Средневековый керамический сосуд с красящим пигментом из Переяславля Рязанского

На протяжении более 40 тысяч лет начиная с эпохи позднего палеолита, когда зарождаются зачатки наскальной живописи, и вплоть до наших дней, когда окружающий мир пестрит всевозможными оттенками, краски являлись неотъемлемой частью человеческой жизни. В эпоху Средневековья люди уже умели получать из природных материалов пигменты различных цветов: красный, желтый, зеленый, коричневый, черный, а также синий – один из самых дорогих и сложных в изготовлении. Однако среди средневековых археологических находок довольно редко фиксируются изделия со следами красящих веществ, что связано в основном с их плохой сохранностью в культурном слое. Так, например, при первичной фиксации средневековой археологической кожи визуально проследить, была ли она окрашена, зачастую практически невозможно ( Фатю-нина , 2019. С. 165).

Еще реже встречаются находки тары для красок. На территории средневековой Руси до настоящего времени такие предметы были зафиксированы лишь среди археологического материала Новгорода и Киева. Одной из самых древних тар для смешивания и хранения красок является набор керамических

и стеклянных сосудов из усадьбы новгородского художника XII в.: небольшие горшки, круглые малые тигли, тигли-льячки, чашечки, блюдечки и миски ( Колчин и др ., 1981. С. 120). Аналогичная по назначению группа керамики с остатками минеральных красок, состоящая из 14 миниатюрных горшочков и неглубоких плошек, происходит из жилища-мастерской киевского художника-иконописца первой половины XIII в. ( Каргер , 1958. С. 477. Рис. 137; С. 478, 496, 497).

Небольшой фрагмент (66 × 45 мм) от подобного тарного сосуда с синим пигментом на внутренней стороне (рис. 1: 1 ) был обнаружен в 2024 г. в результате работ Переяславль Рязанской археологической экспедиции (руководитель работ – к. и. н. О. А. Фатюнина) Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника на Введенском раскопе в кремле Переяславля Рязанского (современный город Рязань). Изготовлен он из слабоожелезненной глины с примесью песка в тесте, полного окислительного обжига. Такие технологические характеристики свойственны для местной керамики конца XIV – первой половины XV в.¹ Внешняя поверхность шероховатая, не орнаментирована, без дополнительной обработки и следов нагара (рис. 1: 2 ).

Принимая во внимание, что рассмотренный фрагмент стенки, толщина которого составляет 9,6 мм (рис. 1: 3 ), откололся от достаточно массивного корчагоподобного сосуда с диаметром тулова, превышающим 35 см, можно условно предположить его объем. За основу для реконструкции взяты формообразующие характеристики горшков типа IV по керамической шкале Переяславля Рязанского П. С. Киреева и В. В. Судакова, которые являются преобладающей формой керамики в слое с находкой² ( Судаков , 2019. С. 76–79. Рис. 4; Киреев, Судаков , 2025. С. 90–91, 97–98. Рис. 3; 4). Поскольку корреляционные зависимости размеров данных сосудов достаточно хорошо изучены, для корчаги, фрагмент которой исследован в рамках данной работы, диаметр венчика мог составлять около 25–30 см, донца – 17–22 см, а ее высота была приблизительно 30–35 см. Для указанных параметров возможная вместимость сосуда составляла 10,5–18,7 л³. Такие габариты делают его неудобным для смешивания и хранения красок, которые, судя по размерам новгородской и киевской тары, заготавливались маленькими порциями.

Помимо живописи красящие вещества в древности использовались также в красильном ремесле для окраски тканей и кож. При этом размеры тар для красителей здесь требовались куда больше. Вполне вероятно, что для этой цели применялся и исследуемый в рамках данный работы сосуд. По этнографическим данным керамическая посуда в кустарном красильном промысле известна как наиболее универсальная емкость для красителей, в то время как для

Рис. 1. Фрагмент керамического сосуда из Переяславля Рязанского с синим пигментом

1 – внутренняя поверхность стенки; 2 – внешняя поверхность стенки; 3 – скол; 4 – корка индиго при увеличении в 50 крат (микрофотография сделана м. н. с. ИА РАН Е. Я. Зубавичусом)

металлической тары существовал ряд ограничений, связанных с ее склонностью к окислению ( Афанасьев , 1929. С. 5).

Известно, что в красильном ремесле еще со времен Античности для приготовления синего красителя применялся пигмент растительного происхождения – индиго, хорошо знакомый грекам и римлянам под названием indicum ( Па-стуро , 2017. С. 15). Получали его из листьев индигоносных растений: Indigofera tinctoria , выращивавшегося в Индии и Персии, и Isatis tinctoria (вайда, крутик, синило, фарбовник), дикорастущего повсеместно в умеренном и жарком климате. Отличались друг от друга они тем, что цвет красителя из вайды получался менее насыщенным, чем из азиатского аналога. Это связано в первую очередь с низкой концентрацией индиго в листьях Isatis tinctoria , не превышающей 20 %, в то время как у Indigofera tinctoria этот показатель может составлять более 80 % ( Лидов , 1900. С. 25; Семечкина , 1990. С. 9). Другие растения⁴, содержащие синий пигмент, в красильном деле практически не использовались из-за крайне малой концентрации (< 2 %) в них красящего вещества ( Левашева , 1959. С. 97, 100).

Растительное происхождение синего пигмента из Переяславля Рязанского подтверждается результатами рамановской спектроскопии в сочетании с оптической микроскопией5.

Первоначально образец был визуально исследован на оптическом модульном микроскопе ADF W300 при увеличении в 50 крат. В результате удалось выявить многослойную корку толщиной до 1,5 мм (рис. 1: 4 ), которая могла образоваться за счет многократного наполнения тары синим красителем. В ее структуре наблюдается преобладание синего слоя с тонкими блестящими фиолетовыми прослойками, а также незначительная светло-серая фракция, расположенная у самой стенки сосуда.

Рамановская спектроскопия является одним из общепринятых аналитических методов исследования красящих пигментов ( Bellot-Gurlet et al ., 2006). Анализ проводился на приборе «Инспектр» R532 с длиной волны лазера 532 нм. Мощность лазера подбиралась в зависимости от исследуемого слоя образца. В результате в светло-серой зоне зафиксирован кальцит (CaCO₃), в фиолетовой – индиго (C₁₆H₁₀N₂O₂), а в синей – индиго с примесью кальцита (рис. 2: 1 ). Полученные пики спектра имеют достаточно близкое соответствие с другими

Рис. 2. Результаты рамановской спектроскопии

1 – спектрограмма образца красителя со стенки керамического сосуда из Переяславля Рязанского (спектрограмма сделана м. н. с. ИА РАН Е. Я. Зубавичусом); 2 – спектрограммы экспериментальных образцов красителей, изготовленных компанией Kremer Pigmente (Айхштеттен, Германия) ( а – растительный пигмент индиго из Indigofera tinctoria ; б – растительный пигмент индиго из Isatis tinctoria ; в – искусственно синтезированный индигатин (по: Baran et al ., 2010. P. 1373. Fig. 2))

экспериментальными образцами растительного индиго6 (рис. 2: 2, а, б) (Baran et al., 2010. P. 1372–1374. Fig. 2). Отличить пигменты, полученные из листьев Indigofera tinctoria и Isatis tinctoria, методом рамановской спектроскопии не пред- ставляется возможным из-за практически полной идентичности их спектров комбинационного рассеяния. Тем не менее, даже если учесть тот факт, что преобладание в палитре красителя слабонасыщенного синего цвета можно объяснить присутствием в нем кальцита, чрезвычайная дороговизна импортного индиго, а также повсеместное распространение на Руси вайды красильной7 заставляет больше склоняться к предположению о его вайдовой природе8.

Зная, что для окрашивания индиго 100 г шелковой ткани (приблизительно 1 кв. м) требуется около 4 л воды, предполагаемого объема сосуда из Переяславля Рязанского могло хватить для придания цвета 3–5 кв. м шелка за раз ( Елкина , 1980. С. 108). Вполне поместился бы в него и небольшой, скатанный в рулон кожаный лист.

Известно и другое назначение керамических сосудов в красильном ремесле. В частности, их использовали в качестве тары для брожения листьев вайды в ходе технологического процесса получения индиго: листья Isatis tinctoria перемалывались до однородной массы, которая затем в течение двух недель подвергалась ферментативному брожению в высоких (до 1 м) горшках с добавлением большого количества воды, а после несколько месяцев высушивалась на воздухе в виде скатанных шариков. Иногда высохшая масса вновь измельчалась и подвергалась повторной ферментации. Для получения синего красителя полуфабрикаты из вайды растирались с водой. Данная технология была широко известна в средневековой Европе, а также применялась в кустарном промысле на территории России как минимум до начала XX в. ( Лидов , 1900. С. 24, 25; Па-стуро , 2017. С. 38, 39; Семечкина , 1990. С. 9). Поэтому не исключено, что сосуд из Переяславля Рязанского мог являться подобной тарой для брожения листьев вайды, в процессе которого индиго оседал на его стенках, в результате чего постепенно образовалась пигментная корка.

В рамках данной гипотезы можно также предположить и естественный характер примеси кальцита в составе исследуемого образца красителя, который вполне мог отложиться в процессе испарения жидкости при перебраживании и сушке листьев вайды. Учитывая низкую концентрацию индиго, для получения из них пигмента требовалось достаточно много зеленой массы, а следовательно, и воды для поддержания процесса ферментативного брожения. Переяславль Рязанский расположен при слиянии рек Трубежа и Лыбеди примерно в двух километрах от впадения Трубежа в Оку. В свою очередь, речная вода на участке р. Оки от г. Рязани и ниже по течению имеет повышенный до 10 раз от среднестатистического значения количественный показатель катионов кальция9

( Джамалов и др ., 2017. С. 123). Поэтому не исключено, что причиной образования известкового налета на стенке сосуда из Переяславля Рязанского мог стать длительный контакт с кальцинированной речной водой.

Возвращаясь к вопросу различения азиатского индиго и его аналогов, стоит упомянуть несколько известных на данный момент прецедентов. Самая ранняя археологическая находка шерстяной ткани со следами синего красителя на территории Древней Руси сделана в Старой Ладоге и датирована IX–X вв. ( Петров , 1945. С. 47). В результате проведения эксперимента по взаимодействию образца с фенольным раствором была предположительно установлена вайдовая природа красителя. Всего два образца со следами синего красителя были обнаружены среди 351 находки новгородских окрашенных археологических тканей¹⁰ ( Черных , 1958. С. 110; Нахлик , 1963. С. 266. Табл. 10; С. 267). Эксперименты по взаимодействию одного из образцов с концентрированной азотной кислотой ( Черных , 1958. С. 110) и результаты анализов второго в Научно-исследовательском институте текстильной промышленности в Будапеште ( Нахлик , 1963. С. 267) позволили авторам констатировать, что данные образцы окрашены азиатским индиго Indigofera tinctoria . При этом в работах не приводятся ни ссылки, ни какие-либо развернутые описания методики исследований, что ставит под вопрос сделанные выводы. Стоит отметить, что даже применение современных аналитических методов определения состава красителей на археологическом текстиле, в частности, таких, как оптическая микроскопия, качественный микрохимический анализ, тандемная квадрупольная хромато-масс-спектрометрия, не позволяет точно определить источник сырья, из которого был получен пигмент индиго ( Марса-долов и др ., 2017. С. 124, 134). Об этом свидетельствует также отсутствие подобного определения в немногочисленных современных исследованиях по теме (см.: Орфинская, Зозуля , 2020. С. 91–92; Гусева и др. , 2025. С. 349).

Что касается археологических материалов Переяславля Рязанского, то других находок со следами синего красителя среди них не зафиксировано. Однако такой предмет известен в археологии другого города Рязанской земли – Пронска. Речь идет о паре кожаных туфель с шерстяными чулками из Монастырского курганного могильника (рис. 3: 1 ) ( Фатюнина , 2018. С. 168–171). В рамках

Рис. 3 (с. 388). Туфля, окрашенная в синий цвет, из Монастырского курганного могильника у г. Пронска

1 – фото находки (фотография сделана завсектором отдела археологии РИАМЗ к. и. н. О. А. Фатюниной); 2, 3 – результаты жидкостной хроматографии образца. Хроматограммы на колонке Zorbax Rx-С18 ( 2 – пик 20, 52 мин (синяя область) – сине-фиолетовый пигмент; 3 – пик 20, 73 мин (синяя область) – сине-фиолетовый пигмент (хроматограммы предоставлены Центром спектральных исследований Новосибирского института органической химии СО РАН))

публикации данной находки приводятся результаты жидкостной хроматографии шерстяной ткани ( Фатюнина , 2018. С. 172–177). Однако в статье не указано, что аналогичный анализ одной из кожаных туфель¹¹ позволил выявить факт ее окрашивания в синий цвет¹².

Навеску образца кипятили в 150 мкл раствора соляной кислоты, метонола и воды в пропорции 2:1:1. Полученный раствор центрифугировали в течение 20 минут. Центрифугат декантировали с осадка и упаривали досуха. Сухой остаток растворяли в 100 мкл смеси метанола/воды в пропорции 1:1, полученный раствор центрифугировали 20 мин. 30 мкл центрифугата вкалывали в хроматографическую систему. Образцы анализировали на приборе ВЭЖХ Agilent 1200 (Agilent) с диодно-матричным детектором. Разделение проводили на колонках Zorbax Rx-С18 (4,6 × 150 мм, 5 мкм) и BONUS-RP. Детектирование вели на полосах 247–263 нм (УФ-область), 340–400 нм (желтые красители), 400–480 нм (красные красители), 560–640 нм (синие красители). По результатам анализа в хроматограмме экстракта были обнаружены следовые пики двух сине-фиолетовых веществ – пигментов индиго (рис. 3: 2 , 3 ). Однако, как и в случае с рамановской спектроскопией, определить источник сырья не представляется возможным.

При этом стоит отметить, что данная находка является важным свидетельством существования на Руси собственной традиции окрашивания индиго. Несмотря на то что мнения отечественных исследователей кожевенно-сапожного ремесла в вопросе места производства цветных кожаных изделий расходятся ( Фатюнина , 2019. С. 165), факт того, что конструкция пронских туфель была широко распространена среди русской бытовой обуви XII – первой половины XIII в., явно говорит в пользу их местного изготовления ( Фатюнина , 2018. С. 168). Следовательно, и окрашивание, вероятнее всего, также проводилось местными красильщиками.

Таким образом, в результате проведенного исследования удалось выяснить, что в связи с имеющимися трудностями точного определения растительного сырья для приготовления индиго современными аналитическими методами можно лишь предполагать его природу. Исходя из историко-географического контекста, скорее всего, красящий пигмент на стенке керамического сосуда из Переяславля Рязанского был получен из листьев вайды красильной, произраставшей практически повсеместно и заменявшей кубовой синий краситель из дорогого азиатского индиго. Вместе с тем, учитывая находку в курганах у Пронска древнерусской обуви местного производства со следами синего красителя, можно говорить о том, что на Рязанской земле, вполне вероятно, проживали красильщики, знавшие сложную технологию получения и окрашивания индиго.