Человек из неолитического захоронения могильника Крохалёвка-5 (Верхнее Приобье): антропологические особенности и происхождение

Количество качественных археологических и, в первую очередь, антропологических источников по истории мезолита – неолита невелико, и они представлены неравномерно в пространстве Северной Евразии. С одной стороны, региональная специфика этих источников отражает объективные процессы концентрации людей в наиболее благоприятных для проживания разных ландшафтных районах в условиях постледниковья. С другой стороны, каждый раз новые материалы мезолита – неолита демонстрируют уникально сть и определенное своеобразие, фактически не позволяющие их строго классифицировать как комплексы поздних эпох. Некоторую сложность в изучении антропологической динамики населения вызывает все еще малое количество радиоуглеродных дат для мезолитических и неолитических захоронений. Опыт последних лет датирования могильников эпохи неолита показывает, что погребения, ранее воспринимавшиеся как синхронные, содержат разновременные материалы этой эпохи [Кирюшин и др., 2021, с. 26]. В отдельных случаях в известных ранее неолитических комплексах выделяются захоронения мезолитического времени и бронзового века. Все эти обстоятельства ставят в приоритет сравнительное изучение палеоантропологических источников на индивидуальном, а не межгрупповом уровне и в совокупности с их радиоуглеродным датированием.

Исследование и обобщение краниологического материала неолита и эпохи бронзы с южных территорий Западной Сибири и Алтае-Саянского нагорья позволили выделить два основных антропологических суперстрата для центральных районов Северной Евразии – северную и южную евразийские формации [Чикишева, 2012, с. 180]. Первая географически занимает север Русской и Западно-Сибирскую равнину, а вторая – горно-степные территории южных регионов Северной Азии. Эти крупные антропологические группы имеют различия, но в расоводиагностическом отношении характеризуются протоморфным комплексом морфологических черт. Данное обстоятельство актуализирует исследование генезиса этих суперстратов и реконструкцию динамики популяционных механизмов их формирования. Территория Верхнего Приобья является контактной зоной для представителей обеих формаций, что и создает определенную мозаичность при выделении антропологических и археологических признаков. Тем не менее каждый новый хорошо атрибутированный и датированный комплекс из этого региона имеет большое значение для понимания времени и обстоятельств как формирования расогенетической структуры населения, так и сложения специфических аспектов материальной и духовной культуры.

Археологический контекст

Анализируемый индивид происходит из погр. 33 могильника Крохалёвка-5, распложенного в 21 км к северо-западу от г. Новосибирска (Коченевский р-н Новосибирской обл.). Памятник находится на первой надпойменной террасе правого берега Чик-Чаусской проточно-озерной системы (территория Кудряшовского бора), являющейся древним рукавом Оби на ее левобережье. Погребение индивидуальное, нарушенное, совершено в глубокой яме (1,5 м от уровня древней поверхности). Человек был захоронен в вытянутом положении на спине, головой на север (вниз по течению относительно Оби и ближайшей протоки). In situ находились только ко сти стоп и, вероятно, череп. Большинство костей посткраниального скелета залегало компактно, вне сочленения, бессистемно в нижних горизонтах северной части ямы. Анализ комплектно сти показал, что в захоронении находились практиче ски все кости, за исключением обеих бедренных. Морфология нижней части ямы в районе изголовья, а также наличие древесного тлена на дне в северной половине камеры позволяют предполагать, что в могиле была часть деревянной лодки, в которой располагалось тело человека. Использование в погребальном обряде неолитического населения лодки как символического транспортного средства для перехода в иной мир – факт уникальный и зафиксированный главным образом по поздним, этнографическим, свидетельствам погребальной практики западносибирских народов. В средний период неолита (синхронно крохалевскому захоронению) сходные мифоритуальные представления, связанные с лодкой, встречаются в материалах Нижнего Приобья, где ее символика проявилась в виде специфиче ских миниатюрных ладьевидных емко стей из глины [Ошибкина и др., 1996, с. 262].

Сопроводительный инвентарь со стоит только из каменных изделий (тесло, наконечники, бифас). Предметы с подобными морфологическими и метрическими характеристиками типичны для верхнеобской культуры периода развитого неолита [Молодин, 1977, c. 10–25]. Радиоуглеродная дата (6 122 ± 42 л.н., UBA-39724), полученная по кости человека, определяет калиброванный возраст комплекса в пределах последней четверти VI тыс. до н.э. Однако с высокой долей вероятности можно предполагать влияние на антропологический материал пресноводного резервуарного эффекта, поэтому, скорее всего, захоронение относится к середине V тыс. до н.э.*

Материалы и методы

Материалом для палеоантропологического исследования стали останки мужчины, умершего в возрасте 25–30 лет. Получены краниометрические, одон-тоскопические и остеометрические характеристики. Краниометрические данные индивида были оценены в контексте индивидуальной изменчивости этих параметров у людей мезолитического и неолитического времени Северной Евразии**. Для привлечения к анализу максимально возможного состава выборки, рассматриваемой как генеральная совокупность, мы исключили из набора признаков характеристики переносья на уровне дакриона, симотическую ширину и угол наклона лба, т.к. у большинства индивидов они неизвестны. Анализ проводился методом главных компонент в программе STATISTICA v.10.

Большой объем сравнительных данных с территории Сибири, Восточно-Европейской равнины и Центральной Азии мы распределили по регионам на основании предшествующих антропологических исследований, согласно которым в неолите основное пространство популяционных связей для Западной Сибири находится в их границах [Чикишева, 2012, с. 59–60; Чикишева, Поздняков, 2021]. Выделение регионов по географическому принципу в определенной степени условно, т.к. мы опираемся на данные о современных ландшафтно-климатических условиях и понимаем, что в эпоху неолита границы природных зон могли быть смещены. Однако локально-территориальная структура распределения палеоантропологического материала важна, так же как и культурно-хронологическая, для понимания особенностей взаимосвязей и взаимодействий популяций. В итоге в статистическом анализе участвуют характеристики 58 индивидов, отнесенных нами к 11 локально-территориальным группам (табл. 1): верхнеобской (объединяет погребения, расположенные в бассейне верхнего течения р. Оби), алтае-саянской (Горный Алтай, Красноярско-Канская лесостепь и Кузнецкая котловина), западносибирской лесостепной (Барабинская лесостепь, Среднее и Павлодарское Прииртышье), уральской (Приуралье и Зауралье), волго-уральской (междуречье Волги и Урала), восточноевропейской (объединяет погребения в центральной части Восточно-Европейской равнины с ямочно-гребенчатой керамикой и волосовской культуры), мезолитической из северо-западной части Восточно-Европейской равнины, забайкальской, прибайкальской, якутской, центральноазиатской.

Морфологические особенности палеоантропологического материала

Останки мужчины имеют отличную сохранность, позволяющую получить максимальный набор характеристик для оценки антропологического статуса и определения его места в генеральной совокупности индивидов населения мезо-неолита Северной Евразии (табл. 2, 3).

Морфология черепа. Мозговой отдел в целом характеризуется небольшими (на границе малых и средних значений признака) продольным, поперечным и высотным диаметрами и мезоморфными пропорциями. На фоне плавных очертаний свода в вертикальной и латеральной норме (соответственно сфеноидной и эллипсоидной формы) окципитальный контур промежуточный между крышевидным и сводчатым. Сосцевидные отростки развиты очень сильно и направлены вперед. Рельеф выйных линий выражен умеренно. Затылочный бугор едва наме-

Таблица 1 . Индивидуальные краниологические материалы, привлеченные к сравнительному анализу

№	Географический регион	Местонахождение	Датировка	Источник
1	2	3	4	5
1	Верхнее Приобье	Крохалёвка-5, погр. 33	Середина V тыс. до н.э.	Данные авторов
2	То же	Ордынское-1, погр. 1	Неолит	[Алексеев, 1961]
3	»	Иня-4	»	[Шпакова, Мыльникова, 1998]
4	»	Фирсово XI, погр. 9	»	[Солодовников, Тур, 2017]
5	»	Фирсово XI, погр. 14, ск. 1	»	[Там же]
6	Алтае-Саянское нагорье	Усть-Иша, погр. 4	IV тыс. до н.э.	[Дрёмов, 1986]
7	То же	Усть-Иша, погр. 8	IV тыс. до н.э.	[Там же]
8	»	Солонцы, погр. 4	Середина IV тыс. до н.э.	[Кунгурова, Чикишева, 2002]
9	»	Солонцы, погр. 3	Середина IV тыс. до н.э.	[Там же]
10	»	Базаиха, погр. 1	III тыс. до н.э.	[Алексеев, 1961]
11	»	Базаиха, погр. 2	III тыс. до н.э.	[Там же]
12	»	Долгое озеро, № 4	Неолит	[Герасимова, 1964]
13	»	Перевозное, погр. 1	III тыс. до н.э.	[Алексеев, 1961]
14	»	Васьково-4, погр. 3	Неолит	[Чикишева, 2012]
15	»	Заречное-1, кург. 4, погр. 6	»	[Дрёмов, 1997]
16	Западносибирская лесостепь	Протока, погр. 4Б	V тыс. до н.э.	[Полосьмак, Чикишева, Балуева, 1989]
17	То же	Сопка-2, погр. 61Е	VI тыс. до н.э.	[Чикишева, 2012]
18	»	Венгерово-2А, комплекс 2, погр. 1, ск. 17	Конец VI тыс. до н.э.	[Чикишева, Поздняков, Зубова, 2015]
19	»	То же, погр. 2, ров	Конец VI тыс. до н.э.	[Там же]
20	»	Омская стоянка, погр. 3	Неолит	[Багашёв, 2003]
21	»	Шидерты-3	Вторая половина IV тыс. до н.э.	[Яблонский, 2002]
22	Забайкалье	Падь Токуй	Середина VI тыс. до н.э.	[Васильев и др., 2018]
23	»	Фофаново, погр. 6	Середина VI тыс. до н.э.	[Герасимова, 1992]
24	»	Фофаново, погр. 15	Конец IV – конец III тыс. до н.э.	[Там же]
25	»	Фофаново, погр. 41	Конец IV – конец III тыс. до н.э.	»
26	»	Фофаново, погр. 2	Конец IV – конец III тыс. до н.э.	»
27	»	Фофаново, погр. 18	Конец IV – конец III тыс. до н.э.	»
28	»	Фофаново, погр. 5	Конец IV – конец III тыс. до н.э.	»
29	»	Шилка	Неолит	[Левин, 1953]
30	Уральский регион	Шигирский торфяник, № 1-841	Ранний неолит	[Багашёв, 2003]
31	То же	То же, № 162	То же	[Дебец, 1953]
32	»	Бурановская пещера	»	[Там же]
33	»	Давлеканово	Неолит – энеолит	[Шевченко, 1986]
34	Волго-Уральское междуречье	Лебяжинка-4	VII тыс. до н.э.	[Хохлов, 2017]
35	То же	Меллятамак III, погр. 1	Мезолит – неолит	[Яблонский, 1992]
36	»	Меллятамак III, погр. 6	То же	[Там же]

Окончание табл. 1

1	2	3	4	5
37	Волго-Уральское междуречье	Меллятамак III, погр. 11	Мезолит – неолит	[Яблонский, 1992]
38	Центральная часть Восточно-Европейской равнины	Берендеево Болото	Первая половина III тыс. до н.э.	[Мамонова, 1969]
39	То же	Озеро Ловецкое	IV–III тыс. до н.э.	[Неолит…, 1997]
40	»	Сахтыш-2, погр. 19	IV–III тыс. до н.э.	[Там же]
41	»	Сахтыш-2А, погр. 22	IV–III тыс. до н.э.	»
42	»	Сахтыш-2А, погр. 42	IV–III тыс. до н.э.	»
43	»	Володары, погр. 1	Неолит	[Акимова, 1953]
44	»	Сахтыш-2, погр. 12, ск. А	III тыс. до н.э.	[Неолит…, 1997]
45	»	Сахтыш-2А, погр. 9	III тыс. до н.э.	[Там же]
46	»	Сахтыш-2А, погр. 15	III тыс. до н.э.	»
47	»	Сахтыш-2А, погр. 35	III тыс. до н.э.	»
48	Северо-западная часть Восточно-Европейской равнины	Южный Олений Остров, № 5773-13	Мезолит	[Якимов, 1960; Алексеев, Гохман, 1984]
49	То же	То же, № 5773-74	»	[Якимов, 1960; Алексеев, Гохман, 1984]
50	»	Песчаница	»	[Герасимова, Пежем-ский, 2005]
51	Прибайкалье	Верхоленский могильник, погр. 10	Неолит	[Левин, 1956]
52	»	То же, погр. 16/2	»	[Там же]
53	»	То же, погр. 22Г	»	»
54	»	То же, погр. 24А	»	»
55	»	То же, погр. 29	»	»
56	Якутия	Туой-Хая	III тыс. до н.э.	[Дебец, 1956]
57	Юго-Восточное При-аралье	Тумек-Кичиджик, погр. 29	IV–III тыс. до н.э.	[Виноградов, Итина, Яблонский, 1986]

Таблица 2. Краниометрические характеристики мужчины из погр. 33 могильника Крохалёвка-5

Признак *	Значение	Признак	Значение
1. Продольный диаметр	178,00	Высота назиона над биорбитальной шириной	14,80
8. Поперечный диаметр	139,00	77. Назомалярный угол	145,80
8 : 1. Черепной указатель	78,09	Зигомаксиллярная ширина	101,30
17. Высотный диаметр	132,00	Высота субспинале над зигомаксиллярной
5. Длина основания черепа	102,00	шириной	17,20
9. Наименьшая ширина лба	88,00	Zm. Зигомаксиллярный угол	142,60
Sub. 9. Высота поперечного изгиба лба	14,40	DS. Дакриальная высота	12,00
10. Наибольшая ширина лба	112,00	DC. Дакриальная ширина	20,60
29. Лобная хорда	109,00	SS. Симотическая высота	1,90
26. Лобная дуга	122,00	SC. Симотическая ширина	5,40
27. Теменная дуга	116,00	FC. Глубина клыковой ямки	3,20
30. Теменная хорда	106,00	32. Угол профиля лба от назиона	77,00
12. Ширина затылка	108,00	GM/FH. Угол профиля лба от глабеллы	69,00
28. Затылочная дуга	120,00	72. Общий лицевой угол	81,00
Sub. NB. Высота изгиба лба	20,00	73. Средний лицевой угол	85,00
31. Затылочная хорда	97,00	74. Угол альвеолярной части	67,00
Sub. 31. Высота изгиба затылка	27,00	75. Угол наклона носовых косточек	59,00
25. Саггитальная дуга	358,00	75 (1). Угол выступания носа	22,00
26 : 25. Лобно-саггитальный индекс	34,10	Форма черепа сверху	Сфеноид
27 : 25. Теменно-саггитальный индекс	32,40	Форма черепа в латеральной норме	Эллипс.
28 : 25. Затылочно-саггитальный индекс	33,50	Форма черепа в окципитальной норме	Крыш.-свод.
Затылочно-теменной индекс	103,40	Надпереносье	4
40. Длина основания лица	106,00	Надбровье	2
45. Скуловой диаметр	134,00	Наружный затылочный бугор	1
48. Верхняя высота лица	70,00	Сосцевидный отросток	3
43. Верхняя ширина лица	103,50	Нижний край грушевидного отверстия	Anthr.
46. Средняя ширина лица	101,00	Передненосовая ость	4
60. Длина альвеолярной дуги	57,00	Нижняя челюсть
61. Ширина альвеолярной дуги	62,00	68 (1). Длина от мыщелков	105,00
62. Длина нёба	47,40	79. Угол ветви	113,00
63. Ширина нёба	37,30	68. Длина от углов	81,00
63 : 62. Нёбный указатель	78,69	70. Высота ветви	61,00
51. Ширина орбиты от mf.	43,20	71а. Наименьшая ширина ветви	39,00
51а. Ширина орбиты от d.	39,30	65. Мыщелковая ширина	113,00
52. Высота орбиты	33,50	66. Угловая ширина	98,00
52 : 51. Орбитальный указатель	77,55	67. Передняя ширина	49,00
54. Ширина носового отверстия	22,90	69. Высота симфиза	34,00
55. Высота носового отверстия	51,40	69 (1). Высота тела	31,00
54 : 55. Носовой указатель	44,55	69 (3). Толщина тела	11,00
43 (1). Биорбитальная ширина	95,90	Угол выступания подбородка	79,00

*В таблицу вошли только те признаки, которые позволяла измерить сохранность черепа.

Таблица 3 . Антропометрические параметры костей посткраниального скелета мужчины из погр. 33 могильника Крохалёвка-5

Признак *	Правая сторона	Левая сторона	Признак	Правая сторона	Левая сторона
Плечевая кость			Таз
1. Наибольшая длина	319	319	1. Высота таза	213	210
2. Общая длина	325	325	9. Высота подвздошной кости	139	137
3. Ширина верхнего эпифиза	49	49	10. Высота крыла подвздошной кости	103	100
4. Ширина нижнего эпифиза	61	62	15. Высота седалищной кости	77	76
5. Наибольшая ширина середины диафиза	21	21	17. Длина лобковой кости	76	77
6. Наименьшая ширина середины диафиза	16	17	12. Ширина подвздошной кости	147	147
7. Наименьшая окружность диафиза	55	57	8. Ширина между седалищными остями	88
7а. Окружность середины диафиза	58	60	23. Сагиттальный диаметр малого таза	112
6 : 5. Указатель сечения	76,2	81,0	24. Поперечный диаметр малого таза	118
7 : 1. Указатель прочности	17,2	17,9	2. Наибольшая ширина таза	242
Лучевая кость			7. Суставная ширина таза	116
1. Наибольшая длина	258	258	1 : 2. Высотно-широтный указатель	88,0	86,8
2. Физиологическая длина	246	246	23 : 24. Указатель входа в малый таз	94,9
4. Поперечный диаметр диафиза	14	14	Большая берцовая кость
5. Сагиттальный диаметр диафиза	9	9	1. Полная длина	365	367
3. Наименьшая окружность диафиза	34	33	2. Мыщелково-таранная длина	346	350
5 : 4. Указатель сечения	64,3	64,3	1а. Наибольшая длина	369	370
3 : 2. Указатель прочности	13,8	13,8	5. Ширина верхнего эпифиза	75	76
Локтевая кость			6. Ширина нижнего эпифиза	49	48
1.    Наибольшая длина 2.    Физиологическая длина	277 248		8. Сагиттальный диаметр на уровне середины диафиза	29	28
11.    Сагиттальный диаметр 12.    Поперечный диаметр	14 14		8а. Сагиттальный диаметр на уровне питательного отверстия	33	33
13.    Верхний поперечный диаметр 14.    Верхний сагиттальный диаметр	18 22		9. Поперечный диаметр на уровне середины диафиза	16	17
3. Наименьшая окружность диафиза 3 : 2. Указатель массивности	33 13,3		9а. Поперечный диаметр на уровне питательного отверстия	19	17
11 : 12. Указатель сечения 13 : 14. Указатель платолении	100 81,8		10. Окружность на уровне середины диафиза	73	73
Ключица			10b. Наименьшая окружность диафиза	65	65
1. Наибольшая длина	143	143	9а : 8а. Указатель сечения	57,6	51,5
6. Окружность середины диафиза	36	36	10b : 1. Указатель массивности	17,8	17,7
6 : 1. Указатель массивности	25,2	25,2	Малая берцовая кость
Лопатка			1. Наибольшая длина	360	362
1. Морфологическая ширина	155	155	Длина тела
2. Морфологическая длина	99	99	По Л. Мануврие	166,8
2 : 1. Указатель формы	63,9	63,9	По К. Пирсону и А. Ли	168,8
Крестец			По А. Тельккя	169,3
1. Длина тазовой поверхности	137		По С. Дюпертюи и Д. Хэддену	170,7
2. Передняя прямая высота	126		Средняя	168,9
5. Верхняя ширина	97

*В таблицу вошли только те признаки, которые позволяла измерить сохранность скелета.

чен. Надпереносье умеренно массивное, надбровье высокое, но непротяженное и не выступает за середину орбиты. Основание черепа и компоненты свода имеют средние параметры. Наибольшим отрезком сагиттальной дуги является лобный. Лобная кость узкая, малой длины, слабовыпуклая, наклонная, что в сочетании с высоким надпереносьем и слабо выраженными буграми создает впечатление «убегающего» лба. Наименьшим компонентом сагиттальной дуги является теменной, который по размеру сильно уступает затылочному, затылочно-теменной индекс (ЗТИ) более 100. Изгиб затылочной кости существен, но затылок в целом не оставляет впечатление выступающего.

Лицевой отдел характеризуется средними значениями основных диаметров, сильной горизонтальной уплощенностью в гомоплатипрозопной форме, альвеолярным прогнатизмом вертикального профиля

при общей мезогнатии. Орбиты широкие и умеренно высокие, по пропорциям мезоконхные. Носовое отверстие узкое, средневысокое, лепторинное, с острым нижним краем и сильно развитой передненосовой остью. Переносье узкое и высокое, спинка носа характеризуется очень малыми симотической высотой и шириной, но средним значением их соотношения, нос выступает умеренно. Альвеолярная дуга большой длины и средней ширины; нёбо имеет малые размеры, соотношение которых дает лептостафилинный указатель. Область клыковой ямки среднеглубокая. Нижняя челюсть характеризуется большими тотальными размерами (длина от углов и от мыщелков, ширина мыщелковая, угловая и передняя) и слабонаклонной ветвью. Что касается параметров тела, то большая высота на уровнях симфиза и подбородочного отверстия сочетается с малой толщиной, это создает впечатление общей грацильности челюсти.

Наблюдаемое у индивида из Крохалёвки сочетание краниологических особенностей в контексте дифференциации морфологических комплексов Северной Евразии имеет определенную направленность к доминирующим в древних и современных группах населения Восточной Сибири композициям признаков, которые включают гомоплатипрозопию лицевого отдела, умеренное выступание носа, размеры, форму и наклон лобной ко сти, относительное удлинение затылочного компонента сагиттальной дуги мозговой коробки. При этом некоторые особенности в большей степени присущи группам Западной Сибири и европейской части Северной Евразии: средние абсолютные размеры основных диаметров черепной коробки и лицевого отдела и их общие мезоморфные пропорции, очень узкое грушевидное отверстие с острым нижним краем и длинной передненосовой остью. Неолитический возраст погребения позволяет предположить, что антропологическая идентификация индивида связана с неконсолидированным в аспекте современной типологии (протоморфным) компонентом полиморфного морфологического пространства Северной Евразии. Его существование и роль в качестве автохтонного субстрата для последующих эпох показана во многих исследованиях последнего десятилетия.

Одонтологические особенности. Гиподонтия отсутствует, и в полном наборе сохранились зубы всех классов. Они имеют невысокую степень стерто сти (балл 3 для медиальных резцов, первых премоляров и первых моляров, 1–2 для остальных зубов). Прикус псалидонтный. На резцах, молярах и верхних премолярах фиксируются немногочисленные прижизненные сколы эмали. Кариес встречен на окклюзивной поверхности обоих верхних третьих моляров; зубной камень распространен на каждом зубе.

Верхняя челюсть. Признак лингвальной лопатообразно сти присутствует на латеральных резцах (балл 2) и на клыках (балл 1). Вестибулярная лопа-тообразность не зафиксирована. На резцах слабо выражен лингвальный бугорок (балл 1), отсутствуют дополнительные гребни, на латеральных имеются лингвальные ямки. На клыках развит лингвальный бугорок (балл 2) и присутствуют дистальные гребни (балл 1–2). На первых премолярах размеры вестибулярного и дистального бугорков сопоставимы (тип 2), на вторых их соотношение не определяется из-за заметной стертости бугорков. Первых моляров не коснулась редукция дистального отдела, тогда как на вторых она существенная: для гипоконуса (3+), для метаконуса (3). Затек эмали (балл 6) отмечен на втором моляре. Все моляры трехкорневые. Специфические архаичные черты и одонтоглифические узоры не зафиксированы из-за стертости зубной эмали на ключевых зубах.

Нижняя челюсть. Лопатообразность отсутствует на резцах и слабо выражена на клыках (балл 1). На правом клыке имеется дистальный гребень (балл 1). Форма первого премоляра соответствует типу 1, второго – типу 4. Оба первых моляра имеют форму 5Y, ямки протостилида и дополнительный бугорок tami. Форма вторых моляров 4Х. Затек эмали отсутствует. Уровень стертости эмали моляров не позволил установить их одонтоглифический узор и признаки из комплекса архаики.

Таким образом, в существующей системе одонтологической дифференциации с градиентом запад – восток сочетание наблюдаемых морфологических признаков можно отнести к западному вектору. В одонтологическом статусе индивида отсутствуют специфические маркеры восточного ствола, что, по мнению А.А. Зубова [Зубов, Халдеева, 1993, с. 162–164], позволяет отно сить такие комплексы к западному стволу. Более четкое определение таксономического статуса мужчины из Крохалёвки затруднительно в силу неспецифичности наблюдаемых черт зубной системы.

Морфология посткраниального скелета. Он отличной сохранности, но неполной комплектности. Утрачены обе бедренные и левая локтевая кости, что осложнило реконструкцию длины тела индивида по регрессионным формулам*. При оценке размеров посткраниального скелета мы опирались на таблицы рубрикаций остеометрических признаков у мужчин, составленные Д.В. Пежемским [2011, с. 314–318]. Следует отметить практически абсолютную симметрию костей левой и правой стороны. Размеры длинных костей скелета и указатели, характеризующие сечение диафизов, свидетельствуют об их грацильном строении. Судя по соотношениям продольных размеров сегментов верхней конечности, ее длина определялась дистальным типом роста: плечевые кости имеют среднюю длину, а лучевые и локтевые большую, соответствующие указатели являются долихокерк-ными (луче-плечевой – R1 : H1 – 80,9; локте-плече-вой – U1 : H1– 86,8). Кости голени характеризуются средними продольными размерами, а луче-берцовый указатель (R1 : T1) имеет большую величину (70,7), что соответствует либо проксимальному типу роста нижней конечности, либо ее укорочению относительно верхней. Длина тела, рассчитанная несколькими способами (по формулам К. Пирсона и А. Ли, А. Тельккя, С. Дюпертюи и Д. Хэддена, Л. Мануврие [Алексеев, 1966, с. 225, 226, 228, 230, 231]), варьирует в интервале 170,7–166,8 см, составляя в среднем

168,9 см. Полученные параметры характеризуют рост индивида как средний или выше среднего.

Сравнивая параметры посткраниальной морфологии мужчины из Крохалёвки с таковыми индивидов из других групп неолитического населения Западной Сибири [Чикишева, Поздняков, 2016, с. 134–135, табл. 8], можно отметить отличительные черты в скелетной части его конституционального комплекса: грацильность скелета, дистальный тип роста верхней конечности (долихокеркия) и длину тела выше средней. В основном представители западносибирского неолитического населения характеризуются среднемассивным скелетом, средним ростом и мезоморфными пропорциями сегментов конечностей. Рост выше среднего и относительное удлинение предплечья наблюдаются у индивидов из Венгерово-2А. Но для них характерно также относительное удлинение голени, а для мужчины из Крохалёвки, судя по продольным размерам берцовых костей, можно предполагать иной характер пропорций сегментов нижней конечности – мезоморфный либо брахиморфный.

Статистический анализ краниометрических данных

Две первые главные компоненты (ГК) описывают 41 % общей изменчивости. Высокие нагрузки в составе ГК 1 (26,33 %) приходятся на значения продольного и поперечного диаметров, наименьшей ширины лба, скулового диаметра, верхней высоты лица, ширины и высоты орбиты, ширины и высоты носа (табл. 4). Таким образом, эта компонента отделяет черепа с большими тотальными размерами, крупными орбитами, широким и высоким носовым отверстием (отрицательное поле) от черепов с противоположными характеристиками (положительное поле). Распределение индивидов вдоль оси ГК 1 в основном не соотносится с локально-территориальной группировкой материала, и в оба поля (отрицательное и положительное) попадают представители почти всех групп (см. рисунок ). Единичные черепа из Якутии и Юго-Восточного Приаралья рас-

Таблица 4 . Статистические нагрузки на признаки в составе первых двух главных компонент

Признак	ГК 1	ГК 2
1. Продольный диаметр	–0,75	–0,09
8. Поперечный диаметр	–0,60	0,43
17. Высотный диаметр	–0,10	–0,51
9. Наименьшая ширина лба	–0,63	–0,08
45. Скуловой диаметр	–0,63	0,27
48. Верхняя высота лица	–0,56	–0,25
51. Ширина орбиты от mf	–0,69	–0,14
52. Высота орбиты	–0,44	0,14
54. Ширина носа	–0,69	0,18
55. Высота носа	–0,67	–0,29
SS. Симотическая высота	–0,28	–0,56
77. Назомалярный угол	0,07	0,69
Zm. Зигомаксиллярный угол	–0,29	0,71
72. Общий лицевой угол	–0,40	0,05
75 (1). Угол выступания носа	–0,05	–0,44

Примечание. Жирным шрифтом выделены максимальные значения нагрузок.

положились в отрицательном поле, демонстрируя массивность морфологии. Контрастное положение в координатах ГК 1 занимают череп № 162 из Шигирского торфяника Среднего Зауралья (положительное поле – минимальные размеры) и череп из погр. 1 могильника Перевозное в Красноярско-Канской лесостепи (отрицательное поле – максимальные размеры).

Во второй ГК (14,92 %) максимальные нагрузки приходятся на значения высотного диаметра, симо-

тической высоты, угла выступания носа (отрицательное поле), назомалярного и зигомаксиллярного углов (положительное поле). Таким образом, ГК 2 отделяет черепа с высоким сводом, выступающим носом и профилированным в горизонтальной норме лицом от черепов с более низким сводом, менее выступающим носом и уплощенным лицом. Можно предположить, что ГК 2 направлена на дифференциацию монголоидных и европеоидных краниометрических комплексов. Практически все группы в ее координатах демонстрируют сложный состав. Но может быть выделена серия из Барабинской лесостепи, компактно расположившаяся в отрицательном поле ГК 2. Контрастное положение заняли индивид из погр. 18 могильника Фофаново (положительное поле) и индивиды из погр. 9 памятника Сахтыш-2А и из Пес-чаницы (отрицательное поле).

Таким образом, полученное графическое распределение привлеченной к анализу совокупности индивидов мезо-неолитического времени с территории Северной Евразии демонстрирует прежде всего значительную полиморфность ее антропологического состава. Последняя определяется не территориальной дифференциацией групп, а иными причинами, важнейшей из которых является исходная неконсоли-дированность морфологического субстрата. В то же время намечается оформление европеоидных и монголоидных морфологических комплексов, о чем свидетельствует структура нагрузок на признаки в ГК 2.

Наиболее близкими на графике к индивиду из Кро-халёвки, локализовавшемуся в положительных полях ГК 1 и ГК 2, оказались представители населения Верхнего Приобья (Фирсово XI, погр. 9), носители восточноевропейской волосовской культуры (Сах-тыш-2А, погр. 15) и забайкальской китойской (Фофа-ново, погр. 6). Следует обратить внимание на то, что крохалевский череп расположен между образцами из Восточной Сибири, с одной стороны, южных районов Западной Сибири и с Восточно-Европейской равнины – с другой. На графике хорошо визуализируется совокупность объектов, группирующихся вдоль «луча», или вектора (на рисунке она выделена большим овалом). В нее входят черепа из Заречного-1 (15), Базаихи (10) и Фофаново (26, 27).

В сочетании краниометрических признаков на материале, вошедшем в данный кластер, прослеживается восточная («монголоидная») тенденция. Группы населения, с которыми связано происхождение этих индивидов, по обоснованным заключениям специалистов, изучавших относящиеся к ним краниологические коллекции, являются многокомпонентными в антропологическом плане. В материале из Фирсо-во XI представлены черепа с европеоидной, монголоидной и промежуточной протоморфной европеоидно-монголоидной морфологией [Солодовников, Тур,

2017, с. 68]. Аналогичная сложность антропологического состава, но с бóльшей долей европеоидного компонента, восходящего к местному мезолитическому населению, отмечается в серии волосовской культуры из Сахтыша [Алексеева и др., 1997, с. 27]. Среднеенисейский краниологический материал, к которому относится череп из Базаихи, характеризуется монголоидно-европеоидной промежуточностью важнейших диагностических черт [Алексеев, 1961, с. 112]. У носителей китойской культуры Забайкалья выявлены признаки древнего недифференцированного протоморфного комплекса [Герасимова, 1992, с. 110], а в глазковское время у них усиливается выраженность монголоидных черт [Там же, с. 111]. Наиболее близко расположенный к крохалевскому китойский череп из погр. 6 могильника Фофаново (23) охарактеризован М.М. Герасимовой как монголоидный «с конструктивными особенностями архаического плана» [Там же, с. 99].

Таким образом, результаты анализа главных компонент допускают происхождение специфической морфологии черепа индивида из Крохалёвки с позиции двух теоретических подходов. Консервативный предполагает доминирование в расогенезе неоли-тиче ского населения Северной Евразии процессов трансформации протоморфных морфологических комплексов. Метисационный допускает существование на этапе неолита консолидированных расовых комплексов – монголоидного и европеоидного, – приуроченных к определенным ареалам, и их смешение в ходе миграционных процессов. В любом случае, среди материалов из западносибирской лесостепи наибольшее сходство индивид из Крохалёвки находит только с территориально близкими соседями – из Фирсово XI (Барнаульское Приобье) и Заречного-1 (Присалаирье).

По результатам нашего анализа материалы из Ба-рабинской лесостепи и Прииртышья (Протока, Сопка-2, Омская стоянка) компактно сгруппировались в противоположном относительно черепа из Кроха-лёвки поле графика. На первый взгляд, это не вполне соответствует векторам археологических аналогий, установленным для крохалевского погребения, которые направлены на запад (Барабинская лесостепь и Прииртышье) и север (низовья Оби) [Марченко и др., в печати]. Однако, учитывая локализацию памятников Фирсово XI и Крохалёвка-5 практически на самой обской водной артерии, текущей на север, можно предположить, что некоторые элементы духовной культуры являются общими для нижне-и верхнеобского неолитического населения (мифоритуальные представления о лодке). К сожалению, мы не имеем в настоящее время качественных палеоантропологических материалов, на основе которых можно составить представление о краниологическом типе неолитического нижнеобского и нижнеиртышского населения, хотя обширный археологический материал, в т.ч. свидетельства погребальной практики, из этих районов позволяют судить о неизоли-рованности севера Западной Сибири и до статочно интенсивном его освоении на протяжении мезолита и всех этапов неолита [Клементьева, Погодин, 2020]. Единственными антропологическими данными из этого региона на сегодняшний момент являются одонтологические, полученные по материалам неолитических захоронений, и они указывают на восточную линию происхождения [Там же, с. 136]. В то же время, как видно из результатов нашего анализа, у одного индивида краниологические и одонтологические признаки могут иметь разные векторы направленности – восточный по краниологии и западный по одонтологии, что может указывать на их неконсолидированность в контексте современной типологии морфологических комплексов и в целом на разнообразие протоморфных антропологических субстратов в период неолита в Западной Сибири.

Что касается популяционного взаимодействия неолитического населения Барабы и Верхнего Приобья, то по результатам проведенного нами анализа краниометрических данных, оно не прослеживается. Причиной относительной изолированности в антропологическом смысле верхнеобских и бара-бинских популяций является уникальность двух регионов, определяющая самостоятельные направления генезиса населения. Можно предполагать, что расогенетические процессы в Верхнем Приобье и Бара-бе протекали относительно независимо друг от друга и на основе разных субстратов.

Заключение

Современные возможности антропологического изучения неолитического населения западносибирской лесостепи, в т.ч. возросшее с 1990-х гг. количество материала, инновации инструментального и сравнительного статистического анализа, формирование новых теоретических подходов, позволяют извлекать даже из единичных находок информацию, существенно уточняющую расогенетический аспект культурогенетических процессов в регионе. Проведенное нами исследование антропологических особенностей индивида из погр. 33 могильника Крохалёвка-5 дало основания для выводов, которые не только характеризуют локальный район – Верхнее Приобье, – но и выходят за его пределы.

Сочетание краниологических особенностей индивида в контексте антропологической дифференциации неолитического населения Северной Евразии имеет определенную направленность к комплексам, доминирующим в древних и современных группах Восточной Сибири. Оно включает гомоплатипрозо-пию лицевого отдела, умеренное выступание носа, узкую и наклонную лобную ко сть, относительное удлинение затылочного компонента сагиттальной дуги черепа. Мезоморфные пропорции черепной коробки и лицевого отдела, очень узкое грушевидное отверстие с о стрым нижним краем в большей степени присущи группам Западной Сибири и европейской части Северной Евразии. Неолитический возраст погребения позволил предположить, что антропологическая идентификация индивида связана с неконсолидированным в аспекте современной типологии (протоморфным) компонентом. Сочетание морфологических признаков его зубной системы тяготеет к западному одонтологическому стволу. Отличительные черты посткраниальной морфологии – грацильность скелета, дистальный тип роста верхней конечности и длина тела выше средней – отличают индивида из Крохалёвки от представителей синхронного барабинского неолитического населения, которое характеризуется среднемассивным скелетом, средним ростом и мезоморфными пропорциями сегментов конечностей.

Статистический анализ, проведенный методом главных компонент для континуума индивидуальных краниометрических данных населения Северной Евразии, позволил сформулировать выводы по общим тенденциям расогенеза в Евразийском регионе в эпоху неолита и по локальным особенностям формирования антропологического состава неолитических популяций Верхнего Приобья. Констатирована значительная полиморфность населения Северной Евразии в целом, обусловленная исходной неконсолидированностью морфологического субстрата. В то же время намечается оформление европеоидных и монголоидных морфологических комплексов.

Специфическую морфологию черепа индивида из Крохалёвки можно интерпретировать не только как результат трансформации одного из прото-морфных морфологических типов, существовавших в неолитическую эпоху в Северной Евразии. Наличие на этапе неолита консолидированных расовых комплексов – монголоидного и европеоидного, – приуроченных к определенным ареалам, допускает их смешение в ходе миграционных процессов. Но независимо от выбранной гипотезы в данном случае значение имеет тот факт, что в среде западносибирских неолитических групп индивид из Кро-халёвки наибольшее сходство по краниометрическим признакам обнаруживает с погребенными в Фирсово XI (Барнаульское Приобье) и Заречном-1 (Присалаирье). В то же время палеоантропологические материалы из неолитических погребений Бара-бы находятся к ним в определенной оппозиции. Это дает основания предполагать, что расогенетические процессы в Верхнем Приобье и Барабе протекали относительно независимо друг от друга и на основе разных субстратов.

Исследование выполнено по проекту «Комплексные исследования древних культур Сибири и сопредельных территорий: хронология, технологии, адаптация и культурные связи» (FWZG–2022–0006).