Символика образа вершины в пространстве романа А. Иличевского «Математик»

EDN: TAALKC

Введение. Пространственные образы играют в художественном мире автора важную роль. Прежде всего это координаты физического мира, которые в процессе развёртывания сюжетных линий становятся образами-символами произведения. И, как правило, в них сочетаются традиционные и авторские смыслы, рождающиеся из контекста конкретного произведения, иногда – благодаря миру писателя как целому.

Один из примеров такого смыслообразования в русской культуре – мир Александра Блока. Он писал: «Всякое стихотворение – покрывало, растянутое на остриях нескольких слов. Эти слова светятся, как звезды. Из-за них существует стихотворение» [Блок А.А., с. 453]. Благодаря этим словам рождаются образы, доминирующие в мире поэта-символиста. Они расширяют свое значение, все далее уходят от логического определения, становятся основными координатами мира, раскрывающими не только его масштабы, уровни, но и важные смыслы. В эпосе мирообразующие символы, обозначающие особенности авторского миропонимания и оценки действительности, как правило, не создаются одним словообразом. Но их предназначение то же. И функционируют они так же, как и слова-вершины у А. Блока.

История вопроса. Стоит заметить, что в романных мирах символические образы, задающие основные координаты (в широком смысле этого слова) авторского мира, могут быть разными: временными, пространственными, вещественными и т.п. В мире Александра Иличевского доминируют пространственные. Эта особенность романиста уже отмечена в критике и научных статьях. Исследователи Т.В Рытова [Рытова Т.А.], М.В. Селеменева [Селеменева М.В.] отмечают, что образы города важнее образа дома в творчестве А. Иличевского. М.В. Безрукавая [Безрукавая М.В.] говорит об обязательном присутствии в романах писателя горного ландшафта, отмечая его связь с опустошённостью и внутренним одиночеством героев А. Иличевского. С горным ландшафтом сопоставляется и холодность женских образов, которые не способны спасти мужчин.

Вершины в романе, по мнению В.П. Татаринова, связаны с мертвой пустотой, отражающей внутреннюю метафизическую высоту героя на пути к обретению собственного спасения и символического воскрешения после падения на дно жизни, поэтому он относит роман «Математик» к «литературе продуманного оптимизма» [Татаринов А.В. 2011]. Часто критики отмечают автобиографичность прозы писателя, например, К. Пульсон говорит, что роман - это «автопортрет художника» [Пульсон К.]. Д. Ефремова пишет об общности идей и героев произведений А. Иличевского и определяет тип его романов как «философский роман-травелог» [Ефремова Д.].

Методы исследования. Настоящая статья посвящена исследованию образа вершины (горы) как символического в пространстве романа А. Иличевского «Математик». Произведение было опубликовано в 2011 г. и вызвало разные оценки критиков и литературоведов - от полного неприятия до восторга. Р.Э. Арбитман отмечает присутствие «пунктирного, дырчатого сюжета» в «Математике» в отличие от «бессюжетных», по его мнению, романов «Матисс» и «Мистер Нефть, друг», и особую обособленность «высокогорной» части романа [Арбитман Р.Э.]. А Дмитрий Лисин отмечает особый стиль А. Иличевского для людей с «непиксельным сознанием», тех, кто уже знаком с прозой писателя по предыдущим романам. По мнению критика, главное в романе «Математик» - это «текст-ландшафт»: горы образуют «напряжения мыслительных полей» [Лисин Д.]. К. Гликман пишет об определенном типе героя «технаря-дауншифтера» и схожесть сюжетной схемы в романах писателя [Гликман К.]. В.П. Татаринов в статьях по творчеству А. Иличевского отмечает общность в сложившейся современной традиции русских романов изображать «лёд» - героя, у которого снижен градус эмоций, эгоцентричен в решении проблем [Татаринов А.В. 2015]. В. Пасечник говорит об исчезновении литературного героя со страниц романа А. Иличевского: «Персонажей нет — есть некая художественная композиция без действующих лиц, игра цвета и тени» [Пасечник В.]. Е. Вежлян называет писателя модернистом [Вежлян Е.].

О символике пространственных образов говорил С. Беляков, который отметил особенное место образов гор, известняка в прозе А. Иличевского. Он увидел их как хранителей истории и вечности в романах писателя: «...важнейшее свойство ландшафта — содержать в себе концентрированную историю» [Беляков С., с. 175]. О таком же значении пространственных образов мы также писали (см. - Л.Г. Тютелова, Л.С. Сидоренко [Тютелова Л.Г., Сидоренко Л.С.] , [Сидоренко Л.С. 2022]).

Результаты исследования. Пространство у А. Иличевского - это всегда кем-то воспринятый образ. Чаще всего окружающую действительность рассматривает центральный герой произведения, рассказывающий о своих поисках смысла существования. Поиски героя расширяют значение увиденного в контексте жизни и конкретной личности, и мира в целом.

Более всего персонажей А. Иличевского манит высота. Горы, даже вписанные в ландшафт городов, становятся у автора одной из значимых пространственных доминант. Так, в Москве это Воробьевы горы с башней высотки МГУ (см. романы «Матисс», «Математик», «Чертеж Ньютона», «Тела Платона» и др.). Вершины Архыза и Памира и горные ландшафты в окрестностях Иерусалима значимы для авторского мира романа «Чертёж Ньютона». Образ семитысячника Хан-Тенгри появляется в «Математике». В нем же Максим Покровский осваивает в юности горные исполины Кавказа в окрестностях Теберды, Домбая и Архызской астрономической научной станции. Горы Кавказского хребта в романе «Перс» представлены как рубеж огромной России, и в то же время это граница между земным и тем желаемым на пути в Иерусалим «раем» за горными перевалами.

Таким образом, горы для персонажей А. Иличевского – не только приметы ландшафта. Чаще всего герои оказываются рядом с ними в силу своей работы, но в художественном мире автора они становятся вершиной жизненного пути, причем не только профессионального. А. Григорян в тетралогии А. Иличевского «Солдаты апшеронского полка» видит человека, достигшего вершины, но одинокого в окружающей пустоте из-за неспособности других подняться на уровень «персонажа, в какой-то момент выходящего за пределы социума, стороннего наблюдателя, охваченного тоской по неизъяснимому, по “утраченному раю”» [Григорян А., с. 216].

Отмеченное исследователем справедливо и для героя романа «Математик», который утверждает: « Вот — я есмь, я добрался до вершины, вот — передо мной весь дольний мир, из которого я выкарабкался. Что я вижу? Повсюду бездны и огромная высота, не наблюдаемая никем другим. Близок стерильный космос » [Иличевский А. 2013, с. 769]. Следовательно, образ вершины (горы) перестает быть только обозначением особенностей ландшафта. Герои тетралогии одержимы идеей поиска точки перехода между живым и неживым, их задача – открыть тайну Божественного Творения: « Надеюсь, мне удастся научиться вычислять наследственность душ. Ведь разве не в этом состоит цель цивилизации — попрать смерть? » [Иличевский А. 2013, с. 772].

Важно отметить, что не всякая вершина в романе – наивысшая точка движения человека. Герой «Математика» находится в ситуации успеха. Он, получив престижную Филдсовскую премию в Пекине, достигает пика карьеры ученого. У него есть жена, дети, работа в американском университете. Налицо все составляющие успешной жизни, но герой не чувствует счастья и эйфории, его беспокоит будущее и то, что он в какой-то мере недосягаем для остальных, тех, кому не объяснить суть его открытия. Начинается его падение с вершины. Покровский находит временный выход в алкогольном опьянении, забытьи. Его не радует Китай с Великой Китайской стеной, которая в романе становится обозначением и взятой высоты, и пределом. Герой после награждения чувствует только опустошение. Он начинает движение, которое кажется падением, о чём говорит помятый костюм и общий вид человека, которого не хотят сажать в самолет.

На самом деле, по мысли писателя, это начало восхождения на новую высоту, которая не возвышает героя над другими, а приближает к Небу. Поэтому образ горы как вершины познания у А. Или-чевского сопряжен с ощущением героем смерти: «На вершинах, думал Максим, мы оказываемся в высшей точке жизненных сил и, следовательно, очень близко к смерти» [Иличевский А. 2013, с. 865].

В связи с этим появляется связь романа Иличевского и «Скучной истории» А.П. Чехова. Повествование в произведении конца XIX в. начинается от третьего лица: «Есть в России заслуженный профессор Николай Степанович такой-то, тайный советник и кавалер; у него так много русских и иностранных орденов, что когда ему приходится надевать их, то студенты величают его иконостасом» [Чехов А.П., с. 251]. Но оказывается, что это сам герой так о себе говорит, что его имя популярно, и в России оно знакомо каждому грамотному человеку, а «за границею оно упоминается с кафедр с прибавкою известный и почтенный» [Чехов А.П., с. 251].

И первый мотив, который появляется в «Скучной истории» – это одиночество. На вершине, которой достиг профессор, на вершине его славы, в настоящем ему не с кем говорить, в прошлом же «длинный список его славных друзей заканчивается такими именами, как Пирогов, Кавелин и поэт Некрасов, дарившие его самой искренней и теплой дружбой» [Чехов А.П., с. 251].

И что важно для чеховской повести: у героя есть ИМЯ – это его «я-для других», не совпадающее с тем, что он есть для себя. Чтобы разрешить противоречие, избавиться от чувства бессмысленно прожитого времени, профессор ищет причины его чувствований тогда, когда он оказывается на пороге своей жизни. Его взгляд обращен внутрь, у А. Иличевского это не основное направление движения героя. Поэтому в его романе, при возможности увидеть в нем чеховский код, появляется имя не автора «Скучной истории», а Л.Н. Толстого, который в свое время был оппонентом А.П. Чехова.

Л.Н. Толстой в последних письмах за менее чем две недели до своего конца пришел к пониманию вершины как предела между земным и небесным. Он говорит о сне и падении, которое есть пробуждение ото сна: «в минуту смерти будет этот, подобный толчку сердца в сонном состоянии, момент вневременный, и вся жизнь будет этим ретроспективным сновидением. Теперь же ты в самом разгаре этого ретроспективного сновидения» [Толстой Л.Н., с. 214-215]. Путь Льва Толстого – путь на вершину горы к Христу. Он связан с отрывом от всего земного, мешающего познать истинность высшего существования человека, который должен изменить себя внутри, отречься от земных страстей, не грешить, то есть исполнять учение Христа и тогда «всходить на гору» и «слушаться только Бога и своей совести» [Толстой Л.Н., с. 195]. Следовательно, появление темы Льва Толстого в романе «Математик» вполне закономерно.

Гений у А. Иличевского оторван от суеты мира, обыденности, он ближе к верхней границе, гряде гор, Шамболе, Небу и Богу. Благодаря этому А. Иличевский включается еще в один литературный спор, который вели М. Горький и Л. Андреев в начале ХХ в. Их ученые в пьесах «Дети солнца» и «К звездам» должны были выбрать направление движения. И только у Л. Андреева путь в высоту был не от людей, а ради людей. В начале иного столетия герой романа «Математик» движется к пониманию себя, чтобы сделать открытие для других, что свидетельствует и о развитии тем русской классики в современности, и о новых ее вызовах, на которые отвечают авторы.

Небесная сфера наполнена звёздами, и тема истории научных открытий как божественного дара у А. Иличевского берет исток в апокрифе «Книга Еноха», где звезды представлялись не дырами на небосводе, а «огненными горами» (см. романы А. Иличевского «Чертеж Ньютона» [Иличевский А. 2021 Чертеж Ньютона, с.148], «Исландия» [Иличевский А. 2021 Исландия, с. 202], «Тела Платона» [Иличевский А. 2023]). Научные открытия у автора связаны с Истиной и Богом, а ложь – всегда с тёмной стороной: «Дьявол — это прежде всего ложь» [Иличевский А. 2023]. В романе «Перс» образ гор символически многозначен: для высланных на край Российской империи «сектантов» и «духоборов» в конце XIX – начале XX вв. – горы – граница на пути в рай. Мечты их связаны со стремлением попасть за гряду Кавказских гор в Иерусалим, город Христа, он им видится райским садом [Иличевский А. 2013, с. 409]. Для Ильи Дубнова горы – это символическое пространство, дающее силы и приближающее к Богу, а Хашем переводит стихотворения Велимира Хлебникова в прозу. В этих вольных переводах звучит мотив «гор-крыльев» для того, кто сломал крылья и пал в заснеженный терновник. Рождается образ падающего с небес ангела, который обретает силу, обращаясь к горным богам, живущим в пещерах, а «голубые мотыльки покрывают их ноги» и «белые очи богов плывут по небу над белыми горами» [Иличевский А. 2013, с. 639]. В «Чертеже Ньютона» более очевидным становится, что поиски героя – это поиски не столько родного отца, сколько Бога (см.: [Тютелова Л.Г., Сидоренко Л.С.]).

Герой романа «Математик» проходит путь, подобный пути героев Льва Толстого. Сразу увидеть себя на верхней границе миров он не может. Через падение, своеобразное опрощение, даже, пожалуй, отказ от самого себя, который только и позволяет вместить в себя другого и целый мир, он идет к настоящему познанию. Автор заставляет Максима пережить кризис: расстаться с женой, уйти из профессии. Он живет в Сан-Франциско, работает в пиццерии, знакомится с людьми, далекими от научной жизни, такими как Барни, который является полной противоположностью Максима Покровского. Он общительный, легко идущий на контакт, фонтанирующий идеями и мечтающий побывать в России. Именно с ним Максим отправляется домой, в Москву искать «настоящих казаков», как с картины Ильи Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану».

Только после падения герой готов подняться на вершину, которая и нужна была ему. Возникает параболическая композиция сюжета романа, уже отмеченная Е. Морозовой: «"Математик" – непривычно маленький роман с четко выстроенной композицией: с одной вершины падает - ищет решение федоровской задачи воскрешения всех предков – забирается в буквальном смысле на другую вершину – и понимает, что надо навестить забытую мать» [Морозова Е.].

Герой не просто возвращается. Он готов встретиться с матерью, с которой расстался после ухода отца из семьи. Но встреча возможно только после того, как он окончательно освободиться от всего лишнего, что в нем есть. Поэтому Максим Покровский чувствует необходимость покорить вершины Тянь-Шаня: « Во взятии семитысячника он постепенно стал видеть окончательное освобождение от неясного тяжелого морока, который владел его существом последние годы. Он был уверен, что сможет сбросить его только на вершине » [Иличевский А. 2013, с. 281]. А поднимаясь на гору, герой все чаще вспоминает мать, живущую в Москве, и возвращается к ней в итоговой сцене романа.

Стоит отметить парадокс: герой, находящийся на вершине, дающей возможность найти путь к пониманию мира, себя и других, осознает свое одиночество. Вершины, как ему представляется, населены лишь «ангелами, духами — чистыми и нечистыми» [Иличевский А. 2013 Математик, с. 865]. Поэтому на вершине его посещает мистическое чувство. Отсюда особенности мира А. Иличевского: его герои-ученые используют научное знание для открытия того, что часто наукой отрицается, поскольку не имеет явного физического воплощения, как собор в «Чертеже Ньютона». Научное знание не противостоит религиозному чувству, а помогает приблизить рационально непознаваемое к человеку, открыть ему его. Так, герой романа «Тела Платона» является «изобретателем прозрачных камней» по какой-то ведомости [Иличевский А. 2023].

В романе образ вершины тесно связан с такими пространственно-световыми явлениями, как прозрачность и свет солнца на границе дня и ночи. На первых страницах «Математика» появляется гора Хан-Тенгри, которая возвышается над грядой Тянь-Шаньского хребта. Покровскому она казалась «почти прозрачной», «в полупрозрачной толще скального массива женское лицо, иконный лик, заключённый в километровой высоты камень» [Иличевский А. 2013 Математик, с. 731]

Прозрачным в романе показан и пол в ресторане над «туманной пропастью Пекина» [Иличевский А. 2013, с. 733], и горный воздух в студенческих воспоминаниях о «летней практике на Кавказе» (Архызе) [Иличевский А. 2013, с. 739]. Тем самым возникает авторский контекст у образа вершины. Она в прозрачном воздухе обладает очень чёткими очертаниями, эта прозрачность сродни математической точности: горы предстают « реальными воплощениями математических вершин » [Иличевский А. 2013, с. 739].

И то, что принадлежит прошлому, также может быть прозрачным, как город из видений Евгения Абалакова, « окруженный скалами прозрачного мрамора, его невысокие зубчатые здания сделаны из того же мрамора » [Иличевский А. 2013, с. 822]. В конце концов один из горцев рассказывает ему, что « где-то на Востоке за неприступными ледниками есть такой — не то ледяной, не то хрустальный город, живут там могущественные монахи, которые никого к себе не пускают. Питаются они ячьим молоком и медом, который приносят им пчелы с альпийских лугов, а пастухи их безъязыкие и отличные горовосходители » [Иличевский А. 2013, с. 822].

Прозрачность у А. Иличевского - свойство значимого, великого, порой давно прошедшего или давно явленного миру, а потом исчезнувшего из поля зрения человека. Отсюда, нужно полагать, тема истинного Творца у А. Иличевского.

Среди неожиданных образов, подтверждающих эту особенность авторского мира романа «Математик», можно назвать Льва Толстого. Максим Покровский посещает с американским спутником усадьбу «Ясная Поляна», и у него появляются мысли о гении и человеке в одном лице: «…было странно представить автора “Анны Карениной” – романа размером с океан – обитающим здесь, в этом небольшом, слишком человеческом жилье. Толстой виделся ему прозрачным гигантом, выше деревьев вышагивающим по окрестным полям » [Иличевский А. 2013, с. 844]. При этом стоит обратить внимание что герой видит сквозь время, а прозрачной является фигура прошлого, а не настоящее, сквозь которое видится далекое. Поэтому прозрачность у А. Иличевского - неспособность пропускать свет, не преломляя его. В соответствии с правилами рождения символа у А. Иличевского, прозрачность имеет иной смысл. Она путь к познанию. Поэтому вершина в романе - точка, откуда видно то, к чему стремится человек. А подъем на гору - восхождение по Лестнице в Небо.

Так в романе «Перс» Хашем рассказывает Илье Дубнову о своем сне, в котором он находит скелет-храм «человеческого гиганта Ишмаэля» [Иличевский А. 2013, с. 647]. Образ гиганта, человека-горы как полупрозрачного храма связан с религиозной избранностью пророка Богом: исполин ближе к Богу, как и вершины гор. Познание божественного возможно, по мысли А. Иличевского, в отрешении от обыденного, мирского, обращении к духовной вертикали и подъёме на недосягаемую высоту.

Образ Творца у А. Иличевского связан с пониманием пророчества писателя. В романе «Тела Платона» автор пишет о Глухове, называя его «Метатроном», который похож на библейского Еноха. Внутри него пустота как бездна смыслов, как и в образе писателя-творца: «Писатель — куколка вообще, поскольку состоит почти на все сто из перерождений. Внутренне соответствовать собственным словам — вот работа преображающего плетения. При этом у писателя нет имени. Он прозрачен. Внутри куколки пустота — или вспорхнувшая бабочка?» [Иличевский А. 2023, с. 15]. Это отсылка к рассказу В. Набокова «Рождество», где Слепцов находится на пороге смерти как «перерождения» [Набо- ков В.В. 2004]. Особенную схожесть героев А. Иличевского и В. Набокова отмечает и В. Емельянов, называя Максима Покровского, героя «Математика», «электронно-вычислительной машиной типа набоковского шахматиста Лужина» [Емельянов В.].

Об авторских смыслах образов, отличных от общепринятых, говорит тот факт, что значение изображенного зависит у А. Иличевского от свойств видения мира героем. Он предстает перед ним таким, каким персонаж способен его воспринимать. Так, описывая жизнь Покровского в СанФранциско, автор замечает: « Туман вливался в ложбины ландшафта. Пожирая пространство, мгла обкладывала город. Туман проникал во дворы, вдавливался в окна, просачивался в сны и делал прозрачными вещи. Лицо становилось влажным, как от слез » [Иличевский А. 2013, с. 763].

«Дитя математики», герой романа по-настоящему ценит только линию. Бинокулярное зрение кажется ему перегруженным изыском перспективы. Объем, глубина, будучи имитацией будущего, становятся «убранством геометрии» скрывающей правду контурной атомарности вещей. Отсюда вывод Покровского: «…худенькой девочке — великолепному собранию линий, черточек, слабых волн, спадов, углов и взлетов — лучше жить приношением свету нагой, чем рядиться в любую одежду объема» [Иличевский А. 2013, с. 781].

Человеческое тело и вещественность окружающего мира, и даже Вселенной, позволяют писателю увидеть иные смыслы в привычных образах. В его характеристике героя (« Ему нравилось схватывать сечения, поверхности ракурсов, без жалости выплескивая из них глубину, словно ополаскивая склянку, чтобы поднести ее к солнцу — глазу » [Иличевский А. 2013, с. 781]) глаз подобен солнцу, источнику света, способному проникать сквозь поверхности, особенно прозрачные, и открывать сокрытое в них. Главное, что скрывается, – это прошлое как точка, из которой все начинается, а потому в ней начало всех начал.

Выводы. Подводя итог, можно отметить, что образ вершины (горы) в романе «Математик» играет ключевую роль в раскрытии философской, социальной и психологической проблематики произведения. Он символизирует не только достижение математических высот героем Максимом Покровским, но и его экзистенциальные поиски, стремление к познанию фундаментальных основ бытия, Бога.

Хан-Тенгри у А. Иличевского, восхождение на которую завершает путь героя в романе, – это пространство встречи жизни и смерти, символическое лоно, связанное с образом матери, и одновременно – точка сопряжения человеческого бытия и универсума Вселенной, её тайн. Через призму образа горы писатель показывает, что подлинное познание — это не покорение вершин, а смирение перед их величием и нахождение смысла в самом пути.

Романное творчество А. Иличевского выступает в русле традиций русской литературы – творчества А.П. Чехова, Л.Н. Толстого, В.В. Набокова и др., но обладает своими характерными особенностями. Так, в романе «Математик» герой-учёный в поиске реализации идеи воскрешения мертвых для всего человечества на самом деле обретает самого себя, как будто «перерождаясь заново». И образ вершины играет в этом «перерождении» ключевую роль. А. Иличевский, размышляя о гениальности Л.Н. Толстого, связывает фигуру гения-творца учёного или писателя с образами гигантов. Они, как горные вершины, окружены особой атмосферой, вызывают в глубинах сознания сильные переживания – и в этом их уникальность для героя, осознание избранности гениев и их приближенность к Богу. Прозрачность в романе «Математик» – путь к познанию. Вершина для героя – точка, откуда видно то, к чему стремится человек.