Применение норм об освобождении от уголовной ответственности при фактическом освобождении от наказания: логика правоприменителя

Введение .

Вопросы освобождения от уголовной ответственности являются одними из актуальных как для теоретиков, так и для практиков; особенно

этот вопрос актуализировался с принятием дополнений в УК РФ в части освобождения от уголовной ответственности и наказания лиц, участвующих в проведении специальной военной операции.

В доктрине уголовного права существует несколько позиций относительно целесообразности и допустимости существования института освобождения от уголовной ответственности в целом, однако отметим, что данная дискуссия не является предметом нашего исследования и мы, воспринимаем данный уголовно-правовой институт как объективную данность, которая находит свое закрепление в действующем законодательстве и развитие в правоприменительной практике, теоретических исследованиях, в том числе отрицающих целесообразность его существования.

Изучение действующего уголовного законодательства свидетельствует о том, что освобождение от уголовной ответственности может и должно предшествовать освобождению от наказания, так раздел IV УК РФ «Освобождение от уголовной ответственности и от наказания» последовательно состоит из двух глав, главы 11 «Освобождение от уголовной ответственности» и главы 12 «Освобождение от наказания», что свидетельствует о том, что они являются элементами сложной правовой системы, близкими по содержанию, но не тождественными.

Обсуждение .

Хрестоматийной является позиция, согласно которой освобождение от уголовной ответственности имеет место до вынесения приговора и признания судом лица виновным в совершении преступления, в том числе на досудебных стадиях процесса, освобождение от уголовной ответственности означает освобождение от применения всех мер уголовно-правового воздействия, в т.ч. наказания [1, с. 121] за исключением судебного штрафа, так как он признается иной мерой уголовно-правового характера.

Освобождение от уголовной ответственности шире по своему содержанию от освобождения от наказания, освобождение от уголовной ответственности предшествует освобождению от наказания, что в принципе и логично. Вместе с тем, возможны случаи, когда суд после вынесения приговора может освободить лицо не от наказания, а от уголовной ответственности; то есть, правоприменительная практика демонстрирует существование исключений из этого общего правила, когда вопрос об освобождении от уголовной ответственности возникает или разрешается уже после того, как суд вынес обвинительный приговор. Подобные ситуации, затрагивающие основы уголовной ответственности и ставящие под сомнение окончательность обвинительного приговора, представляют значительный научный и практический интерес. Они требуют тщательного анализа как с точки зрения их соответствия логике уголовного закона, так и с позиций процессуальной допустимости и правовых последствий.

Анализ правоприменительной практики свидетельствует, что освобождение от уголовной ответственности после вынесения приговора возможно только в двух случаях:

– первый, при вынесении обвинительного приговора, но с изменением категории преступления, в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, с последующим освобождением от уголовной ответственности [2, с. 581–592; 3];

– второй, при нарушении судом норм и положений материального и процессуального права, при фактическом наличии условий и оснований применения положений освобождения от уголовной ответственности.

Таким образом следует указать на то, что применение положений об освобождении от уголовной ответственности после вынесения приговора является исключительно прерогативой суда в силу нетипичного характера, органы досудебного следствия, которые в целом имеют право применения норм об освобождении от уголовной ответственности, лишены права его применения.

Практически с момента введения в действие ч. 6 ст. 15 УК РФ, правоведы указывают на то, что гуманизация, в контексте ч. 6 ст. 15 УК РФ, вопреки замыслу законодателя, затрагивает главным образом лиц, совершивших тяжкие преступления. Данное нормативное правовое предписание не реализует возложенных на него целей, на практике применяется крайне редко, чрезмерно расширяет полномочия суда при применении уголовного закона, а потому подлежит упразднению [4; 5, с. 83–91].

Признавая допустимость и обоснованность критики положений, закрепленных в ч. 6 ст. 15 УК РФ отметим, что все же законодатель, наделил суд правом изменять категорию преступления на менее тяжкую, чем он активно и пользуется. Верховный Суд Российской Федерации, разъясняя порядок применения ч. 6 ст. 15 УК РФ в п. 5 и абз. 2 п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.05.2018 № 10 «О практике применения судами положений части 6 статьи 15 Уголовного кодекса Российской Федерации» [6] указал, что изменение категории преступления разрешается судом первой инстанции только при вынесении обвинительного приговора, судом апелляционной инстанции – при вынесении апелляционного приговора либо определения, постановления об изменении приговора суда первой инстанции; судом кассационной или надзорной инстанции при изменении приговора нижестоящего суда, а также судом, разрешающим вопросы, связанные с исполнением приговора, если вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу. Изменение категории преступления, в соответствии со ч. 6 ст. 15 УК РФ, влечет изменение всех предусмотренных уголовным законом правовых последствий, с учетом измененной категории преступлений, в том числе и освобождения от уголовной ответственности. Положение, предусматривающее возможность освободить виновное лицо от уголовной ответственности, при изменении категории преступления конкретизировано в п. 10 указанного выше Постановления, при этом лицо признается не судимым, что нивелирует негативные уголовно-правовые последствия.

При рассмотрения второго случая применения норм об освобождении от уголовной ответственности после вынесения приговора судом целесообразно обратиться к п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» суд апелляционной инстанции имеет право отменить обвинительный приговор и прекратить уголовное дело и (или) уголовное преследование при условии если суд первой инстанции при наличии оснований, предусмотренных пунктом 3 части 1 статьи 24, статьями 25, 251, 28 и 281 УПК РФ, не прекратил уголовное дело и (или) уголовное преследование [7].

Представляется, что именно это положение было положено в аргументацию позиции кассационных определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 02 июля 2025 г. № 56-УДП25-13-К9 [8] и от 05 июня 2025 г. № 56-УДП25-10-К9 [9], согласно которым гражданин М.С. Дегтярев, участник специальной военной операции, был освобожден от исполнения наказаний, фактически отбывая одно из них в учреждении исполнения наказания на основании ст. 781 УК РФ. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации при рассмотрении указанных выше материалов пришла к выводу о том, что ссылки в судебных решениях судов апелляционной и кассационной инстанций на отсутствие оснований для применения к М.С. Дегтяреву положений ст. 802 УК РФ являются ошибочными, поскольку положения этой нормы регулируют освобождение от наказания осужденного, в отношении которого приговор вступил в законную силу. В отношении же М.С. Дегтярева, основания для его освобождения от уголовной ответственности возникли до рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции; следовательно, к нему должны быть применены последствия награждения государственной наградой, предусмотренные части 1 ст. 781 УК РФ.