Планировочная модель позднескифской "цитадели" Кара-Тобе

Задача этой статьи — проверить гипотезу о том, что у позднескифских поселений в Северо-Западном Крыму существовали планы застройки, которые составлялись до начала строительства. Такие планы могли быть частью предполагаемых позднескифских «строительных программ», им посвящена специальная работа (Антонов 2024), поэтому здесь мы представляем аргументы в пользу их существования лишь тезисно:

МАИАСП № 19. 2025

• 1)    большинство из поселений застраиваются, а потом перестраиваются, по-видимому, в одно и то же время (после 120/130, после 110 гг. до н.э.);

• 2)    планировочные принципы поселений в период около 130/120 г. до н.э. — около 20 г. до н.э. в большинстве случаев одинаковы (Антонов 2022a: 103—112, 114—115);

• 3)    позднескифские дома в Северо-Западном Крыму строятся по очень небольшому количеству планировочных схем (Антонов 2023a);

• 4)    отсутствуют прямые аналогии планировкам поселений и домов региона в других частях Крымской Скифии (Антонов 2022б);

• 5)    наблюдается тесная связь жилой застройки и укреплений (Антонов 2024: 280);

• 6)    есть прямые свидетельства предварительной разметки на Чайке (Карасев 1963: 33; Яценко 1970: 31—32; 1983: 47—48; Попова 2017: 270—271; Антонов 2024: 280).

Ранее мы высказывали предположение, что позднескифских «строительных программ» могло быть две. Одну из них, которую можно условно назвать «программа Скилура», использовали при необходимости быстро занять захваченные поселения. Она использовалась во время занятия поселений в Северо-Западном Крыму около 130/120 гг. до н.э., а также после вывода понтийских гарнизонов из Калос Лимена и Кара-Тобе во второй четверти I в. до н.э. Целью второй, условно «понтийской программы», было переустройство подчинённых (и впоследствии «союзных») скифских поселений после их поражения в войне с Диофантом. На Калос Лимене и Кара-Тобе она фиксируется как «вторая стадия» обустройства поселений после вывода понтийских гарнизонов (первой стадией была «программа Скилура») (Антонов 2024: 281—282). В настоящей статье мы рассматриваем предположение о том, что у этих поселений существовали предварительные планы застройки, на материалах Кара-Тобе.

Краткое описание памятника

Городище Кара-Тобе находится на западной окраине современного города Саки. Это небольшой холм у оснований двух пересыпей — Сакского и Сасык-Сивашского озёр. В древности именно здесь должен был находиться перекрёсток двух кратчайших дорог, которые соединяли Северо-Западный Крым с Херсонесом и Неаполем Скифским. Поселение, скорее всего, контролировало этот перекрёсток; альтернативный маршрут — вокруг озёр — удлинял путь на десятки километров.

Строительные остатки и наслоения (конец II в. до н.э. — начало II в. н.э.), открытые при раскопках Кара-Тобе, разделены на четыре строительных периода.

Период I (последняя четверть II — первая треть I до н.э.) — это время существования понтийской крепости. Лучше всего сохранилась её центральная часть, получившая условное название «Центральный строительный комплекс» (далее — ЦСК). С севера на юг он имел протяжённость около 52 м, с запада на восток — около 30 м. В середине ЦСК находилась башня-донжон, к югу и северу от неё — два двора. По периметру дворы и башню окружали один-два ряда помещений (Внуков 2007; 2022). Есть косвенные основания предполагать, что крепость, открытая на Кара-Тобе, — это Евпаторион, основанный Диофантом (Внуков 2004; Молев 1995: 36; Раевский 1968).

Во второй четверти I в. до н.э., после вывода понтийского гарнизона, поздние скифы занимают ЦСК и перестраивают его ( горизонт 1в ). Судя по всему, всю северную часть комплекса они разобрали, а южную укрепили. Причём характер дополнительных «укреплений» аналогичен тому, что они использовали на Чайке около 130/120 гг. до н.э. (Антонов 2017a: 113—114, рис. 3; 2022a: 107). Остальные позднескифские сооружения этого времени представлены только перестройками в греческих помещениях и очень маленькими постройками. Такая ситуация полностью соответствует условной «программе Скилура» в том виде, в каком она прослеживается на большинстве других позднескифских поселениях «додифантовского» периода (Антонов 2022a: 104, 106; 2024: 275—276).

МАИАСП № 19. 2025

Период II . Около 60 г. до н.э. остатки понтийской крепости почти полностью разбирают — остаётся только башня-донжон, и, вероятно, отдельные кладки. Позднескифская застройка этого времени сохранилась плохо ( горизонт 2A ). Прослежены остатки как минимум трёх домов, примерной реконструкции поддаётся только планировка одного из них. Он многокомнатный, помещения П-образно окружают небольшой дворик (Антонов 2017б: 225, рис. 1; 2021a: 348; 2023б: 167).

Через непродолжительное время большую часть этих позднескифских построек почти полностью разбирают, и в центральной части поселения строят «цитадель» ( горизонт 2B ). Центром укрепления становится понтийская башня-донжон, вокруг неё ограждают почти квадратный участок (около 35 × 34,5 м). При этом стены «цитадели» ориентированы практически параллельно стенам башни. Вокруг донжона оставляют вытянутые незастроенные участки — их используют в качестве улиц. Новая застройка в большинстве случаев состоит из двух рядов помещений, пристроенных изнутри к внешним стенам укрепления. Расположение въезда в «цитадель» неясно: на исследованных участках его следов нет, лишь в северо-восточном углу открыта небольшая калитка. Вероятно, въезд находился в северо-западной части укрепления, которая полностью уничтожена пунктом корректировки огня (Антонов 2017б: 225—227, рис. 2; 2021a: 348—349).

Во внутренней застройке «цитадели» довольно чётко выделяются отдельные дома. Помещения в их границах, как правило, группируются вокруг небольших двориков с трёх сторон. Между собой или с двориком помещения каждого дома связаны дверными проёмами. Друг от друга они отделены сплошными стенами, в двух случаях прослежено несколько таких «пограничных» стен, которые пристроены вдоль друг друга и несколько раз перестраиваются. Реконструируется планировка трёх таких домов, они относятся к П-образной схеме (Антонов 2017б: 226—229; 2021a: 348—349, рис. 2, 3; 2023б: 167—168, 169—170).

Около 20 г. до н.э. стены «цитадели» ремонтируются и укрепляются (горизонт 2C), однако спустя какое-то время они теряют своё значение: к ним начинают пристраивать новые помещения с внешней стороны, на некоторых участках новые стены построек строят поверх оборонительных ( горизонт 2D ). В целом же планировка «цитадели» до конца периода (около 20 г. н.э.) сохраняет свои основные черты, лишь в восточной части наблюдается некоторое запустение (Антонов 2017б: 227—230, рис. 3, 4; 2021a: 350).

Период II заканчивается повсеместными разрушениями и пожарами, в слоях которых обнаружены, в частности, предметы вооружения (Внуков 1997: 41—46; 2006: 118; Vnukov 2001: 173; Лагутин 1999: 205—206; Lagutin 2000: 44—46; Антонов 2007). Эти разрушения, как предполагается, связаны с походом Аспурга против скифов и тавров (библиографическую сводку см. в (Антонов 2019: 37)).

Строительные остатки периодов III и IV (конец первой четверти I в. н.э. — первая четверть II в. н.э.) сохранились плохо. Видимо, сильно уменьшается площадь и плотность застройки. «Цитадель» больше не используется, после 60-х гг. н.э. разбирают башню (Антонов 2021б: 11, 13—14; 2023в: 87).

Предметом исследования настоящей статьи стала застройка позднескифской «цитадели» (период II, горизонты 2B—2D). Скифские сооружения именно этих горизонтов на Кара-Тобе сохранились лучше, чем других, и они, как представляется, являются ярким воплощением основных принципов «понтийской строительной программы» (Антонов 2024: 281—282).

Ограничения источника

При реконструкции первоначального плана нужно учитывать целый ряд ограничений, которые накладывает наш источник: простоту техники позднескифского домостроительства и степень сохранности памятника. Так, поздние скифы использовали плохо обработанный камень, большинство кладок иррегулярные, стены, как правило, не были углублены в грунт (Антонов 2017б: 224; 2022в: 80), в результате постройки приходилось постоянно подновлять,

МАИАСП № 19. 2025

ремонтировать и перестраивать. В пределах периода II на Кара-Тобе мы зафиксировали 12 уровней (фаз) таких перестроек (Антонов 2015: 170), из них на время существования «цитадели» (меньше 80 лет) приходится восемь. Так что первоначальный план «цитадели» наверняка искажён этими перестройками. При этом у нас, конечно, нет уверенности в том, что строители изначально в точности воспроизвели на местности этот предполагаемый план.

В ближайших окрестностях городища нет природных выходов камня, так что поздние скифы часто его использовали повторно, разбирая старые постройки. Вероятно, эта разборка продолжалась и в последующие эпохи. На городище есть признаки присутствия человека в Средние века (Бужилова, Внуков, Антипина 1999; Лагутин 1998; Шапцев, Сейдалиев 2012) и Новое время 1 , в 1930-х на нём действовал кирпичный завод (Казанский 1935: 5; Шульц 2011 227), во время Второй мировой войны холм был изрезан траншеями и окопами (Шульц 1948: 16 —17), а в 1952-м на нём был построен пункт корректировки огня батарей Севастопольского укрепрайона (Ланцов, Шапцев 2015: 13; Смекалова, Кутайсов 2017: 412).

Всё это — и первоначальное устройство кладок, и последующие перестройки и разрушения — привели к тому, что многие стены сохранились не полностью, значительная их часть восстанавливается по выборкам. Из-за этого полная длина кладок, связь их с тем или иным помещением, а помещения — с тем или иным домом, общая планировка того или иного участка, часто становились понятными уже на стадии обработки материалов, а не на стадии фиксации. Сами же позднескифские строительные остатки в процессе раскопок приходилось разбирать — как из-за их плохой сохранности, часто делавшей консервацию или реставрацию бессмысленной, так и для того, чтобы проследить остатки понтийской крепости.

В итоге наиболее представительным источником для реконструкции первоначальной планировки становятся даже не тексты отчётов или чертежи отдельных фасов, а планы раскопа, которые выполнялись в масштабе 1:100 2 . Это означает, что точность наших измерений кладок составляет ± 5 см. Между тем разница между многими линейными системами, которые использовались в греческом мире, составляет от нескольких миллиметров до нескольких сантиметров (Николаенко 1983б: 33—34; Пичикян 1984: 258; Буйских 2008: 97). При нашей погрешности и плохой сохранности определение системы мер «непосредственным» путём — снятием всех возможных замеров с чертежей — не даст статистически значимых результатов.

Реконструкция разметки участка

В качестве альтернативы можно попробовать рассматривать план поселения в более мелком масштабе, «в общем», а также попытаться реконструировать ход предполагаемой разбивки плана на местности. В качестве отправных точек для такой реконструкции могут выступать два обстоятельства. Во-первых, сторона квадрата, который образует «цитадель», близка 35 метрам. Это соответствует 100 египетским (самосским) футам, которые, по сведениям Т.Н. Высотской (Высотская 1979: 90 )3 , использовались в архитектуре Неаполя Скифского. Во-вторых, почти в центре «цитадели» скифы сохранили башню, и, вероятно, именно она была точкой отсчёта для строителей.

МАИАСП № 19. 2025

Понтийская крепость, по расчётам С.Ю. Внукова, была построена с использованием короткого ионийского (аттико-эвбейского) или аттического фута (Внуков 2022: 129—130), так что напрямую её использовать для разметки участка в египетских футах скифы не могли. Геометрический центр башни для этой работы тоже было использовать сложно: в ней было как минимум два этажа (сохранился лестничный пролёт (Внуков 2007: 68)), и, судя по простоте позднескифской домостроительной техники, они вряд ли использовали сложные инструменты. Как представляется, скорее всего, они откладывали расстояния от середины каждой стены башни, но не перпендикулярно им, а вдоль. Таким способом можно было отложить восемь линий длиной 50 египетских футов (17,5 м), и получить по две точки по линии каждой из стен будущей «цитадели» (рис. 1: А). Проведя линии через каждую пару точек, можно было получить на местности квадрат со стороной 100 египетских футов 4 .

Все эти операции легко можно было осуществить с помощью одной или нескольких верёвок, натянутых между колышками по прямой. Деление отрезка пополам также легко выполняется с помощью верёвки заданной длины. Такой простой способ разметки не требовал высокой квалификации строителей, а потому теоретически мог применяться и при дальнейшей разметке участка (рис. 1: Б—Г). Если попробовать разделить каждую сторону квадрата «цитадели» пополам (по 50 египетских футов), и соединить их прямыми линиями, мы увидим, что с одной из таких «прямых», по оси север-юг, довольно точно совпадают границы между домами 5—6 и 4 у южной оборонительной стены, и домами 3 и 8 у северной стены (рис. 2 )5 .

Видимо, этот же принцип деления отрезков пополам использовался в «цитадели» повсеместно. Линии, проведённые на расстоянии 25 египетских футов (8,75 м) параллельно каждой из внешних границ «цитадели», вероятно, ограничивали ширину домов и улиц: это чётко фиксируется в южной и северной частях «цитадели» и чуть менее чётко — в восточной, где строительные остатки плохо сохранились. С одной из таких «25-футовых» линий, видимо, связаны и обрывки кладок к северу от дома 5—6.

Более дробное деление пополам, в 12,5 египетского фута (4,375 м), выглядит маловероятным, но линии, проложенные на таком расстоянии от внешней границы «цитадели», практически совпадают с шириной внутреннего ряда всех зафиксированных помещений вдоль западной, южной и северной границ «цитадели», а в двух случаях — вдоль восточной. Возможно, нецелое значение ширины компенсировалось легкостью получения этого расстояния путём всё того же деления отрезка (верёвки ?) пополам.

Очевидны ошибки и неточности, которые допускали строители. Так, восточная стена «цитадели» на северном участке заметно отклоняется от реконструируемой границы, северная стена также смещена южнее предполагаемой границы, и это смещение увеличивается к западу. Вероятно, эта ошибка связана со неверной разметкой северовосточного угла «цитадели». Возможно, ей помешали остатки дома, построенного до «укрепления»: его частью могло быть помещение 61 (Антонов 2017б: рис. 2). На его принадлежность предшествующей застройке могут указывать ориентация кладок — они не параллельны оборонительным стенам — и узкое пространство, оставшееся между двумя северными стенами (помещения и «цитадели»). Несмотря на эту ошибку, внутренние и южные стены домов в этой части района вполне вписываются в реконструируемый план. Это не только говорит о верности реконструкции, но и свидетельствует о том, что участок был размечен сразу, целиком, до начала строительства, а не постепенно, например, по мере продвижения застройки от оборонительных стен.

Ещё одно нарушение реконструированного плана фиксируется в северной части дома 5—6. Его восточная стена заметно отклоняется от «25-футовой» линии. Однако и она, скорее всего, осталась от предыдущей застройки. Там зафиксированы остатки дома, который существовал до постройки «цитадели». Вероятно, его владелец не захотел передвигать

МАИАСП № 19. 2025

восточную границу жилища. Этому мог способствовать предполагаемый выделяющийся статус домовладельца — его дом имеет необычный план, он самый большой среди открытых на Кара-Тобе (Антонов 2023a: 66, табл.).

О неаккуратном воплощении реконструируемого плана говорит и расположение стен они могут находиться и по оси линии разметки, и примыкать к ней с любой из сторон. Однако внешние стены домов чаще ставили с внутренней стороны линии разметки.

Реконструкция первоначального плана

Первоначальный план «цитадели», вероятно, предполагал разметку квадрата 100 × 100 египетских футов, который был поделён на участки под отдельные дома, размером 25 × 50 футов. Ширина каждого из двух рядов помещений вдоль оборонительной стены, из которых состояла застройка, также была регламентирована: она составляла 12,5 египетского фута. Предложенная реконструкция позволяет восстановить первоначальный план, в том числе тех участков, которые сохранились плохо или уничтожены пунктом корректировки огня 1952 г. (рис. 3).

Ближе всего к размеру 25 × 50 египетских футов дом 3 в северо-западном углу «цитадели». Дом 4 у южной оборонительной стены имеет такую же ширину, но ранее по сохранившимся строительным остаткам мы предполагали, что его длина меньше. При этом к востоку от него, в юго-восточном углу «цитадели», был зафиксирован незастроенный участок. Новая реконструкция позволяет предположить, что этот участок относился к дому 4.

Дом 5—6, как уже отмечалось, отличается размерами и планировкой. Вдоль южной оборонительной стены его протяжённость также составляет около 50 египетских футов, вдоль западной — явно превышает реконструируемые 25 футов, но раньше нельзя было с уверенностью восстановить насколько: северная часть дома уничтожена котлованом пункта корректировки огня. Наша реконструкция позволяет предполагать, что и вдоль западной стены он занимал весь участок протяжённостью 50 египетских футов. Таким образом, жилой комплекс 5—6 занимал 1,5 участка «стандартных» дома.

Вдоль восточной стены «цитадели» строительные остатки сохранились плохо — они перерезаны многочисленными ямами. Но судя по нашей реконструкции, мы и здесь можем предполагать размещение одного дома — размер участка между домами 3 и 4 составляет те же 25×50 египетских футов. Вероятно, такие же размеры имел дом 8, большей частью уничтоженный пунктом корректировки огня. Во всяком случае, именно такой участок находится к западу от дома 3, и на сохранившейся его части находятся остатки дома 8.

Таким образом, на площади «цитадели» реконструируются четыре дома размерами 25 × 50 египетских футов, и один дом, который занимал 1,5 такого «стандартного» участка. Единственным незастроенным местом остаётся квадрат в 25 × 25 футов между домами 8 и 5—6. Этот участок также уничтожен перекопом XX века, но наша реконструкция позволяет предполагать, что именно здесь находился главный въезд в «цитадель». Вероятно, он мог находиться в продолжении северной улицы и выводил на дорогу, которая шла по западному краю вершины холма. С этой стороны его склон самый крутой, так что устройство подъезда к воротам именно оттуда могло быть удобнее для обороны. Очевидно, что 25 египетских футов (8,75 м) — слишком большая величина для ширины ворот. Но часть этого участка могла быть занята какими-то «привратными» общественными или хозяйственными постройками.

Новая реконструкция точнее определяет количество домов, которые находились в «цитадели». Теперь их предполагается пять, если не считать понтийскую башню, об использовании которой в жилых «целях» нам ничего неизвестно. Ранее считалось, что их могло быть от пяти до восьми (Антонов 2017б: 234—235).

МАИАСП № 19. 2025

Египетский фут в позднескифской архитектуре?

Исходным пунктом нашей реконструкции было почти точное соответствие внешних размеров «цитадели» 100 египетским футам. Дальнейшие изыскания, как мы видели, показали, что при разметке участка скифы использовали и другие отрезки в той же системе линейных мер: 50, 25 и 12,5 фута. И хотя эти отрезки получили, скорее всего, простым делением пополам, и для этого, в общем-то, не нужны были знание конкретных единиц измерения, первоначальный план составлялся, очевидно, в египетских (самосских) футах.

«Цитадель» Кара-Тобе — второй зафиксированный случай применения этой системы измерений в позднескифской архитектуре. 6 Как уже упоминалось, ранее её выявили в Неаполе Скифском, но кроме самого факта использования, исследователи не опубликовали никаких подробностей. Т.Н. Высотская считала египетский фут признаком античного влияния (Высотская 1979: 90—91), С.Д. Крыжицкий с ней соглашался (Крыжицкий 1982: 137; 1993: 227), оба отмечали, что этот стандарт зафиксировали в Херсонесе и на его хоре (Николаенко 1977: 51 —52; 1979: 148; 1983a: 15, 17; 1983б: 66—71, 81, 96—97). Однако позже «херсонесские» наблюдения подтвердились лишь наполовину: в самом городе, вероятно, использовали дорический и аттико-эвбейский футы (Буйских, Золотарев 2001: 114—115; Буйских 2008: 97— 98), а египетский локоть — при размежевании участков на хоре (Николаенко 2020: 10; Смекалова и др. 2020: 91), причём, видимо, и в Северо-Западном Крыму (Смекалова 2024: 145, 146, 147, 150, 152, 153). Во внутригородской планировке на «дальней» хоре применяли, как предполагается, аттико-эвбейский стандарт (Щеглов 1976: 233, 235; Павленков 1995: 126).

Сведения о египетских единицах измерения в других регионах Северного Причерноморья относятся к архаическому и классическому времени. Такой фут, как предполагается, использовали в Борисфене (Чистов 2022: 76), в Ольвии (Пичикян 1975: 133; Буйских 1999: 96; 2021: 686) и в Пантикапее (Пичикян 1975: 125, 133; 1984: 260). Впрочем, и аналогия из Херсонеса была близка «неапольской» только тогда, когда считалось, что скифский город основан в конце IV в. до н.э. (Высотская 1979: 189—190). Сейчас же их разделяет больше 150 лет (Зайцев 2003: 12—21). При этом надо учитывать, что почти полное отсутствие аналогий позднеэллинистического и римского времени может объясняться тем, что причерноморская архитектура этого времени изучена хуже, чем предыдущих эпох (Крыжицкий 1993: 175; Буйских 2008: 204).

Тем не менее, Неаполь Скифский, судя по применению одних и тех же линейных мер, выглядит наиболее вероятным «местом составления» плана «цитадели» Кара-Тобе. Это несколько расходится с нашими представлениями о том, что «цитадель» построили в рамках «строительной программы», разработанной ещё в «понтийское» время. Понтийское укрепление на Кара-Тобе, как уже говорилось, строили по аттико-эвбейскому или аттическому стандарту (Внуков 2022: 129—130), что на первый взгляд, говорит не в пользу «понтийской» версии. Однако пример Херсонеса показывает, что даже в пределах одного города могли сосуществовать разные системы линейных мер (Буйских, Золотарев 2001: 114—115; Буйских 2008: 97—98), о собственно «понтийской» архитектуре мы знаем очень мало, а многоэтничный состав войск Митридата VI позволяет предполагать и сосуществование в них разных инженерных и архитектурных традиций. К тому же на Кара-Тобе «понтийскую строительную программу» осуществляли уже после вывода понтийских гарнизонов из Северо-Западного Крыма. В целом небольшой объём источников и исследований по этому вопросу пока что не позволяет дать какую-либо подробную историческую интерпретацию. Можно лишь вслед за Т.Н. Высотской и С.Д. Крыжицким считать применение египетского фута признаком античного влияния, но его конкретный источник неясен. 7

МАИАСП № 19. 2025

Выводы

На наш взгляд, анализ позднескифской «цитадели» Кара-Тобе показывает, что в её основе лежал заранее подготовленный план. Он был составлен в египетских (самосских) футах и регламентировал длину и ширину домов, ширину улиц и рядов помещений. Все эти размеры кратны друг другу, их могли перенести на местность с помощью самых простых инструментов, путём деления отрезков пополам. Реконструированный план позволяет точнее определить место несохранившегося въезда в «цитадель» (в западной части), а также рассчитать количество домов, которые в ней находились: четыре дома размерами 25 × 50 египетских футов, и один, занимавший 1,5 такого «стандартного» участка.

Точное место составления и авторы плана поселения неясны: ближайшая аналогия системе измерений происходит из Неаполя Скифского, но нет никаких подробностей о ней, примеры её использования в других городах Северного Причерноморья существенно древнее, а сведения о метрологических стандартах периода позднего эллинизма и римского времени в регионе чрезвычайно скупы.