что эти мои слова не ложны» [13, с. 7].

В 1831–1832 годах Хокусай создаёт серию из десяти рисунков большого формата «Большие цветы», на которых изображены цветы и птицы. Самая знаменитая гравюра серии «Ирисы и кузнечик» в настоящее время хранится в «Музее изящных искусств» в Бостоне. Изображая кузнечика рядом с ирисами, Хокусай отступает от сюжетного канона укиё-э, где ирисы принято располагать в сочетании с птицами, живущими рядом с водой. Уникальность гравюр серии «Большие цветы» заключается в тонком использовании светотени, тончайших линиях и изысканных изломах листьев, в результате чего создается иллюзия движения.

В 1832–1833 годах, вдохновленный путешествиями по стране, Хокусай создает серию из восьми рисунков под названием «Путешествие по водопадам различных провинций», на каждом из которых в вертикальном формате изображены потоки тяжелых масс воды, пробивающих себе путь в недрах горных массивов. Особенностью серии является то, что водопады занимают основную часть каждой гравюры и как бы затуманивают населяющих сцены людей. Картины передают особенности каждого водопада, их общность с легендами и поверьями. Например, в водопаде Ёсицунэ, расположенном на горе Ёсино в провинции Ямато, Хокусай видит образ легендарного воина Ёсицунэ из героической поэмы «Гикэй-ки». Белая пена, изображенная на гравюре, символизирует застывшего в потоке воды разгоряченного боевого коня, которого Ёсицунэ омывает после битвы. Гравюра «Водопад Амида на дороге Кисо» передаёт сказание о том, как буддийский монах достиг просветления у подножия этого самого водопада, форма которого напоминает голову Будды. В настоящее время в собрании Государственного музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина находится полная серия «Путешествие по водопадам различных провинций», состоящая из восьми гравюр, но не первого, а более позднего издания, сделанного с оригинальной доски в середине 1860-х годов уже после смерти художника.

Серия «Японские и китайские поэты древности» увидела свет в 1833 году. На гравюрах изображены знаменитые поэты, одни из которых одиноко бредут по горным тропам, другие созерцают открывающийся перед их взором прекрасный ландшафт, а третьи погружены в печальные раздумья под кронами деревьев. Сцены из произведений поэтов, а также элементы их биографий являются отличительной чертой серии. Также в 1833 году Хокусай, вдохновленный средневековыми фантастическими историями о колдовстве и магии, создает серию из пяти гравюр «Сто рассказов о привидениях».

В 1834 году выходит серия гравюр «Виды замечательных мостов различных провинций», где автор использует неожиданные ракурсы для усиления ощущения глубины и пространства. Тема мостов в то время была весьма актуальной, поскольку их строительство для страны

Гравюра «Водопад Амида на дороге Кисо» из серии «Путешествие по водопадам различных провинций»

со множеством рек и каньонов было делом первостепенной важности. «Прославляя новые мосты, Хокусай заметно расширил границы своей темы, сумев рассказать о жизни своей страны, ее буднях и праздниках, путниках, преодолевающих горы и ущелья, поэтах, любующихся далями, лодках, проплывающих под арками мостов» [2, с. 17]. Также в 1834 году была создана серия «Малые цветы», подобно «Большим цветам» состоящая из десяти гравюр, но уже среднего формата.

Заключительный период творчества Хокусая датируется 1834–1849 годами. В это время Хокусай известен под псевдонимом Гакё Родзин Мандзи, что означает «Одержимый рисунком старец». Именно к этому периоду относится знаменитый трехтомник «Сто видов Фудзи», на создание которого Хокусая вдохновила невероятная популярность «Тридцати шести видов Фудзи». В новом альбоме изображения уже не столь яркие и насыщенные, а, напротив, еле уловимые и тонкие. Но неизменно одно: Фудзи для Хокусая остаётся главным божеством духовного царства. «В альбоме “Сто видов Фудзи” на первой странице первого тома Хокусай представил Фудзи в образе синтоистской богини – Коноханаса-куя-химэ – принцессы цветения деревьев, дочери бога гор Оямацуми – старшего брата богини Аматэрасу. Художник изобразил богиню в облаках, подобно вершине горы Фудзи, в правой руке она держит священное зеркало, а в левой – ветвь священного в синтоизме дерева сакаки» [11, с. 142].

Все эти творения могли бы кануть в Лету, но изменения, произошедшие в японском обществе через несколько лет после смерти мастера, открыли ворота во внешний мир, куда и хлынули многие произведения искусства Востока, включая гравюры Хокусая. Хокусай оказался одним из первых мастеров, с которых японское искусство стало открываться западному миру. Еще при жизни художника в 1822 году один из офицеров Ост-Индской компании зака- зал у него серию рисунков, а уже в 50-е годы XIX столетия гравюры Хокусая стали продаваться в элитных магазинах Франции. После Всемирных выставок в Лондоне в 1862 году и Париже в 1867 году увлечение японским искусством, в частности, живописью и графикой, достигло невероятного по тем временам масштаба.

К настоящему времени имя Хокусая широко известно во всех странах мира. О художнике написано множество книг, ученые-искусствоведы исследуют его произведения, выставки его работ проходят в разных странах с небывалым ажиотажем, о его творчестве ведутся дискуссии на научных конференциях и симпозиумах, по мотивам его произведений и биографии снимаются фильмы. На фасадах домов крупных мегаполисов мира красуются масштабные репродукции его гравюр. В частности, культовую «Большую волну в Канагаве» можно увидеть и в Лондоне, и в Москве на фасадах домов в районе Северное Бутово, где рисунок покрывает площадь почти в 60 тысяч квадратных метров.

С именем Хокусая, многогранного и безусловно одаренного живописца, графика и поэта, связан расцвет пейзажного жанра в японской классической ксилографии. Выражение «Манга Хокусая» стало нарицательным ввиду того, что Хокусай, первым применивший слово «манга» в широком контексте при создании альбомов, обрёл тем самым не просто грандиозный успех, но и многочисленных подражателей как в жанре, так и в употреблении термина. Художественный гений мастера заключается в новаторском подходе при составлении и всеобъемлющем синтезе визуальных текстов, являющихся многовековой японской традицией. Наследие Хокусая огромно, на сегодняшний день насчитывается около тридцати тысяч единиц его работ. Каждый новый исследователь и новая эпоха открывают в творчестве Хокусая еще неизвестные прежде, иные, созвучные своему времени, грани.