Законопроект об усилении уголовной ответственности за дезертирство - обратная сторона особых режимов освобождения от уголовной ответственности и наказания в период мобилизации, военного положения, в военное время

Введение .

В условиях проведения активных боевых действий перед военно-политическим руководством любого государства возникают объективные амбивалентные проблемы, которые, с одной стороны, требуют оперативного пополнения боевых соединений личным составом из числа резервов, а с другой стороны – требуется усиление воинской дисциплины в подразделениях, которые пополняются личным составом из числа резерва.

Военно-политическим руководством страны вопрос о пополнении подразделений Вооруженных Сил Российской Федерации (далее – ВС РФ) личным составом в условиях проведения Специальной военной операции (далее – СВО) был решен путем объявления частичной мобилизации в Российской Федерации, принятием Федерального закона от 24 июня 2023 г. № 270-ФЗ «Об особенностях уголовной ответственности лиц, привлекаемых к участию в специальной военной операции» и последующей его отменой, внесением изменений в Федеральный закон от 28.03.1998 № 53-ФЗ (ред. от 29.09.2025 г.) «О воинской обязанности и военной службе» (далее – Федеральный закон № 53-ФЗ), в Федеральный закон от 26.02.1997 № 31-ФЗ (ред. от 23.03.2024) «О мобилизационной подготовке и мобилизации в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 31-ФЗ) и последующим дополнением отечественного уголовного законодательства ст. 781, 802 УК РФ и ч. 31 ст. 86 УК РФ.

Также напомним, что в на первоначальном этапе проведения СВО, для ведения боевых действий органами военного управления использовались силы и средства частных военных компаний (далее – ЧВК), руководство которых активно привлекало лиц, отбывающих уголовные наказания, в ряды ЧВК, что создавало перед руководством ЧВК определенного рода трудности, связанные с проникновением криминальных устоев и традиций в структуры ЧВК. Однако, как нам представляется, ЧВК находились вне правого поля, что давало их руководителям определенного рода правовой карт-бланш, позволявший применять различные меры для поддержания дисциплины в структурных подразделениях ЧВК, которые не применимы в условиях ВС РФ.

Обсуждение . Результаты .

Внесение изменений в ст. 34 Федерального закона № 53-ФЗ и в ст. 17 Федерального закона № 31-ФЗ, дополнение уголовного законодатель- ства ст. 781 и 802 УК РФ предоставило возможность комплектования резервов для ВС РФ за счет лиц, находящихся последствием и осужденных. Привлечение данной категории граждан к службе в подразделениях ВС РФ и выполнению боевых задач обладает определенного рода криминогенными рисками в силу наличия у них криминального опыта и антисоциальных установок, что соответственно требует особого, повышенного контроля за состоянием дисциплины и законности в подразделениях со стороны командования.

Вопросы, связанные с поддержанием дисциплины и законности в войсках уголовно-правовыми средствами, были и остаются одними из актуальных вопросов, а в сложившихся современных военно-политических условиях эти проблемы приобретают особое значение, когда обеспечение незыблемости воинской дисциплины и правопорядка становится одним из ключевых факторов обеспечения обороноспособности государства и своевременного выполнения боевых задач.

Преступления против порядка прохождения военной службы и, в первую очередь, дезертирство (ст. 338 УК РФ) и самовольное оставление части или места службы (ст. 337 УК РФ) наносят прямой ущерб боевой готовности подразделений.

Историко-правовой анализ, проведенный И.И. Пановым, показывает, что на протяжении всей истории российского государства данные деяния рассматривались как одни из наиболее опасных воинских преступлений, а в периоды военных действий ответственность за них существенно ужесточалась [1, c. 14–17].

Результаты научных исследований констатируют, что уклонения от военной службы традиционно занимают значительный удельный вес в структуре воинской преступности.

По данным, приведенным И.И Пановым, в период с 1997 по 2000 гг. из 15 454 осужденных военнослужащих 39,6 % были осуждены по ст. 337 УК РФ, а 14 % – по ст. 338 УК РФ [1, c. 4].

Анализ, проведенный В.А. Шаповаловым, выявил устойчивую тенденцию роста судимости военнослужащих по призыву за уклонения от военной службы с 1998 по 2008 гг. (более чем в 2 раза) [2, c. 3].

Приведенное свидетельствует о распространенности исследуемых общественно опасных деяний.

Кроме этого, исследователи отмечают, что преступное уклонение от военной службы сопряжено с иными воинскими и общеуголовными преступлениями [1, с. 5–6; 2, c. 3], что дает основание утверждать о криминальной деформации сознания военнослужащего, и соответственно повышении общественной опасности личности.

В целом оба вышеприведенных тезиса свидетельствуют об высокой общественной опасности дезертирства и самовольного оставления воинской части, их негативное влияние на воинскую дисциплину, боеспособность войск и необходимость эффективного уголовно-правового противодействия.

Лицо, совершившее одно из преступлений против установленного порядка несения воинской службы, в отношении которого принималось решение об условном освобождении от уголовной ответственности или лицом, в отношении которого производство по уголовному делу приостановлено по ходатайству командования воинской части (учреждения) в случаях, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, пренебрегает доверием государства и общества, которые предоставили данному лицу право на искупление вины и последующую социальную реабилитацию.

Исследуемый законопроект вводит особоквали-цифрованные составы преступлений (например, ч. 22 ст. 337, ч. 4 ст. 338 УК РФ), предусматривающие суровое наказание для лиц, совершивших преступления против военной службы, если они были освобождены от уголовного наказания условно в соответствии со ст. 802 УК РФ, либо в отношении которых уголовное дело было приостановлено по ходатайству командования в порядке ст. 781 УК РФ [3, c. 3–6].

Как нам представляется, эта мера направлена на пресечение рецидивной преступности среди военнослужащих, создавая действенный правовой барьер для лиц, уже проявивших устойчивое пренебрежение к уголовно-правовым запретам, но по тактическим или кадровым соображениям оставленных в строю, либо принятых на воинскую службу. Назначение таким лицам наказания в виде лишения свободы на длительные сроки (согласно законопроекту до 20 лет за дезертирство по ч. 4 ст. 338 УК РФ) имеет ярко выраженное превентивное значение.

Важно отметить, что законопроект не ограничивается одной статьей о дезертирстве, а вносит изменения во всю группу норм о преступлениях против порядка пребывания на военной службе (ст. 337, 338, 339 УК РФ). Такой подход был рекомендован Верховным Судом Российской Федерации в его официальном отзыве о законопроекте, где указано: «Совершение в особые периоды указанных преступлений... наряду с

дезертирством также посягает на военную безопасность Российской Федерации, особенно учитывая соотношение преступлений... с преобладающим наличием последних в несколько десятков раз» [4, c. 12–13]. Это демонстрирует, что законопроект подготовлен с учетом мнения правоприменительной практики и направлен на системное решение проблемы.

Отметим, что предложенная Правительством Российской Федерации юридическая техника закрепления дополнительных признаков, характеризующих специального субъекта преступления в исследуемом законопроекте, используется впервые, однако, обозначим, что дополнительные уголовно-правовые характеристики специального субъекта преступления законодателем при конструировании уголовно-правовых запретов используются, в последнее время довольно часто, например п. а) ч. 5 ст. 131 УК РФ (изнасилование совершенное лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего), ч. 2 ст. 2641 УК РФ (управление автомобилем либо другим механическим транспортным средством лицом, находящимся в состоянии опьянения, имеющим судимость за совершение в состоянии опьянения преступления, предусмотренного ч. 2, ч. 4 или ч. 6 ст. 264 УК РФ). Это дает основание утверждать, что законодатель таким образом объективизирует признаки общественной опасности личности в степень и характер общественной опасности преступления. В данном случае следует привести тезис, высказанный В.Н. Куфлевой о том, что законодатель инкорпорирует опасность личности в структуру опасности преступления, и тем самым – в структуру основания уголовной ответственности; по ее справедливому мнению, общественная опасность преступления – это дуализм опасности деяния и опасности личности. Деяние создает основание для ответственности, а личность преступника определяет её содержание. [5, с. 626]; она права, когда указывает на то, что идеи по интеграции данных об опасности личности в структуру опасности деяния методологически несостоятельны, приводят к смешению источников опасности и вносят путаницу в рассуждения о механизме уголовно-правового регулирования [6, с. 161].

Признавая необходимость и целесообразность принятия исследуемого законопроекта следует указать на, что государство, применяя нормы и положения, предусмотренные ст. 781 или 802 УК РФ, предоставляет лицу, совершившему преступление, возможность искупить свою вину без учета многих «классических» требований, связанных с признанием вины, примирением с потерпевшим, возмещением причиненного вреда, необходимых для освобождения от уголовной ответственности либо наказания. Такого рода лицо, априори, обладает общественной опасностью, которая связана с его предшествующей криминальной деятельностью, а реакция госу- дарства на его предшествующее преступление является вынужденной и обусловлена особыми периодами, и при совершении этим лицом нового преступления вполне обоснованно можно говорить о том, что лицо, неоднократно совершившее преступления демонстрируют устойчивость своих преступных мыслей [7]; однако, при всем этом является спорным суждение А.А. Саркисян о том, что общественная опасность личности преступника не имеет самостоятельного значения для криминализации и должно лишь дополнять субъективную сторону преступления и учитываться при определении степени общественной опасности посягательства и выборе мер уголовно-правового воздействия [8, с. 58].

Как нам представляется обратную картину нам демонстрирует отечественный законодатель в исследуемом законопроекте.

Заключение .

В качестве вывода по данному материалу следует указать на то, что законопроект № 1024060-8 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» является научно обоснованным, своевременным и адекватным ответом на современные вызовы в сфере обеспечения воинской дисциплины и военной безопасности.

Усиление уголовной ответственности в отношении лиц, к которым государство проявило снис- хождение и предоставило возможность приобрести новый социальный статус «Защитника Отечества» и которые пренебрегли им, является справедливой и оправданной мерой.

Санкции, предусмотренные исследуемым законопроектом органично дополняют действующие уголовно-правовые нормы, повышая при этом степень и характер общественной опасности квалифицированных и особо квалифицированных составов преступлений.

Введение особо квалифицированных составов для особых периодов и усиление ответственности для «особых» военнослужащих позволят:

– устранить существующий правовой вакуум;

– повысить превентивное и карательное воздействие уголовного закона;

– укрепить состояние воинской дисциплины и правопорядка в Вооруженных Силах РФ в условиях специальной военной операции.

Таким образом, принятие законопроекта № 1024060-8 является не только целесообразным, но и необходимым шагом для укрепления воинской дисциплины в подразделениях Вооруженных Силах РФ, что, как следствие, найдет свое отражение в повышении обороноспособности Российской Федерации и соответствует стратегическим интересам государства.