Влияние цифровых платформ на современный молодежный активизм

Введение .

Меняющаяся современность детерминирует появление и разработку новых моделей, каналов и институтов взаимодействия государственных институтов и гражданского общества, которые учитывают специфику распространения и рути-низации цифровых коммуникаций. Одним из подобных инструментов, появившихся в последние десятилетия, выступают цифровые платформы, которые являются не только информационными решениями, но и обнаруживают институциональные эффекты, позволяющие утверждать факт того, что мы наблюдаем процессы объективации и институционализации цифровых продуктов. А. Гавер и Р. Хендерсон отмечают, что: «Цифровые платформы описываются как организационные формы, которые координируют деятельность между независимыми пользователями посредством использования цифровых интерфейсов» [1].

Одним из видов цифровых платформ являются платформы коллективного влияния, отражающие запросы на эгалитарность, справедливость и гуманистическое содержание индивидуального и коллективного активизма в виртуальном информационно-коммуникативном пространстве.

В отличие от других видов цифровых платформ, платформы коллективного влияния акцентированы на гражданском соучастии и выборной поддержке на основании каких-либо разделяемых ценностей и целей.

Платформы коллективного влияния предстают в нескольких формах – это и определенный цифровой инструмент, и социальные общности, объединяющие людей вокруг конвенциональной ценностной повестки и желания воздействия на бизнес, политику, общественное сознание или культуру.

Данная морфологическая двойственность сглаживается в восприятии и понимании платформ коллективного влияния как цифровых экосистем, позволяющим не только выражать соучастие и проявлять активность (пусть и непубличную, в виде «слактивизма» и «кликтивизма»), но и выступать в качестве соучастников гражданских инициатив, предлагать свою повестку и цели воздействия.

Немаловажными являются и возможности подкрепления поведения – некоторые платформы коллективного влияния предполагают, как социальное, так и материальное вознаграждение за определенный вклад участников.

Таким образом, платформы коллективного влияния функционально схожи с социальными сетями, для их развития также необходимы горизонтальные связи, сети и достаточный уровень доверия (то есть социальный капитал), но главное их отличие – это сборка социальных общностей как ингрупп вокруг определенных ценностей с целью оказания какого-либо влияния на значи- мый объект. Именно этот аксиологический и телеологический аспект является главным признаком их функциональности.

Разновидностей платформ коллективного влияния достаточно много, но большинство из них возникают в социально-экономической сфере – это и платформы для совместных инвестиций (к примеру, ZuluTrade, eToro, СберКрауд), краудфандинговые и краудсорсинговые платформы, в том числе децентрализованные автономные организации (The DAO, Kickstarter, Indiego-go), потребительские кооперации (Buycott, Fairphone), цифровые профсоюзы (Coworker.org).

На рынке прогнозов и предсказаний набирает популярность децентрализованная платформа Polymarket, позволяющая делать ставки в криптовалюте на исход того или иного голосования. Одной из первых и всемирно известных цифровых платформ является Wikipedia, предполагающая коллективную генерацию и архивизацию знаний в рамках электронной энциклопедии (однако, проект обнаружил политическую ангажированность и снижение доступности, что проявилось в ужесточении модерации контента).

Молодежный активизм выражается посредством использования таких цифровых систем, как Telegram, Discord, Reddit. Если последняя сочетает признаки форума и социальной сети, то Telegram является кроссплатформенным мессенджером, а Discord – кроссплатформенной проприетарной системой обмена сообщениями с поддержкой VoIP и видеоконференций. Эти платформы используются и в рамках активных коллективных действий: координации протестных групп и групп давления, организации флешмобов, протестных акций и т.п.

Относительно пассивные цифровые формы гражданского интернет-активизма находят свое выражение в деятельности таких платформ коллективного влияния, как Change.org и Avaaz, которые предоставляют возможности инициирования сбора подписей под петициями с целью влияния на власть, бизнес и общественное мнение.

Обсуждение .

Каковы же положительные функции и следствия использования цифровых платформ для молодежи? Распространение цифровых платформ меняет модели взаимодействия, индивидуального поведения и коллективного действия. Одни из их основных явных функций это формирование реляционных сетей взаимодействия, обмен информацией, объединение в социальные общности на основании разделяемых идей, ценностей и норм. Следовательно, помимо влияния малых ингрупп, релевантных и авторитетных институциональных агентов, цифровые платформы являются значимым фактором социализации, средой общения и формирования идентичности.

По мнению Р. Картика, М. Пуспита и Дж. Сусан-то: «…Цифровые платформы функционируют не просто как инструменты коммуникации, но и как социальные пространства, которые перестраивают сети, идентичности и способы социального участия» [2]. Особенно явственно этот аспект проявляется при увеличении плотности населения в урбанизированных социальнопоселенческих общностях и агломерациях.

Виртуальное киберпространство и цифровая деятельность начинают влиять на изменение окружающей офлайн-среды – физической и социокультурной реальности. Сетевые сообщества и цифровые инициативы становятся факторами реальных социальных изменений и центрами сборки новых социальных пространств и субкультур. Многочисленные исследования, к примеру, Л. Рэйни и Б. Веллмана, показывают, что: «…цифровые платформы размыли границы между онлайн- и офлайн-социальной жизнью, создав гибридные социальные сети, выходящие за пределы физических районов и распространяющиеся на транслокальные и транснациональные сферы» [3].

Таким образом, исследование функциональных характеристик и свойств цифровых платформ, проявляющихся в их влиянии на коммуникации, морфологию социальных сетей сознание и поведение молодежи, является важным фактором анализа современных внутрипоколенческих и межпоколенческих социальных изменений.

С точки зрения цифровой социологии, диалектическая противоречивость и бинарность функциональности цифровых платформ коллективного влияния проявляется в том, что, с одной стороны, они формируют слабые связи, обеспечивают коммуникацию, нивелирующую фактор пространственной удаленности и предоставляют доступ к разнообразной информации. Однако с другой стороны, по мнению Я. Ван Дейка, Т. По-елла и М. Де Ваала, сама архитектура платформ, используемые алгоритмы и возможности непосредственно влияют на специфику формирующихся моделей взаимодействия, видимости и влияния, тем самым неравномерно структурируя социальные сети [4].

Следовательно, морфология киберпространства цифровой платформы способна формировать контуры и графы не только онлайн, но и офлайн сетей, задавать рамки социальных отношений и взаимодействий, то есть не только предоставлять условия для развития, но и оказывать ограничивающее и сдерживающее воздействие. Так или иначе, специфика цифровой платформы включает созданные системными архитекторами и программистами форматы и фреймы коммуникаций, социальных отношений и социального обмена, внешне заданные и интернализируемые индивидом. Но нельзя утверждать, что мы имеем дело с исключительно односторонней коммуникацией, поскольку индивид выступает в качестве соучастника и символического со-создателя

киберпространства цифровых платформ, не только обеспечивающего необходимую для рефлексии и коррекции обратную связь, но и влияющего на телеологию, ценности, групповую динамику внутри сообщества и экспансию платформы во внешней среде.

В рамках данной проблематики, исследования Н. Ахмада и С. Путра показывают, что: «…более высокий уровень использования цифровых платформ связан с более крупными, разнообразными и взаимосвязанными социальными сетями. Эти характеристики сети, в свою очередь, значительно повышают вероятность участия молодежи в коллективных действиях, как онлайн, так и офлайн. Важно отметить, что результаты показывают, что, хотя использование цифровых платформ оказывает прямое влияние на коллективные действия, эта связь частично опосредована структурами социальных сетей» [5, с. 52]. То есть, важны размеры, конфигурация сетей, их разнообразие и социальная связанность, а влияние цифровых платформ, так или иначе, проявляется через формируемые на их основе социальные сети или измене-ние/преобразование уже имеющихся.

По мнению ученых, цифровые платформы, сами по себе, не мобилизуют молодежный активизм, а скорее его канализируют, изменяя «реляционную среду» в которой обращается информация, формируются отношения и социальный капитал.

С этими выводами согласуются данные исследований М. Диани и Д. МакАдама, также установившими положительную связь между степенью использования молодежью цифровых платформ и размерами, разнообразием и связанностью социальных сетей – цифровые платформы не мобилизуют людей напрямую, а скорее действуют путем перестройки реляционных структур, которые обеспечивают координацию и совместные действия [6].

Резюмируя вышеизложенное, можно утверждать, что цифровые платформы коллективного влияния формируют возможности для коллективного действия не столько посредством рекламных и агитационно-пропагандистских способов увеличения мотивации у пользователей, сколько воздействием на реляционные сетевые структуры.

На этом основании можно сформулировать и практические рекомендации различным сообществам, общественным организациям и педагогам, главная из которых заключается в том, что для увеличения инклюзии молодежи в какой-либо коллективный формат деятельности важен акцент не на доступе к цифровым технологиям, а на укрепление реляционных структур, то есть взаимосвязанности и разнообразия социальной сети.

В научной литературе, посвященной молодежному активизму и влиянию цифровых платформ на молодежь, прослеживается двойственное понимание их функциональности.

К положительным эффектам относят увеличение возможностей получения информации, сетевой онлайн мобилизации, влияющей на социальную мобилизацию офлайн, индивидуального и коллективного действия, интенсификация внутри- и межсетевых коммуникаций. Однако с другой стороны, цифровизация социальных отношений и взаимодействий может приводить к фрагментации сетей, формированию относительно автономных ее участков и узлов, объединенных отдельной повесткой и различающимися ценностями.

Разнообразие и легкость выбора контента и сообщества имеет и обратную сторону – индивид может выбрать более комфортную среду, для себя менее конфликтную и соответствующую его ценностям и взгляду на мир, не провоцирующую необходимость личностного развития и преодоления возрастных кризисов.

Цифровая консервация инфантилизма ведет к пассивному социальному поведению:

– замене социального активизма интернет-активизмом;

– слактивизму и кликтивизму как видам пассивного гражданского участия, носящих форму символических манифестаций и демонстрации участия.

Помимо этого, по мнению Н. Альнемра, алгоритмическая модерация цифровой платформы и встроенная в нее коммерческая логика производит цифровую селекцию и сегрегацию, приоритизируя мнения и ценности одних пользователей и сообществ и игнорируя и маргинализируя других [7].

Несмотря на распространенность пассивных форм молодежного активизма, цифровые платформы коллективного влияния предоставляют новые уникальные возможности проявления молодежной активности, мобилизации и коллективного действия. Как отмечает П. Гербаудо: «В то же время, специфические для платформы функции, включая хэштеги, группы, прямые трансляции, показали свою эффективность в формировании формулировок проблем, эмоциональном воздействии и координации в режиме реального времени, что имеет важное значение для мобилизации молодежи» [8]. Технический и социальный дизайн цифровых платформ является важным фактором, который необходимо учитывать при исследовании интернет-активизма и тех возможностей, которые они предоставляют молодежи.

Однако большинство исследователей не акцентируют исключительно технические возможности цифровых платформ в качестве ведущих факторов молодежного активизма, утверждая их в большей степени прикладной инструментальный характер. Консенсусный характер приобретает точка зрения, заключающаяся в том, что использование цифровых платформ опосредовано влиянием множества контекстуальных факторов, большинство из которых носят реальный, а не виртуальный, цифровой характер.

Наибольший эффект влияние цифровых платформ на молодежь обнаруживается в случае интегрированности онлайн-сетей в существующие социальные отношения, социальные общности, субкультуры и т.д. Когда киберпространство и цифровой мир не колонизирует мир повседневности (по аналогии с «колонизацией жизненного мира» системным миром у Ю. Хабермаса), а являются его взаимосвязанным отражением и выражением. У современной молодежи интернет-коммуникация связана с физическими и социальными взаимодействиями и отношениями в учебных учреждениях, местных сообществах, местах и учреждениях досуга и т.д., порождая гибридные формы идентификации, мотивации и способы мобилизации, которые охватывают как киберпространство, так и мир повседневности, офлайн-интеракций.

Следовательно, исследование влияние цифровых платформ на сознание и поведение молодежи невозможно без более широкого контекстуального рассмотрения, учитывающего влияние социальной структуры и стратификации, социальных институтов и их институциональных агентов, а также ингрупп, в которых проходит процесс социализации индивида. Поэтому стоит рассматривать влияние цифровых платформ на сознание и поведение молодежи как на уровне повседневности, так и на уровне социальных институтов и отдельных сфера жизни общества.

Результаты .

Новые цифровые коммуникационные технологии несут изменения в потреблении и восприятии информации и, в первую очередь, это касается молодежи, Погруженность в киберпространство меняет характер социального активизма и политических действий, порождает новые технологии социальной мобилизации.

Как следствие, цифровые платформы несут ряд принципиальных социотехнических и организационно-коммуникационных новшеств:

• 1)    снижают проблематичность участия в общественных инициативах и движениях;

• 2)    заменяют традиционные источники новостей и иного пользовательского контента;

• 3)    дают возможность удаленного и оперативного обмена информацией и координации действий субъектов, даже не имевших ранее опыта интерактивного взаимодействия;

• 4)    позволяют создавать виртуальные сообщества на «мягких связях» из интересантов и/или людей, разделяющих общие ценности;

• 5)    увеличивают спонтанность и гибкость гражданского участия и коллективных действий, но

вых технологий социальной мобилизации с использованием социальных сетей и мессенджеров;

• 6)    могут способствовать формированию сообществ, их координации и мобилизации безотносительно непосредственного воздействия существующих институтов и организаций, без опоры на руководящую иерархию;

• 7)    позволяют цифровым гражданским инициативам влиять на принятие общественных и политических решений.

Оптимистический взгляд на роль цифровых платформ в гражданской и политической социализации молодежи акцентирует их потенциал в становлении культуры и практик так называемого «самореализующегося гражданства» (AC), основанного на индивидуальных характеристиках и возможностях, включенности в сетевые сообщества и создание контента для новых цифровых медиа.

Самореализующееся гражданство (AC) взывает к жизни производный эффект в виде добросовестного гражданства (DC), основанного на принятии ответственности за свое локальное сообщество и общество в целом. Задача молодого гражданина в этой парадигме предполагает помимо принятия ответственности, определенный уровень информированности, цифровой грамотности и необходимость обеспечивать обратную связь между сообществами и социальными институтами и, в первую очередь, политическими институтами.

Однако развитие цифровых платформ не несет исключительно явные позитивные функции, способствующие росту возможностей коммуникации и активизма у современной молодежи, их эффекты обнаруживает дихотомический и даже амбивалентный характер.

К примеру, П. Хнгокчай выражает весьма распространенную научную позицию, раскрывающую негативную сторону влияния цифровых платформ на молодежный активизм [9]:

• 1.    Цифровое разрыв и цифровое неравенство, обусловленное неравенством доступа к информационно-коммуникационным технологиям различных регионов и социальных общностей (в том числе, различия в доступе среди молодежи увеличивают различия в жизненных шансах).

• 2.    Дезинформацию, потребление недостоверной информации, распространение манипулятивных практик, снижающих критическое мышление.

• 3.    Трансформацию социального активизма в интернет-активизм и его формы косвенного и пассивного участия (слактивизм, кликтивизм).

М. Стилинович и П. Чен исследуют роль влияния новых медиа на политическую активность моло-

• © Лушников Д.А., Долгополов К.А., Кузнецова О.Н.

дежи и приходят к ряду выводов об объективном характере их влияния на «дефицит» молодежного активизма:

«Во-первых, существует хорошо зарекомендовавшая себя модель современной политической мобилизации, которая использует как новые медиа, так и анализ больших данных, и которая может быть и уже эффективно применяется к молодежи в избирательных и неизбирательных контекстах.

Во-вторых, новые медиа, и особенно социальные сети, по своей природе не являются демократическими. Их широкое использование и распространение среди молодежи и людей старшего поколения не обязательно способствует развитию демократических ценностей. Это, в первую очередь, связано с типом участия, предоставляемым в формирующейся «экономике слежки» (surveillance economy)» [10, с. 241].

По мнению исследователей, алгоритмическая модель и централизованный редакционный контроль цифровых платформ лишает пользователей достаточных степеней свободы, чтобы можно было утверждать эгалитарность политической социализации и практик гражданского участия молодежи.

Эффект цифровых платформ, контролирующий поведение и взгляды личности и цензурирующий его контент, укладывается в понимание новой системы социального контроля, в рамках которой формируется не только вышеупомянутая «экономика слежки», но и само «общество контроля», весьма отличающееся от «дисциплинарного общества» М. Фуко возможностями тотального контроля за цифровыми данными.

Идеологемы и нарративы противостояния контролирующим усилиям государства и корпораций выражены у левой и леворадикальной молодежи в рамках восприятия и рефлексии марксистских концепций «отчуждения» и «эксплуатации», то есть акцентуации проблем социального неравенства в современном капиталистическом обществе. Правая и, в особенности, праворадикальная молодежь преломляет и осмысливает проблематику угроз новой системы социального контроля сквозь призму традиционной культуры, этнической и конфессиональной идентичности.

• У. Беннетт констатирует генерализацию и дифференциацию двух противоположных подходов в понимании изменения гражданственности молодежи в эпоху цифровой трансформации: «парадигмы вовлеченной молодежи» и «парадигмы отчужденной молодежи» [11].

В рамках парадигмы вовлеченной молодежи, она воспринимается как активный и заинтересованный субъект социальных изменений. Социальная пассивность и абсентеизм молодежи рассматривается не как присущие ей особенности, вина перекладывается на тормозящих и контролирующих ее активизм социальные институты: власть, СМИ и т.д.

Парадигма отчужденной молодежи утверждает естественный характер поколенческих изменений отношения молодежи к традиционным формам гражданственности и социального активизма. Отсюда и уход от социального активизма в интернет-активизм, к «потребительской политике», как консьюмеризации политического. Представляется очевидным, что драматизация социальной пассивности молодого поколения, в рамках парадигмы отчужденной молодежи, носит определенные черты «эйджизма» – возрастной дискриминации, обусловленной восприятием молодежи глазами представителей старшего поколения.

В современной науке эти две парадигмы, определенным образом, противопоставлены друг другу, но их дифференциация пока еще не носит дихотомического характера, поэтому позиции сторон могут сближаться, и есть точки этого сближения; к примеру, понимание необходимости синтеза информационно-коммуникативных технологий и социальных практик, в том числе и традиционных практик социального активизма.

Заключение .

В заключении можно выделить ряд характеристик влияния использования цифровых платформ на активность молодежи.

К явным позитивным следствиям их использования можно отнести:

• 1)    доступность участия в общественных инициативах и движениях;

• 2)    появление новых источников новостей и иного пользовательского контента;

• 3)    возможность удаленного и оперативного обмена информацией и координации действий субъектов;

• 4)    создание виртуальных сообществ на «мягких связях» из интересантов и/или людей, разделяющих общие ценности;

• 5)    повышение спонтанности и гибкости гражданского участия и коллективных действий;

• 6)    появление новых технологий социальной мобилизации с использованием социальных сетей и мессенджеров;

• 7)    формирование, координация и мобилизация сообществ без участия существующих институтов и организаций;

• 8)    возможность инициирования цифровых гражданских инициатив и их последующего влияния на принятие общественных и политических решений.

К основным негативным следствиям использования цифровых платформ на молодежный активизм следует отнести:

• 1)    цифровое неравенство и формирование цифрового разрыва;

• 2)    противоречие между алгоритмическими моделями и централизованным редакционным контролем цифровых платформ, и свободой в самовыражении социальной активности;

• 3)    распространение дезинформации, потребления недостоверной информации;

• 4)    распространение в киберпространстве манипулятивных практик, снижающих критическое мышление;

• 5)    новая система социального контроля, формирование «общества контроля» и «экономики слежки»; то есть, контроля и цензурирования поведения и взглядов индивида через селекцию его контента;

• 6)    угрозы и искушения трансформации социального активизма в интернет-активизм и его формы косвенного и пассивного участия (слак-тивизм, кликтивизм, «потребительская политика», консьюмеризация социального активизма и т.д.).

Резюмируя вышесказанное, можно констатировать, что влияние цифровых платформ на активность молодежи является перспективной научной тематикой, находящейся скорее в начале своего становления. Несмотря на наличие противоположных подходов («парадигмы вовлеченной молодежи» и «парадигмы отчужденной молодежи»), противоречия между ними снимаются посредством формирования интегрального подхода в понимании влияния цифровой среды на молодежный активизм, в котором данное явление стоит интерпретировать и рассматривать инструментально, а не ценностно-нагружено.