Духовное и материальное: феномен «правдоискательства» в условиях капиталистической модернизации (по материалам народнической публицистики А. С. Пругавина и Я. В. Абрамова)

Идея «правды», то есть справедливости является одной из специфических черт русского культурного кода. Отсутствие свободы и равенства в российском государстве определяло в народных массах мечту об идеальном обществе, будь это Град Китеж, Беловодье и т.д. В народном религиозном дискурсе такие представления определялись как Царство Божие. Но в этом Царстве люди искали не только Бога, но и социально-экономической справедливости. Многогранность понятия «правда» в народном мировоззрении вплоть до настоящего времени не осмыслена в полной мере. Между тем понимание нераздельности духовного и материального в менталитете верующих людей может оказать неоценимую помощь в конструировании практических социальных моделей развития российского общества.

В данном контексте следует обратить внимание на исследования народнической интеллигенцией религи- озной жизни народа, проводившиеся во второй половине XIX в. Народники, следуя представлениям о многофакторном развитии общества, при анализе духовных явлений в жизни народа старались выявлять и материальные условия их возникновения и эволюции. Такой подход может быть отнесен и к изучению народниками поисков «правды» народными массами. Целью данной работы является освещение на материале художественно-публицистических очерков А. С. Пругавина1 и Я. В. Абрамова2 механизма становления и развития поисков «правды» в русском народе в пореформенный период истории Российской империи. Автор опирается на общепринятые принципы и методы научного исследования, такие как принципы историзма, детерминизма, социокультурного подхода. Такая методологическая база позволяет объективно осветить поднимаемую в работе тему. Научная новизна исследования заключается в предпринимаемой попытке ввести проблему религиозного «правдоискательства» в контекст народниче-

Александр Степанович Пругавин

Яков Васильевич Абрамов

ского миросозерцания второй половины ХIХ в.

Следует отметить, что в российской литературе тема религиозного «правдоискательства» усиливается во второй половине ХIХ в. По мнению О. А. Павловой,

это произошло «вследствие кризисных тенденций, охвативших социокультурную, экономическую и политическую жизнь России, обусловленных и зарождением капиталистических отношений в “недрах” феодализма, и отсутствием государственной идеологии, и кризисом народничества, постепенно вырождающегося в террористические практики, и — что наиболее важно — кризисом христианской веры»3.

«Правдоискательство» связывалось с наступлением Царства Божия, его воплощением на земле. В таком гармоничном обществе взаимоотношения людей будут выстраиваться на братских началах любви, справедливости и взаимопомощи.

Со стороны народников интерес к теме религиозного «правдоискательства» был вызван, прежде всего, разочарованием в итогах «хождения в народ», когда выяснилась та пропасть, интеллектуальная и духовная, разделявшая интеллигенцию и народные массы. Кроме того, заколебалась вера в возможность построения в России социалистического общества, вызванная наблюдаемыми процессами успешного закрепления в деревне буржуазных отношений. Вновь актуальным стал вопрос «Что делать?» Выход из ситуации часть народнической интеллигенции увидела в изучении религиозной жизни народа. Отвечая на запрос времени, народнические публицисты Пруга-вин и Абрамов в конце 1870-х — первой половине 1880-х гг. предложили единомышленникам серию очерков, посвященных религиозным поискам в народе, акцентируя внимание на «правдоискательстве». Работы этих авторов отразили разработанную ими типологию «правдоискательства», в рамках которой разрешались наболевшие вопросы народнической интеллигенции.

По мнению Пругавина и Абрамова, толчком к религиозному «правдоискательству» в народе служило неприятие социально- экономического положения в стране, отторжение им новых буржуазных порядков в деревне. Кроме того, вторжение капитала расшатывало нравственные устои в массах. Община разрушалась, солидарность исчезала, среди людей начиналось поклонение «золотому тельцу»4.

«Всюду несчастье» и «всюду горе», — констатировал Григорий Востряков, один из героев очерков Абрамова5. «Мир во зле лежит», — уверенно говорил другой герой рассказов народника6. Крестьянин Тверской губернии Василий Сютаев, с учением которого интеллигенцию познакомил Пругавин, заявлял: «Везде обман. <…> Везде за мздой гоняются, как бы только прибытку больше нажить, как бы мошну набить, как бы, как бы… Каждый норовит побольше зацапать друг перед дружкой»7. «В капитале — наша погибель», — выносил он приговор современным порядкам8.

В рамках выдвинутой народниками теории «развития в народе критической мысли и нравственного чувства» те крестьяне, которые не приняли новые порядки, начинали их осмысление, а также поиск выхода из создавшегося положения. Согласно взглядам Абрамова, религиозная составляющая данного процесса определялась тем, «что правовые понятия народа тесно переплетены с его религиозными воззрениями и понятие о жизни “по правде” совпадает с понятием о жизни “по-божески”»9. Пругавин описывал религиозное «правдоискательство» как феномен, содержащий высшие нравственные ценности, с целью призвать религию на «помощь собственно чисто мирскому, житейскому, но важному и кровному делу»10.

В итоге, такие верующие отвергали «мир», погрязший в «неправде», и уходили искать «истину», «правду», искать людей, способных разрешить мучившие их вопросы. Одни ходили по монастырям, другие обращались с вопросами к священнослужителям, третьи вдумчиво изучали тексты Библии. Работа критической мысли и нравственного чувства «ищущего правды» могла принимать самые разнообразные траектории развития. Из содержания работ Абрамова следует, что варианты жизненных путей религиозных нон-конформистов во многом зависели от переплетений случайных факторов. Одни крестьяне, не удовлетворенные ответами православного духовенства и их жизнью, попадали сразу в секты, представители которых жили по соседству с ними. В этом случае, «ищущий правды» принимал и практиковал ценности нравственно- религиозной и социальной жизни референтной для него части населения. Если верующий попадал в секту радикального характера, то для него такое обстоятельство могло приводить к трагическим последствиям. Так, Афанасий Лопухин, герой очерка «Ищущий правды», оказался в результате случайного больничного знакомства в секте скопцов и, в итоге, сделался уголовным преступником. В последнем случае, критическая мысль и нравственное чувство верующего остановились в своем развитии, сосредоточившись на критике существующих порядков и выработке деструктивных моделей поведения.

Важное место в определении типологии народных «правдоискателей» занимают очерки Абрамова «Иван Босый» и «Мещанский мыслитель». Герой первого очерка, житель села Александровское, разочаровавшись в общине, настойчиво искал ответа на вопрос: «Как надо жить по правде?». Однако, все ответы на главный вопрос Ивана получались вроде следующих:

Крестьянин: «— По правде-то?.. Ишь-ты!.. Так по правде?.. А не выпить-ли нам косушку?..»

Священник: «— Оставь, брат, ты эту фанаберию!..»

Мещанин- интеллигент: «— То есть, как это — по правде? Честно, что ли?» «Как быдто так, в роде как бы, отвечал Иван». «— Ну, так, честно — это: когда берешь — не кричит, а режешь — не ревет…»11

После таких ответов, Иван бросился «в самое необузданное отрицание». Забыл про подати, перестал повиноваться светским и духовным властям. Он бросил все и «отправился жить на гору», в пещеру, где занялся «обличениями». В итоге, Ивана обвинили в создании секты и отправили в острог12.

В данном случае, развитие критической мысли и нравственного чувства также остановились на полдороге, на стадии отрицания. Иван Босый, как и Афанасий Лопухин, не пошел дальше отрицания существующих порядков в обществе, так как, по-ви-димому, не встретил на своем жизненном пути людей, способных помочь ему разрешить мучившие его нравственные вопросы.

Столяр Григорий Востряков, герой очерка «Мещанский мыслитель», благодаря чтению Св. Писания, увидел путь спасения мира от «зла» в распространении принципов евангельской любви и опыта жизни первых христиан. Начав проповедь, он собрал вокруг себя небольшую общину из простых мещан. Однако и в этом случае его обвинили в создании « какой-то секты» и приговорили по суду к ссылке на поселение13. Вместе с тем, здесь мы наблюдаем положительную сторону работы критической мысли и нравственного чувства верующих людей, которые не остановились на критике существующих общественных отношений, а начали работать над созданием новых форм жизнедеятельности.

Исследования Пругавина также свидетельствуют о многовариантности развития духовных поисков «правдоискателей». Так, движение уральских горнозаводских рабочих — «неплательщиков», или «людей Божиих», испытало сильное влияние со стороны представителей старообрядческого согласия «странников». Эсхатологическое учение ограничило работу критической мысли и нравственного чувства верующих отрицанием окружающего мира, который, по их мнению, оказался под властью антихриста. Власть, отказавшая принять «правду» уральских горнозаводских рабочих и подвергшая их гонениям, стала для них собирательным «антихристом» и «варя-гами»14. В данном случае, воздействие эсхатологических идей, а также репрессии со стороны властей обусловили остановку развития критической мысли и нравственного чувства «правдоискателей».

Главный герой очерка Пругавина «апостол Зосима» поставил цель распространять среди людей «истину». Народный мыслитель утверждал: «А когда все познают истину, когда закон Христов познают, тогда и царство небесное наступит. Будет у всех единомыслие, мир, добро. Будет тогда промеж людей дружелюбие, благо, любовь»15.

«Ищущему правды» не удалось собрать вокруг себя единомышленников. Его проповедь привела к разрыву с государством и обществом, судебному приговору и ссылке «на вечное поселение» в Закавказье. Деятельность «правдоискателя» в данном случае была также прервана действиями властей.

Примером положительной стадии работы критической мысли и нравственного чувства «правдоискателей» в работах Пругавина может служить история Сютае-ва. Его духовный поиск закончился организацией религиозной общины. Ответы на свои вопросы Сютаев, как и Востряков, нашел в Евангелии. Основной принцип счастливой жизни людей, по мнению Сютаева, — любовь между ними. «В Евангелии показано, — рассуждал крестьянин, — штобы вси люди жили в любви. Если у нас любовь, — тогда мы и хлебом, и животами, и всем помогаем друг дружке»16. Мысли Сютаева и его нравственное чувство привели к конструированию им теории «общей жизни» и создании в родных местах небольшой коммунитарной общины. Образцом союза также стала жизнь первых христиан.

Обращает на себя внимание, что в случаях начала социальной творческой работы «правдоискателей» необходимой частью их поисков было чтение Нового Завета. Востряков и Сютаев, грамотные крестьяне, читали Евангелие и в нем искали ответы на свои духовные вопросы.

Как видно, народники рассматривали «правдоискателей» в дискурсе позитивистской социологии, определяя в рамках закономерности поступательную нравственную и интеллектуальную эволюцию общества. Для них феномен «правдоискательства» отражал не только религиозную составляющую народной жизни, но и сочетание всех условий человеческой деятельности. Именно поэтому для анализа феномена «правдоискательства» народниками была разработана теория развития критической мысли и нравственного чувства в народе, и именно поэтому вершиной такой эволюции считалось создание верующими новых форм общинного устройства. Кроме того, Пругавиным и Абрамовым фиксировались случаи неудач «правдоискателей», связанных с духовными поисками и созданием братских общин. Нередко верующие в своих поисках оказывались без наставников, которые могли бы купировать нежелательные траектории религиозного развития человека. В других случаях, созданные «правдоискателями» образцы нового жизнеустройства подвергались ударам со стороны властей, как светских, так и духовных. Это актуализировало вопрос о помощи таким «правдоискателям» со стороны интеллигенции. Абрамов, определяя «правдоискателей» как народную интеллигенцию, призывал народников с нею «сблизиться», отмечал необходимость оказывать им помощь17. На обязательность просветительской миссии народников указывал и Пругавин18. Другими словами, народникам указывались те народные силы, которые могли бы укрепить социалистические мечтания интеллигенции. Оставалось только прийти на помощь русским труженикам-«правдоискателям».

Таким образом, феномен «правдоискательства» оценивался народниками, Пру-гавиным и Абрамовым, с позитивистской точки зрения общей эволюции человечества. Началу поиска «правды» предшествовал глубокий духовный кризис, переживаемый верующим. Этот кризис, по мнению народников, определялся не только религиозными, но и социально- экономическими причинами, а также общими нравственными условиями жизни населения. Неприятие нового мира и страстное стремление найти путь к счастливой жизни стимулировали интеллектуальную и духовную деятельность человека. Он становился «ищущим правды». В рамках религиозного пространства такие верующие, отвергнувшие новые буржуазные порядки, находились на пути создания новых коммунитарных общин. В рамках теории развития критической мысли и нравственного чувства народные «правдоискатели» народниками дифференцировались на две группы. Первые останавливались на критической стадии развития мысли и чувства, вторые — переходили к созидательному аспекту интеллектуальной и нравственной деятельности. Народническая интеллигенция теперь могла ориентироваться на народных «правдоискателей» в возрождении надежд на небуржуазное будущее России, от нее требовалось сближение с такими верующими и оказание им просветительской помощи в их духовных поисках.