Дискуссионные вопросы типологии погребений ханьского округа Лэлан: история изучения и новые материалы

Ханьские округа существовали на севере Корейского полуострова и части Маньчжурии с II в. до н.э. до начала IV в. н.э. Они были образованы ханьским императором У-ди в 108 г. до н.э. Дольше всех просуществовал округ Лэлан, который был завоеван Когурё в 313 г. н.э. Наиболее многочисленным видом лэланских памятников являются погребения. Точное их число неизвестно и составляет около 2 000 гробниц [17, p. 71–72]. Большинство погребальных сооружений имели надмогильные конструкции в виде больших насыпей, благодаря чему в начале XX в. они выделялись на фоне сельскохозяйственных полей. Иногда встречаются погребения без насыпей, например, в Яндонни, однако вероятнее всего надмогильные конструкции присутствовали здесь изначально, но со временем были разрушены.

Трудности типологизации лэланских погребений обусловлены рядом причин. Во-первых, информационная полнота полевых материалов по большинству объектов ограничена: значительная часть исследований колониального периода осталась неопубликованной, а северокорейские отчеты отличаются фрагментарностью и противоречивостью. Во-вторых, существует проблема относительного датирования на основе сравнительного анализа инвентаря, бронзовых зеркал и эпиграфических данных (надписей на предметах и кирпичах). В поздних погребениях часто отсутствует инвентарь и мог не использоваться датирующий кирпич с указанием даты изготовления или имени погребенного. Кроме того, в северокорейских отчетах каменные и кирпичные гробницы округа Лэлан часто относят к Когурё [7, p. 16].

Однако в случае Лэлана проблема построения типологии погребений имеет особую важность. Вопрос о составе населения округа тесно связан с проблемой этногенеза корейцев. Погребальные памятники служат основным источником для изучения ханьских округов на Корейском полуострове. Лишь на их материале можно сделать обоснованные выводы о составе и характеристиках населения, поскольку сведения о городищах и неукрепленных поселениях крайне фрагментарны. Тем не менее О Ёнчхан, игнорируя проблемы и ограничения типологизации лэланских погребений, стремится подчинить данные по захоронениям собственным представлениям о составе населения и даже предлагает выделить отдельную «лэланскую народность» [22, р. 114–124]. Ли Джэхён рассуждает о китайских или местных культурных влияниях [10, p. 171–181], однако обоснованность этих построений непосредственно зависит от типологии погребений.

Цель данной статьи – выявить существующие в науке типологии погребений, относящихся к ханьским округам Корейского полуострова, и провести их критический обзор. Для этого в исследовании будет последовательно рассмотрена история изучения этих памятников японскими, северокорейскими и южнокорейскими специалистами, а также проведено сопоставление устоявшихся типологий с конкретными полевыми материалами, выявляющими их ограничения и неучтенные аспекты.

Японские исследования

Первое кирпичное погребение было обнаружено Тадаси Сэкино в окрестностях Пхеньяна в 1909 г. [16, p. 27–28]. До начала 1920-х гг. он руководил исследованиями Лэлан, вместе со своими учениками и другими японскими археологами опубликовал один из первых фотоотчетов о древних погребениях Кореи [13]. В 1913 г. были обнаружены первые деревянные погребения в Ояри [8, p. 12]. В 1932 г. было раскопано деревянно-кирпичное погребение Чонбэкдон-127, известное как погребение Ван Гуан1. Благодаря этим раскопкам японские исследователи соотнесли деревянные и кирпичные погребения и пришли к выводу, что они относятся к одной культуре, а не к разным, как считалось ранее. В отчете по захоронению Ван Гуан также фигурирует каменное погребение Нам-джонни-116. Таким образом, еще в колониальный период по материалу изготовления были выделены следующие типы лэланских погребений: деревянные, кирпичные и каменные. Скорее всего, идея линейного развития конструкций погребений, которая легла в основу последующих типологий, появилась примерно в 1920-е – 1930-е гг. [14, p. 135–137].

В 1993 г. в Музее культуры Яёй префектуры Осака была организована выставка «Культура Лэлан глазами народа Яёй». В ее каталоге деревянные погребения были сгруппированы следующим образом: три деревянных одиночных погребения; три захоронения с подзахоронением в виде ямы, выкопанной сбоку от одиночной гробницы; три срубные камеры (две – с двумя гробами, одна – с тремя) [11, p. 73]. Данная классификация была сделана на базе малого числа погребений и не учитывает ни разнообразие деревянных камер, в которых могло находиться от одного до четырех и более гробов, ни специфику расположения инвентаря в ранних одиночных погребениях.

Северокорейские исследования

После освобождения Корейского полуострова от японского колониального господства и образо- вания двух корейских государств планомерные раскопки погребений не проводились. Они возобновились уже после окончания Корейской войны （1950–1953 гг.）, когда ученые КНДР приступили к полевым исследованиям в рамках проекта по выявлению ущерба, нанесенного памятникам в годы войны. До 1970-х гг. погребения интерпретировались как относящиеся к ханьскому округу Лэлан. Однако с 1970-х гг. стала развиваться концепция «двух Лэланов», согласно которой один Лэлан был корейским и находился в районе Пхеньяна, а другой – ханьским и располагался на Ляодунском полуострове. Несмотря на существование этой концепции, продолжал накапливаться новый полевой материал, на основании которого северокорейские исследователи стали предлагать различные типологии погребений и определения типов. Деревянные погребения （나무곽무덤） поначалу относили к ямным （움무덤）, затем выделили в отдельную группу. В результате введения в научный оборот разных названий в литературе закрепилось несколько терминов. Так, в отчете 1983 г. о раскопках более чем двадцати лэланских погребений в Пхеньяне выделены три типа, которые на русский можно перевести как: деревянные （나무곽무덤）, срубные （퀴틀무덤） и кирпичные гробницы （벽돌무덤） [12, p. 5]. С 1980-х гг. термин «деревянные погребения» стал иногда применяться не только к одиночным захоронениям, но и к парным. Ученые КНДР обратили внимание на наличие разных стратиграфических уровней у многих погребений и на присутствие инвентаря под гробами, что свидетельствует о практике подзахоронений. Эти открытия стали ключевыми в 1970-е – 1980-е гг. [14, p. 140].

В наиболее полном отчете по Лэлан, охватывающем 26 гробниц, захоронения делятся на деревянные, срубные и кирпичные. Под деревянными имеются в виду самые ранние одиночные погребения в камере, рассчитанной на один гроб. Такие камеры могут иметь подзахоронение, которое выкапывалось рядом и находилось на другом стратиграфическом уровне. Северокорейские ученые обратили внимание, что в срубных камерах с несколькими погребениями инвентарь часто может находиться под гробами, что свидетельствует о перепланировке камеры для подзахоронения.

В 1991 г. после обнаружения могилы Тан-гуна – мифического первопредка и основателя корейской нации – акцент в северокорейской историографии сместился: Лэлан перестал упоминаться как самостоятельная культура, а его памятники стали интерпретироваться как относящиеся к Кочосону или Когурё [18, p. 31–32].

Южнокорейские исследования

Один из основателей южнокорейской археологии Ким Вон Рён разделил лэланские погребения на две группы: деревянные （ 목곽분 ） （I в. до н.э. – I в. н.э.） и более поздние кирпичные （ 벽돌무덤 ） （II–III вв. н.э.）. Кирпичные погребения он подразделил на однокамерные, двухкамерные и передние или задние （в зависимости от расположения саркофагов）; к камерам могут быть пристроены маленькие подкамеры. Исследователь придерживается идеи линейного развития погребений от деревянных через смешанные （дере-вянно-кирпичные） к кирпичным со сводами. Ким Вон Рён не выделяет каменные погребения отдельно, но отмечает, что в более поздний период кирпичные гробницы эволюционировали в смешанные каменно-кирпичные [6, p. 121–123].

Наиболее известная типология погребений округа Лэлан была разработана Такаку Кэндзи. Он учился в магистратуре в Корее и в 1995 г. опубликовал монографию «Погребения Лэлана». Такаку Кэндзи выявил пять периодов в развитии погребений и разработал их типологию （рис. 1）. В его монографии проанализировано большое количество погребений и датирующего материала. Однако если обобщать, то главный вывод состоит в том, что деревянные погребения существовали до III в. н.э., а кирпичные появились во II в. н.э. [14, p. 322–325]. Деревянные погребения исследователь поделил на типы А, В и С. Самый древний тип А подразделяется на четыре подтипа:

– подтип AI – одиночная гробница с тонким прямоугольным деревянным каркасом, поверх которого имеется перегородка, разделяющая основную камеру с гробом и дополнительное маленькое помещение для погребального инвентаря. Примером таких погребений являются То-сондон-4 и Чонбэкдон-92;

– подтип AII – одиночное захоронение в форме узкого прямоугольника без перегородки между основной камерой и дополнительным помещением. Проблема идентификации данного подтипа заключается в том, что перегородка может отсутствовать из-за того, что ее деревянный материал подвергся гниению, а значит существует риск ошибочно принять AI за AII. Однако в гробницах Чонбэкдон-10 и Чонбэкдон-37 никаких следов перегородок не обнаружено, поэтому они однозначно отнесены к подтипу AII;

– подтип AIII – двойная гробница с прямоугольной деревянной балкой, лежащей между двумя деревянными гробами. Видимых следов того, что горизонтальная балка когда-то являлась частью вертикальной перегородки, уходящей вверх, не зафиксировано. Пример таких погребений – Чонбэкдон-88 и Согамни-257;

Рис. 1 . Типология лэланских погребений (по Такаку Кэндзи).

Стадии развития погребений: I – начальная; II – эволюция; III – расцвет; IV – стагнация; V- обновление.

Погребения: 1 – Чонбэкдон-92; 2 – Унсонни-9; 3 – Чонбэкдон-53; 4 – Чонбэкдон-88; 5 – Чонбэкдон-2; 6 – Чонбэкдон-37 (северная камера); 7 – Чонбэкдон-1; 8 – Чонбэкдон-49; 9 – Чонбэкдон-84; 10 – Согамни-201; 11 – Чонодон-5; 12 – Чонбэкдон-11; 13 – Согамни-20; 14 – Согамни-205; 15 – Чонодон-8; 16 – Чонодон-4; 17 – Чоно-дон-12; 18 – Ояри-19; 19 – Чонпэнни-3; 20 – Намджонни-116; 21 – кирпичная гробница в Согамдоне; 22 – Тхосондон-45; 23 – Тхэсонни-5; 24 – Согамни-120; 25 – Чонпэнни-219; 26 – Намсари-29; 27 – Намсари-2; 28 – Сонъсанни-2; 29 – кирпичная гробница в Тэсонни; 30 – Согамни-99; 31 – Чонбэкдон-23; 32 – кирпичная гробница Тун Ли (кор. Рю Ри) перед станцией Пхеньян [14, с. 174]

– подтип AIV – прямоугольная деревянная гробница с двумя гробами, между которыми находятся два столба. Примером таких погребений являются Согамни-219 и Чонбэкдон-2 [14, p. 150–151].

Тип В можно разделить на четыре подтипа в зависимости от количества гробов и формы дополнительной камеры:

– подтип BI – прямоугольная деревянная гробница с одним гробом и дополнительной камерой рядом с ним. Над изголовьем гроба также имеется квадратная или прямоугольная камера для погребального инвентаря. К этому типу относится лишь гробница Чонбэкдон-37. Однако, учитывая большое количество сходных китайских гробниц, в будущем могут обнаружиться и другие примеры;

– подтип BII – прямоугольная деревянная камера с внутренним помещением для гробов и местом для инвентаря сверху, а иногда и сбоку. В зависимости от расположения отсека для инвентаря и количества гробов в рамках этого подтипа выделяются разные варианты. Типичными примерами являются гробницы Чонодон-4 и Чонбэкдон-127;

– подтип BIII – прямоугольная деревянная гробница с отсеками для погребального инвентаря у изголовья и по сторонам деревянных гробов, но без отдельного помещения для его размещения. Примерами являются гробницы Чонбэк-дон-84 и Согамни-20;

– подтип ВIV – прямоугольная деревянная камера, где рядом с гробом располагается помещение для погребального инвентаря; также могут быть отдельные подкамеры для инвентаря и дополнительных гробов. Пример таких погребений – Чонбэкдон-11 и погребения в Ояри.

Следует отметить, что некоторые погребения переделывались в процессе использования. Например, гробницы Чонодон-4 и Чонбэкдон-127 изначально были рассчитаны на два гроба, но позже в них были сделаны подзахоронения. Поэтому можно говорить, что тип BIV является развитием типа BII [14, p. 152–153] (рис. 1). Большинство модификаций деревянных гробниц в Лэлане были сделаны с целью подзахоронения.

Тип С представлен плохо изученными погребениями Чонодон-1 и Намджонни-116, которые имеют в плане форму буквы Т, а не квадрата или прямоугольника, как вышеописанные гробницы. Нам-джонни-116 является переделанной версией более раннего деревянного погребения [14, p. 156–157].

Кирпичные погребения классифицируются по следующим признакам: кирпичи с надписями и рисунками (стили иероглифов, типы узоров, четкость рисунков и линий); форма кирпичей (13 видов); строение арочных конструкций (7 видов); количество камер (от 1 до 4). Кирпичные камерные гробницы делятся на однокамерные (тип 1) и двухкамерные (тип 2). Однокамерные гробницы делятся на подтипы в зависимости от расположения и типа арок прохода, а также наличия дополнительной подкамеры (пример – Тхэсонни-5, Чонбэкдон-69, Согамни-99). Двухкамерные гробницы подразделяются на те, у которых задняя камера уже передней и общая форма Т-образная (подтип 2А), и те, у которых передняя и задняя камеры почти одинаковы (подтип 2В). Подтипы 2А и 2В, в свою очередь, делятся на варианты [14, p. 158–164].

В монографии деревянные и кирпичные погребения рассмотрены отдельно, из-за чего смешанным погребениям, таким как Чонбэкдон-127 или Чонодон-2, уделяется мало внимания, однако в дальнейшем автор исправил это упущение. Такаку Кэндзи сфокусировался на поздних погребениях и привлек больше китайских данных. В результате было опубликовано несколько статей на японском языке, отражающих новое видение типологии кирпичных погребений. В новых исследованиях были учтены узоры на полах кирпичных гробниц, новые данные из записей археолога колониального периода Умэхара Суэдзи из научной библиотеки Тоё бунко, деревянно-кирпичные срубы и каменные погребения. Классификация арочных конструкций была усложнена, а сравнение с китайскими погребениями проработано более детально (рис. 2).

Автор выдвинул оригинальную гипотезу о параллельном существовании деревянных каркасных погребений и кирпичных гробниц с I века н.э., однако четко датируемые кирпичные погребения этого периода пока неизвестны [15, p. 186–187].

Рис. 2 . Хронология поздних погребений Лэлан и Дайфан (по Такаку Кэндзи) [15, p. 192]

Данное заявление вызвало дискуссию, и Чон Инсон выделил японский и корейский подходы к типологизации [20, p. 149–150]. Однако при описании типологии он ссылается на монографию Та-каку Кэндзи 1995 г., а при характеристике японской позиции – на статью того же автора, но другого года. Учитывая, что основную типологию и гипотезу о сосуществовании срубных и кирпичных погребений с I в. н.э. разработал именно Та-каку Кэндзи, едва ли правомерно противопоставлять японский и корейский взгляды: скорее речь здесь должна идти о развитии идей одного исследователя, чьи труды публикуются и на японском, и на корейском языке [14; 15].

Другая гипотеза Такаку Кэндзи касается каменных погребений, которые не были рассмотрены им в монографии 1995 г. и редко упоминались корейскими авторами. Тем не менее существует северокорейский подход (иногда встречающийся и в южнокорейских работах), который предполагает линейное развитие погребений и переход от кирпича к камню под влиянием Когурё [20, p. 150]. Такаку Кэндзи, составив примерные датировки по погребальному инвентарю и конструкциям, выделил пять типов каменных гробниц – с поправками на неполноту данных по некоторым захоронениям и единичность примеров типов I, II и IV. На основании этого исследователь предположил, что утверждение об эволюции от гробниц с кирпичными сводами и камерами к гробницам с каменными сводами и камерами не обязательно верно: гробницы с каменными и кирпичными камерами не следуют хронологически за гробницами с кирпичными камерами. Более того, вероятно, что сводчатые однокамерные гробницы с кирпичными камерами (типы 1BIII и 1BIV) и гробницы с каменными камерами относятся к одному типу погребальных систем (рис. 2). Такаку Кэндзи отметил, что датировка многих ранних каменных гробниц в районе Пхеньяна остается неясной, поскольку ни надписей с датами, ни обильного инвентаря здесь найдено не было [15, p. 187–191]. В своем исследовании он использовал не только сведения об известных погребениях, но и новые северокорейские данные, а также записи Умэхара Суэдзи.

Классификация погребений, разработанная Такаку Кэндзи, утвердилась в качестве основной. Последующие исследователи лишь упрощали ее: использовали названия без буквенных обозначений или, в ряде случаев, ограничивались только рисунком без пояснений [10, p. 171–181].

Российские, европейские и американские исследования

В российской научной литературе первое обращение к лэланским погребениям содержится в монографии М.В. Воробьева [2]. Автор упоминает раскопанные японскими исследователями каменное погребение Намджонни-119 и деревянные гробницы Намджонни-116, Чонбэкдон-127, Согамни-9, Согамни-201, а также обнаруженное учеными КНДР Согамни-85 [2, c. 69–81]. Воробьев не затрагивает вопросы типологизации, ограничиваясь описанием отдельных погребений. Однако позже в разделе о Лэлане в коллективной монографии под редакцией Б.Г. Гафурова он уже не анализирует захоронения по отдельности, а подразделяет их на деревянные срубные погребения (похожие на монгольские могилы II в. до н.э. – II в. н.э.) и кирпичные погребения китайского типа (II–IV вв. н.э.) [4, c. 31]. Однако отсутствие ссылок и сносок в данной работе затрудняет понимание того, о каких именно памятниках Монголии и Китая может идти речь.

Тем не менее эту идею подхватил Ю.А. Задне-провский, археолог, специализировавшийся на среднеазиатской археологии. В статье 1991 г. он изложил позицию корейских исследователей, согласно которой курганы с деревянными гробами датируются серединой II в. до н.э. – I в. до н.э., срубные камеры – I в. до н.э. – I–II вв. н.э., а кирпичные могилы – II–IV вв. н.э. Сам Заднепровский выделил четыре типа погребений: 1) в грунтовых ямах; 2) в деревянных гробах; 3) в срубах; 4) кирпичные. Каменные погребения он отнес к Когурё. Исследователь уточнил, что первый тип мало изучен, а последующие описаны им обобщенно, без деления на подвиды. Относительно деревянных гробов и срубов он акцентировал их сходство с хуннскими погребениями, хотя отметил и ряд различий [3, c. 54–61]. При этом описание деревянных погребений дано без указания конкретных наименований, а в качестве иллюстрации использовано двойное захоронение с подзахоронением – Чонбэк-дон-3, а не стандартное одиночное деревянное погребение. При описании срубов сравнительный анализ проведен на базе погребения Чонбэкдон-127, стены и потолок которого были выложены кирпичами, о чем автор, однако, сознательно не упоминает, описывая захоронение как деревянный сруб. В качестве иллюстрации он использует погребение Чонодон-3 – деревянный сруб. При этом в подписях к иллюстрациям названия погребений отсутствуют. Каменные погребения Заднепров-ский, ссылаясь на М.В. Воробьёва, относит к Ко-гурё, хотя последний описывал каменное погребение Намджонни-119 как лэланское.

А.В. Варенов в публикации, посвященной критическому разбору статьи Заднепровского, указывает, что тот умолчал о деревянных основаниях и кирпичных стенах с потолком в Чонбэк-дон-127 и необоснованно рассуждает о присутствии хунну или сяньби в Северной Корее. Варе-нов также отмечает, что Заднепровский игнорирует деревянные погребения Китая и китайское влияние на Корею до создания ханьских округов во времена Кочосон [1, c. 100].

В западной академической литературе лэлан-ские погребения не получили столь детальной типологической разработки, как в корейских или японских исследованиях. В значительной степени англоязычные публикации представлены южнокорейскими авторами, работающими на Западе или публикующимися на английском языке.

Наиболее близок к теме Лэлана сборник «The Han commanderies in early Korean history» под редакцией М. Байингтона. В нем представлены статьи восьми южнокорейских исследователей, посвященные археологии Кочосон, истории, обществу, политике, этнографии и археологии ханьских округов. Что касается погребений, авторы в обобщенном виде воспроизводят типологию Та-каку Кэндзи [20, p. 146–150].

Типология лэланских погребений также описана в монографии С.М. Нельсон, посвященной археологии Кореи [21]. Исследовательница опирается на работы археолога Ким Вон Рёна, но дает описание лишь отдельных погребений, а не их комплекса [21, p. 183–190]. Упоминания типологии содержатся и в книге Дж. Барнс [19]. Автор делит погребения на две хронологические группы. Ранние (конец I в. до н.э.) представляют собой деревянные гробницы в стиле Хань с внутренними перегородками, разделяющими зоны для гробов и инвентаря. Более поздние захоронения (в стиле поздней династии Хань) представляют собой кирпичные (реже каменные) гробницы, которые сосуществуют с деревянными. В этих поздних деревянных гробницах часто встречаются парные захоронения [19, p. 209–210]. В целом Барнс уделяет больше внимания погребальному инвентарю и культурным связям, чем вопросам типологизации погребений.

Дискуссионные вопросы

Погребения округа Лэлан освещены в публикациях крайне неравномерно. Основные типологии разрабатываются южнокорейскими и японскими исследователями, которые, однако, не имеют прямого доступа к памятникам. Наиболее подробная типология Такаку Кэндзи стала общепринятой и систематически воспроизводится в современных работах. Тем не менее выделенный исследователем тип С зачастую выпадает из обобщающих построений, хотя входящая в него гробница Намджонни-116 регулярно привлекается исследователями. Этот тип показателен и в другом отношении: он объединяет два погребения, которые, помимо сходной Т-образной формы, не имеют других общих признаков и при этом не подходят под типы А и В. Следовательно, даже детальная типология допускает исключения.

В 1916 г. японскими исследователями было раскопано деревянное погребение Согамни-9. В монографии Такаку Кэндзи 1995 г. приводится обзор керамики, бронзовых и нефритовых изделий из этого захоронения, однако в самой типологии оно не фигурирует [14, p. 55, 116, 148–175]. Возможно, это связано с тем, что наиболее полный отчет (на основе музейных коллекций и записей 1910-х гг.) был опубликован Национальным музеем Республики Корея лишь в 2018 г.

Погребение Согамни-9 известно своим богатым и хорошо изученным инвентарем. Оно представляет собой квадратную яму размером 3,89×3,89 м, обложенную речным камнем. В яме был установлен деревянный гроб, а вокруг размещен разнообразный престижный инвентарь. Первоначально внутри ямы находился сруб, а пространство между срубом и стенками ямы было заполнено камнем, но деревянная камера истлела и сохранился только один гроб. Квадратная форма камеры с одним гробом затрудняет отнесение этого погребения к одиночным, т.к. во всех известных типологиях они имеют прямоугольную форму. Высказывалось предположение, что юговосточный отсек камеры был оставлен для второго гроба, но по каким-то причинам его туда не поместили [9, p. 53–58].

Погребение датируют I–II вв. н.э., т.е. временем популярности типа В, который имеет квадратную форму в плане, но предполагает наличие двух и более гробов. Однако гипотеза о втором гробе остается дискуссионной, т.к. деревянные остатки, которые могли бы ее подтвердить, отсутствуют. Если же относить Согамни-9 к типу А, возникает другая проблема: ранние погребения этого типа – прямоугольные, с небольшим отсеком для инвентаря, а не квадратные (рис. 3).

В 1969 г. северокорейскими учеными было раскопано деревянное погребение Чонодон-10. Сооружение было возведено следующим образом: на дно могильной ямы уложили речные камни, затем установили деревянную камеру (сруб), разделенную на два отсека – для гробов и для инвентаря. Пространство между ямой и камерой также заполнили речными камнями. От западной стены

Рис. 3 . Погребение Согамни-9 [9, p. 68]

могильной ямы отходит своеобразная «тропа» – вероятно, дренажная канава для отвода воды. Ее общая длина достигает 9 м, глубина – 450 см. Ширина канавы варьируется: 40 см на западе и 80 см на востоке. Расстояние от камеры до русла реки составляет 65 см. Судя по рисунку, уровень слива расположен выше дна камеры, поэтому, скорее всего, канава была сооружена позже самого погребения. Деревянный сруб со временем истлел, однако по сохранившимся остаткам удалось установить его параметры: длина с севера на юг – 285 см, с востока на запад – 290 см. Внутренняя камера состояла из отсека для гробов (расположен на северо-западе; размеры 220×186 см) и Г-образ-ного отсека для инвентаря (ширина восточной и южной частей – по 84 см).

В отсеке для гробов сохранились три доски деревянного настила. По инвентарю сложно определить, кто из погребенных – мужчина, а кто – женщина. Однако по аналогии с соседними погребениями Чонодон-3 и Чонодон-8 предполагают, что в центре захоронен мужчина, а по бокам – женщины [12, p. 122–125] (рис. 4).

По описанию и чертежам погребение Чоно-дон-10 можно было бы отнести к подтипу ВIIа [14, p. 153]. Однако две особенности не вписываются в эту типологию: во-первых, каменная обкладка камеры, а во-вторых, массивная дренажная канава (предположительно 9-метровая). В погребении были найдены типичные для Лэлана предметы: ранняя керамика (два сосуда типа хвабун и сосуд типа танджи), лаковые изделия, оружие, конская сбруя, бронзовый чан с крышкой, а также бронзовые зеркала типа TLV. Тот факт, что Чонодон-10 не вошло в типологию Та-каку Кэндзи, представленную в монографии 1995 г., вероятно, объясняется отсутствием подробных чертежей и неудовлетворительным качеством фотографий камеры и погребального инвентаря в опубликованных отчетах [12, p. 27–28, 122–125].

Рис. 4 . Погребение Чонодон-10 [12, p. 124]

В том же 1969 г. было раскопано погребение Чонодон-11. Захоронение представляет собой яму с деревянной камерой, пол и четыре стены которой были обмазаны темно-красной глиной. Между камерой и стенками ямы уложены речные камни. Сруб истлел, поэтому его точные размеры неизвестны, но он был квадратным, со сторонами примерно по 300 см. Внутри были обнаружены две доски днища гроба, которые находились на восточной стороне и располагались рядом друг с другом в направлении север–юг. Точный размер гроба определить не удалось, поскольку доски почти полностью истлели, но по сохранившимся следам можно предположить, что длина гробов составляла около 200 см, а ширина – 60 см. Предположительно западный гроб – мужской, восточный – женский. В яму были помещены различные крупные и мелкие речные камни, чтобы обеспечить сток воды, просочившейся в могилу (рис. 5). Погребальный инвентарь, за исключением чернильных камней, идентичен инвентарю из Чоно-дон-10 [12, p. 129–131]. В отчете имеется всего четыре фотографии (чернильные камни, бусины и два вида керамики). Водосток начинается в северной части ямы, в 90 см к востоку от северо-западного угла захоронения. Его размеры: ширина 60 см на западе (ниже по склону) и 90 см на востоке, глубина 66 см, длина около 800 см. По конструктивным особенностям сруб можно отнести к типу BII [14, p. 153], однако каменная кладка и дренаж в этой типологии не учитываются.

Рис. 5 . Погребение Чонодон-11 [12, p. 130]

Таким образом, Чонодон-10 и Чонодон-11 можно включить в типологию Такаку Кэндзи, но с уточнением, что они имеют конструктивную особенность в виде водоотвода. Погребения с водоотводами на Корейском полуострове, судя по доступным источникам и литературе, ранее обнаружены не были, поэтому эта особенность требует освещения и дальнейшего изучения. Согамни-9, в отличие от них, не соотносится ни с одним из типов и подтипов, представленных в типологии Та-каку Кэндзи. При этом все три погребения объединяет наличие каменной обкладки ямы. Отметим, что выделение типа С, состоящего из двух разнородных погребений, которые не вписались в типы А и В, может свидетельствовать о том, что данная типология не охватывает всего многообразия лэланских погребений.

Во всех существующих типологиях деревянных погребений округа Лэлан не учитывается способ угловых стыков досок. Исследователи редко обращают внимание на этот параметр, поэтому на фотографиях и чертежах соответствующие данные могут отсутствовать. Например, на плане погребения Чонодон-9 угловые соединения бревен никак не отражены: стенки нарисованы в виде пустой рамки без внутренней структуры [12, p. 96]. Проблема усугубляется плохой сохранностью многих срубов, особенно в угловой части, что также не позволяет идентифицировать способ стыковки углов. Например, старые черно-белые снимки сильно истлевшей конструкции погребения Ояри-21 плохо передают детали соединений [8, p. 150].

В корейской и японской литературе способам стыковки углов уделяется мало внимания. Единственное отдельное упоминание этого аспекта содержится в отчетах по погребениям Ояри-18–21. В японских отчетах 1930-х гг. зарисован один из способов соединения для погребения Ояри-18: на концах боковых досок вырезались треугольные шипы, которые входили в ответные треугольные гнезда, выбранные по краям верхних и нижних досок [8, p. 21–22]. В тех же материалах присутствуют планы, демонстрирующие и более простой способ соединения, когда боковые доски просто упираются в верхние и нижние [8, p. 167].

На основе доступных источников можно предварительно выделить три типа угловых стыков. Первый, самый распространенный, когда балки одной стены вставляются в пазы другой. Для этого в балках по краям выбирается паз Г-об-разной формы. Этот способ напоминает строительный метод «стык в полдерева», при котором на каждом торце бруса убирается четверть. Однако в случае с лэланскими погребениями такой обработке подвергаются только верхние и нижние брусья, а не все четыре. Второй тип – вырезание треугольного «крюка» на боковых бревнах и соответствующего углубления под него в верхних и нижних брусьях. Данный способ очень похож на соединение «ласточкин хвост», но здесь вырезается треугольник, а не трапеция. Этот тип зафиксирован лишь на зарисовке стыка погребения Ояри-18. Третий тип – торцы стен примыкают друг к другу под углом 90°, в современном строительстве такой метод называется «в стык». Не исключено, что существовали и другие типы стыков, однако для целого ряда погребений тип стыка установить не удалось: либо дерево полностью истлело, либо информация отсутствует в отчетах.

При характеристике погребения Чонбэкдон-127, раскопанного в окрестностях Пхеньяна, Ю.А. Заднепровский использует лексику, характерную для описания срубов Алтая, например, «Х-образные пазы» [3, c. 57]. Однако Чонбэкдон-127 – это деревянно-кирпичное погребение, которое имеет кирпичные стены и потолок. Между тем, угловые сопряжения алтайских срубов изучаются давно, и для них уже разработано несколько классификаций, тогда как по лэланским погребениям подобных исследований нет, а по большинству стыков информация отсутствует. Наиболее популярными видами угловых сопряжений алтайских срубов являются «в обло», «в охлуп», «в лапу» («ласточкин хвост»), «в охря-пку» [5, с. 7–8]. Частичное сходство обнаруживает стык «ласточкин хвост», но он присутствует только в одном лэланском погребении (Ояри-18), причем имеется лишь приблизительный рисунок этого стыка [8, p. 21–22], на котором изображен вырезанный паз в виде треугольника, а не трапеции, как у классического «ласточкиного хвоста». Поэтому отождествлять угловые соединения алтайских и лэланских срубов пока необоснованно и преждевременно. При переводе текстов и подборе терминологии целесообразнее опираться на современную русскую строительную лексику и на данные первоисточников.

Заключение

Погребения Лэлана привлекают внимание японских, корейских и китайских исследователей уже более ста лет. Несмотря на значительное число обнаруженных захоронений, типология погребальных комплексов по-прежнему содержит ряд спорных аспектов. К ним относятся: неполнота сведений об общем количестве погребений; игнорирование дренажных систем в захоронениях Чонодон-10 и Чонодон-11 (и, вероятно, в других); сложность интеграции Согамни-9 в типологию Такаку Кэндзи, обусловленная квадратной формой данного погребения и наличием единственного гроба. Все три названных погребения имеют каменную обкладку ямы, что позволяет выделить их в отдельную группу.

Другая проблема типологизации – частое отсутствие данных об угловых стыках деревянных камер погребений в археологических отчетах (в текстах, на рисунках и фотографиях). На основе доступной информации удалось выделить три вида стыков, однако этих разновидностей, вероятно, больше, поскольку для большинства погребений данные об угловых соединениях отсутствуют. Это делает данный параметр сложным для использования при построении типологии.