Земельная собственность в истории монархической России: политико-правовой обзор

В российской истории земельная собственность как правовая категория претерпела необычайно противоречивую эволюцию. В этом плане Россия была одной из немногих стран вообще в истории, а среди мировых держав единственная, где в определенный период (в годы существования советского государства, то есть семьдесят четыре года), полностью была ликвидирована частная собственность на землю, после чего, когда распался СССР, и уже в Российской Федерации частная собственность на землю была реанимирована. Что касается монархического периода (до революционных событий 1917 г.), то в нем также имелись свои особенности и также было немало противоречий. Довольно долго законов о земле не было, поэтому о земельной собственности можно судить по иным источникам. Так, в период до Древнерусского государства преобладало родовое владение земельной собственностью [1, с. 14-15], которое, в свою очередь, возникло из естественного развития организации человеческого сооб- щества. М.Ф. Владимирский-Буданов по этому поводу писал, что как только люди переходят на оседлый образ жизни и занимаются земледелием, у них появляется потребность иметь свой интерес, то есть право на свой участок земной поверхности, необходимый для устройства жилища, обработки земли и иных хозяйственных целей [2, с. 494]. По мере укрепления государственности расширялось число субъектов права земельной собственности: ими были прежде всего сами князья как главы государств и бояре, дружинники и другие представители высших сословий (вотчинные земли), а также церковь (монастырские земли). Что касается крестьян, то до появления в Древней Руси крепостного права на свободных общинных землях «сидели» смерды, которые изначально были свободными, но мере захвата земли феодалами они попадали к последним в зависимость - сначала экономическую, а затем значительная часть крестьян вынужденно переходила в крепостное сословие [3, с. 69].

При отсутствии законов земельная собственность регулировалась обычным правом. Соответственно не было четких критериев дифференциации земель на государственные, корпоративные (церковные) и частные, равно как еще не были развиты институты правомочий владения, пользования и распоряжения земельной собственностью. Формировались типичные отношения «сюзерен-вассалы» [4, с. 73], стал формироваться институт вотчин как постоянных землевладений конкретных лиц, и, что принципиально, вотчинная собственность стала находить юридическую защиту, в том числе и в Русской Правде. Развивался также институт монастырских вотчин. И вот как раз вотчина стала тем политико-экономическим механизмом, благодаря которому в российском раннем феодализме удалось совершить мощный скачок в правовом развитии земельной собственности, поскольку земельные вотчины стали описываться, а их передача - оформляться в виде грамот. Этот процесс активизировался при ИванеIII, что во многом объясняется процессом объединения русских княжеств, при этом расширение территории позволяло использовать присоединенные земли в качестве вознаграждения для наиболее верных служилых великого князя (царя), но на иных, чем вотчинное владение, условиях, а именно на условии продолжения службы, по окончания которой земельное поместье могло быть передано ему в пожизненное владение, могло быть передано наследникам в случае продолжения ими службы либо другому служилому, а отставник получал иное более скромное пособие на старость. В целом же помещики («по-местники») являлись лишь «держателями» земли [5, с. 51]. В дальнейшем институт поместного землевладения довольно активно расширялся, и, более того, именно этот институт становился опорой великокняжеской (царской) власти.

При этом социальные отношения складывались таким образом, что крестьяне находились в приниженном положении, то есть, они могли лишь обрабатывать землю, не имея на нее права собственности, причем это касалось не только крепостных крестьян, но и иных крестьян, когда земля находилась в общинном владении, причем община не являлась собственником земли, то есть не могла ею распо- ряжаться с точки зрения отчуждения, а осуществляла лишь правомочие землепользователя в определенных государством пределах. В таких условиях статус государственной земельной собственности, опять же в современном понимании, оставался неопределенным, а если точнее, то ее как самостоятельного вида собственности не выделялось, и это несмотря на формирование Централизованного Русского государства. Судебники 1497 г. и 1550 г., равно как и Соборное уложение 1649 г. ясности в регулирование данного аспекта не внесли [6, с. 173]. Вместе с тем законодательство, особенно Уложение и последующие акты, уже довольно детально регулировало особенности как вотчинного, так и поместного землевладения. Дело в том, что государственность в Московской Руси олицетворял сам великий князь (царь), следовательно, все, чем он владел, считалось, с одной стороны, государственной собственностью, а с другой стороны земельные владения великого князя являлись его собственностью как физического лица, поскольку он мог распоряжаться ими по своему усмотрению в гражданско-правовом смысле, в том числе, в частности, передавать по завещанию, на что уже обращалось внимание в литературе[7,с. 53].

Кроме того, нужно учитывать, что, поскольку Россия к концу ХVII в. уже фактически сформировалась как абсолютная монархия, то и все иные землевладения (помимо принадлежащих лично царю и, естественно, неприкосновенные) могли изменить свой статус по велению монарха. Такое положение в своей основе продолжалось довольно длительное время. Вместе с тем по мере развития экономических отношений в России значимость земли как особого вида имущества неуклонно повышалась. Соответственно государство регулировал отдельные стороны земельно-правовых отношений. Так, в эпоху Петра I оживился гражданский оборот, следствием чего стал меняться правовой режим земли, которая стала причисляться к «недвижимому имуществу» (в отличие от «живота», то есть движимого имущества) – этот термин впервые официально появился в известном петровской указе об единонаследии [8]. Во второй половине ХVIII в. право на землю для помещиков перестало зависеть от службы; владение поместьями, ставшее к тому време- ни основной формой землевладения, трансформировалось в полноправную собственность, и в целом было сформировано монопольное право собственности на землю для представителей высших сословий. При Екатерине II стали выделяться также городские земли в результате проведенной городской реформы 1785 г. [9] Тогда же впервые на общественное суждение был вынесен вопрос о земельной собственности применительно к крестьянам. Так, для в рамках Вольного экономического общества был поставлен вопрос о том, что для общества более полезно – чтобы крестьянин имел землю в своей собственности или же достаточно, чтобы он имел право собственности на движимое имущество, и до каких пределов может «простираться» право крестьянина на земельную собственность [10, с. 201]. Было получено более ста развернутых ответов, и первая премия досталась де Беарде, который однозначно высказался в том духе, чтобы дать крестьянину в собственность ту землю, которую он обрабатывает, поскольку это лучший способ «поощрить хлебопашцев». Однако такого рода предложения не имели никакого практического действия и представителями земельной аристократии принимались в штыки.

Да и сама Екатерина II, увлекавшаяся европейскими либеральными идеями, ввиду чего и стала возможной дискуссия в Вольном экономическом обществе, в принимаемых решениях ни разу не поставила под сомнение право помещиков иметь в своей собственности имения и крепостных крестьян. И более того, в известном акте о «правах, вольностях и преимуществах» дворянства [11] закреплялось право собственности дворян, помимо «поверхности земли», также и на полезные ископаемые, находящиеся под этой поверхностью. В самом начале ХIХ в. было положено начало существенным изменениям в системе отношений земельной собственности. Так, в соответствии с указом 1801 г. получили право приобретать землю в собственность такие категории лиц, как представители купечества, мещанства и «всем пользующиеся городским правом», а также следующие группы крестьян: государственные, «к какому бы они ведомству не принадлежали», и отпущенные от помещиков на волю. Тем самым монополия дворянства как привилегированного сословия на земельную собственность оказалась в определенной степени разрушенной. Такой поворот событий отражал ускоренное развитие в России капиталистических отношений, в которых все большее участие принимали и крестьяне, не находившиеся в крепостной зависимости [3].

Важно также заметить, что в первой половине ХIХ в. начинают развиваться договорные отношения между помещиками и крепостными крестьянами (как отдельными крестьянами, так и селениями-общинами), когда помещикам дозволялось на условиях, которые они сами определяли, отпускать своих крестьян на волю с землей – согласно принятому в 1803 г. указу [12], однако в практике он применялся очень редко. То же касалось и подобного указа 1842 г. [13] Позже, уже к началу либеральных реформ 1860-х гг., и имея в виду прежде всего, разумеется, отмену крепостного права, в сфере земельных отношений, помимо сословного землевладения, выделялось еще несколько категорий земель, в том числе: казенные (государственные) земли, удельные земли, земли духовенства, майоратные земли, городские земли, земские земли, а также земли сельских обществ и земли юридических лиц (учреждений) [3]. После 1861 г. субъектом земельной собственности стала крестьянская земельная община, также стало увеличиваться число собственников из числа самих крестьян, более широкое распространение стала получать аренда земли. В ключевом акте крестьянской реформы – Общем положении о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости [14], если иметь в виду отношения собственности на землю, указывалось, что крестьяне получали право свободно распоряжаться своим имуществом, при этом помещики сохраняли собственность на ранее принадлежавшие им земли, но обязывались предоставить крестьянам в пользование «усадебную оседлость», а также полевой надел, необходимые «для обеспечения быта и выполнения крестьянами обязанностей перед правительством и помещиком». За пользование этой землёй крестьяне обязывались отбывать барщину или, по соглашению с помещиком, платить оброк, причем новый закон не позволял отказываться от этого в течение девяти лет. Однако наделение землей крестьян сопровождалось рядом довольно существенных обременений для них. Позже вопрос наделения землей был решен и в отношении государственных крестьян. Это было сделано путем издания специального закона – Указа «О поземельном устройстве государственных крестьян в 36 губерниях» от 24 ноября 1866 г. [15]. За государственными крестьянами сохранялись земельные участки, которые до этого находились у них пользовании. Предусматривались также особенности реализации крестьянской реформы в различных регионах, в отношении отдельных категорий лиц.

В целом крестьянская реформа осуществлялась с большим трудом, и запланированные рубежи так и не были достигнуты. В начале ХХ в. подъем революционного движения заставил государственную власть предпринять ряд мер, направленных на расширение возможностей для крестьян стать собственниками земли, поскольку реализация крестьянской реформы с точки зрения расширения количества земельных собственников происходила с большими трудностями, и те результаты, которые имели место в 1860-70-х гг., в начале ХХ в. уже не могли удовлетворить общество – слишком много уже прошло времени с 1861 г., а ситуация на рубеже ХIХ-ХХ вв. практически не изменялась в лучшую сторону, поскольку «реформа 1861 года была проведена крайне непоследовательно. Остались незыблемыми помещичья собственность на землю и крестьянская община, а землеустроительные работы в ходе реформы привели к появлению проблемы безземелья и малоземелья в центральных регионах страны» [16].

Тогда и был разработан проект аграрной реформы (1906 г.), получившей название столыпинской, поскольку именно Столыпин являлся ее инициатором. Основные направления реформы были определены в Указе от 9 ноября 1906г. [17], а также в ряде других актов по более конкретных вопросам землевладения и землепользования, в том числе предусматривалось переселение крестьян из европейской части России в Сибирь. Суть реформы заключалась в том, что крестьянская семья получала право свободного выхода из сельского общества с получением в собственность выделенного надела, при этом такой крестьянин имел право пользоваться находившимися в собственности сельского общества угодьями, которые не подлежали разделу. Дополнительный стимул выйти из общины имели зажиточные крестьяне, поскольку они сохраняли в своей собственности те земли, которыми фактически постоянно владели (если в течение последних 24 лет эти земли не подлежали переделу). К такой реформе подтолкнуло и то обстоятельство, что многие помещики были встревожены подъемом революционного движения в России и продавали свои имения. Столыпин полагал целесообразным, чтобы Крестьянский банк скупал эти земли, разбивал на участки, а затем по приемлемой цене продавал крестьянам. Тогда безземельные крестьяне в общинах смогут перейти на банковские земли, в общинах прекратятся бесконечные переделы земли, сельскохозяйственное производство обретет стабильность, а в перспективе община как отжившая форма землевладения должна была отмереть [3].

Кроме того, реформа предусматривала стимулы к переселению крестьян в Сибирь, где было много неосвоенных земель (переселенцам предоставлялись большие земельные участки, денежные пособия, налоговые льготы, трёхлетняя отсрочка от воинского призыва и др.). Сам Столыпин по поводу реформы неоднократно выступал перед депутатами Государственной Думы, в частности, 5 декабря 1908 г. он, в частности, говорил, что «личный собственник властен распоряжаться своею землей, властен закрепить за собой свою землю, он может прикупить себе земли, может заложить ее в Крестьянский банк, может продать ее. Весь запас его разума, его воли находится в полном его распоряжении – он кузнец своего счастья. Все силы и законодателя и Правительства должны быть обращены к тому, чтобы поднять производительные силы единственного источника нашего благополучия – земли. Применением к ней личного труда, личной собственности, приложением к ней всех народных сил необходимо поднять нашу обнищавшую, нашу слабую, нашу истощенную землю, так как земля – это залог нашей силы в будущем, земля – это Россия» [18, с. 174]. В результате проводимых реформ к крестьянам к 1910 г. перешло более половины сельскохозяйственных земель. Однако в 1911 г. Столыпин был убит, а в 1914 г. началась Первая мировая война, и реформа так и осталась незавершенной, имея ввиду большие бюрократические препятствия для переселенцев в Сибирь, в результате чего «большинство переселенцев предпочитало общинную форму землепользования хуторам и отрубам» [19, с. 92] (на это счет есть и другие работы [20]).

В литературе отмечается, что эволюция форм собственности на землю от феодальных к буржуазным в императорской России так и не завершился ввиду непоследовательной и половинчатой политики царизма в этом вопросе [21, с. 8]. Такая оценка представляется неоднозначной. Действительно, накануне 1917 г. из 135 тыс. земельных общин земля оставалась общинной собственностью в 110 тыс. общин. Однако при этом четверть крестьянских хозяйств, тем не менее, уже имели в личной собственности землю, что привело к расслоению крестьянства. Прекращение реформы лишь закрепило расслоение среди крестьян, что послужило в дальнейшем катализатором трагических событий в советской деревне.

В итоге в результате всех преобразований на исходе Российской империи были сформированы следующие виды земельной собственности: государственные земли («не принадлежащие никому в особенности»); монастырские земли; майоратные земли (на основе потомственного владения); частновладельческие земли; посессионные земли; общественные земли. Это было закреплено в земельном ческая практика явно опережало законодателя, и власть не смогла в течение почти полувека (после 1861 г.) предложить самой многочисленной группе землепользователей – крестьянам – более или менее оптимальный, понятный и стабильный статус собственника земли и справедливые правила наделения земельными участками из бывших помещичьих, а позже общинных земель, все большую популярность в российском обществе стала получать социал-демократические идеи по решению земельного вопроса, который после 1917 г. был решен концептуально принципиально по-другому: земля объявлялась общенародным достоянием, частная собственность на землю была отменена полностью (были только пользователи земельными участниками на определенных условиях), землей распоряжались органы власти, сформированные на основе выборов. В советской России эта концепция не без труда и ряда драматических событий, но смогла стать реализованной. Но всё же эта концепция после 1991 г. не устроила общество, и частная собственность на землю в России была возвращена и закреплена конституционно. Но и сейчас, спустя уже 35 лет после распада СССР, социально-экономическая земельная практика в России остается нестабильной, и в этой сфере проблемы, похоже, только накапливаются [22; 23; 24 и др.], а значит поиск сбалансированной концепции будет продолжен.

законодательстве, однако социально-экономи-