Концепция глобальных языковых сетей и ее эвристический потенциал

В интерлингвистике сложилось несколько подходов к проблеме определения глобального влияния языка. Многие исследователи традиционно исходили из показателя количества носителей языка и их коммуникативного влияния [2; 5]. Однако данный критерий не учитывает глобальное влияние языка: зачастую носители языка, при всей их многочисленности и коммуникативном разнообразии, локально сосредоточены. В таком случае вернее говорить о региональном, а не глобальном влиянии языка. Появление несколько лет назад в западной лингвистике концепции глобальных языковых сетей [4] позволяет по-новому взглянуть на процесс языковой глобализации как основной сюжет диалога культур в начале XXI в.

Предыстория языковой глобализации традиционно связывается с политической и экономической мощью Британской империи, которая в XVII–XVIII вв. распространяла свое влияние практически на весь мир и сделала английский язык одним из основных международных языков. Наследие британского империализма: около 100 стран в современном мире используют английский язык либо как госу- дарственный, либо как официальный. Фактом же истории языковая глобализация становится вследствие американского экономического и политического, а затем и культурного (имеется в виду прежде всего культура потребления) превосходства во второй половине ХХ в. В сферах популярной музыки, кино, телевидения, бизнеса, финансов, спорта, информационных технологий господство США не ставится под сомнение, хотя и постоянно оспаривается. К началу XXI в. американское влияние в мире делает английский язык не просто крайне важным, но практически единственно возможным инструментом межкультурного взаимодействия не только в различных сферах глобального рынка (особенно в сфере туризма и рекламы), но и в таких сферах, как наука и технологии (доступ к современным научным и техническим базам данных без использования английского языка невозможен; это обязательный рабочий язык международных научных мероприятий и т.д.). Исключительно ростом количества носителей английского языка данную ситуацию объяснить невозможно: самый распространенный язык в мире – мандаринский диалект китайского языка – насчитывает около 1 миллиарда носителей, а английский – около 400 миллионов, но английским, по данным Британского Совета [4], регулярно пользуются (не будучи носителями) еще около 2 миллиардов человек. При этом факт свободного владения английским сегодня не так важен для языковой глобализации, как факт активного использования.

Еще в конце ХХ в. в работах Д. Кристала, который справедливо считается одним из основателей лингвистической глобалистики, формируется альтернативный метод определения глобального влияния языка: на первый план выступает не количество, а качество носителей – кто говорит на этом языке и как связаны носители этого языка [1]. На основе последнего индикатора – связи между носителями языка – интернациональная группа ученых (Ш. Ронен, Б. Гонсалвес, К. Ху, А. Веспиньяни, С. Пинкер, Ц. Идальго), представляющих Национальную академию наук США, разработала теорию глобальной языковой сети, позволяющую по-новому оценить значение языков международного общения [3]. В данной работе был предложен критерий определения мирового влияния языка на основе его положения в глобальной сети, соединяющей носителей разных языков. Широта и интенсивность связей того или иного языка в глобальной коммуникации с поправкой на количество носителей языка и является индикатором языкового влияния.

Ученые составили карту глобальной языковой сети (Global Language Network, GLN) на основе анализа суммарных данных из трех источников: переводов книг, включенных в базу ЮНЕСКО Index Translationum (IT), сообщений в Твиттере (Twitter), статей в Википедии (Wikipedia).Это позволило американским исследователям учитывать языковые предпочтения участников глобальной коммуникации с разным уровнем лингвистической подготовки.

Первый уровень – авторы переводов миллионов книг, включенных в базу ЮНЕСКО Index Translationum, имеющие высокий художественный и лингвистический потенциал (писатели и профессиональные переводчики). Предпочтения в выборе языка на этом уровне определяются воздействием рыночных сил, формирующих потребность в книгах на разных языках. Каждый перевод с одного языка на другой формирует уровень потребности в конкретном языке. При этом, обработав 2,2 миллиона переводов более чем на тысячу языков книг, изданных в 1979–2011 гг. в 150 странах, исследователи установили востребованность языков не только как источников, но и как посредников для перевода.

Второй уровень – редакторы Википедии: они обладают общими и специальными знаниями в какой-либо области, являются носителями или владеют языками перевода но, как правило, не являются профессиональными переводчиками. Выбор языка редактирования формирует здесь карту глобального влияния языка. Набор данных Википедии был составлен с учетом всех языковых вариантов «свободной энциклопедии», функционировавших с конца 2011 г.: это 382 миллиона статей на 238 языках.

Третий уровень – участники коммуникации в сети Твиттер: это самая многочисленная категория (около миллиарда участников глобальной интернет-коммуникации) с самым разным уровнем лингвистической подготовки, для которых выбор языка общения обычно обусловлен коммуникативным удобством (объем одного твита – публикации в Твит- тере – ограничен 140 знаками). Глобальную сеть здесь формируют языки, наиболее часто выступающие как инструмент межкультурной коммуникации в этой социальной сети. При этом очевидно, что на данном уровне глобальной коммуникации речь идет уже не только о носителях языка, но и о тех, кто использует язык, – о «пользователях» языка. Набор данных изТвиттера, собранных американскими учеными, включает более одного миллиарда твитов более чем 17 миллионов пользователей на 73 языках, опубликованных в период с декабря 2011 г. по февраль 2012 г. (около 10 % общего количества пользователей Твиттера в указанное время).

В результате были смоделированы три сети, позволяющие сопоставить пути прямого и косвенного общения между носителями разных языков. Суммирование данных позволяет создать единую карту глобального влияния языков (см. рис. на с. 88).

Положение языка в глобальной языковой сети влияет на восприятие информации, создаваемой носителями языка, а также обмен информацией между носителями разных языков. Положение языка также влияет на поток информации, который не производится на этом языке, но передается с его помощью. Положение языка в глобальный сети, таким образом, влияет на разнообразие международной информации, доступной для его носителей, скорость, с которой они получают международную информацию, и их способность распространять информацию носителям других языков.

Суммарный результат трех карт глобальной языковой сети позволяет представить иерархическую структуру влияния языков в глобальной коммуникации. Вершина или центральный узел коммуникации – английский язык – окружен узлами второго порядка: немецким, французским, испанским, русским и португальским языками. Именно эти пять языков являются глобально значимыми (мы также называем их субглобальными) в начале XXI в.

Представленная американскими учеными модель парадоксальным образом выводит на периферию глобальной коммуникации более распространенные (по количеству носителей) языки: китайский, хинди, арабский. Однако парадоксальным это представляется лишь на первый взгляд. Единственным кандидатом на глобальную конкуренцию с США в технологическом и экономическом (но не политическом) аспектах в настоящее время явля-

ИЗВЕСТИЯ ВГПУ. ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

Глобальные языковые сети [3]

ется Китай. Однако именно Китай выступает одним из наиболее активных эксплуататоров глобального английского. Прирост числа людей, в той или иной степени владеющих английским, достиг исторического максимума в 2 миллиарда в основном за счет населения Китая. Возможно, именно поэтому долгосрочное будущее английского языка как глобального находится в руках Азии. Последнее отчасти объясняет, почему китайский язык, носителями основного диалекта которого (мандаринского) являются около миллиарда человек, далек от статуса не только глобального, но и субглобального языка.

Концепция глобальных языковых сетей Ш. Ронена, Б. Гонсалвеса, К. Ху, А. Веспинь-яни, С. Пинкера и Ц. Идальго обладает большим эвристическим потенциалом. Она обес- печивает более эффективный поиск новых данных глобального языкового обмена – лексико-семантического экспорта и реэкспорта. Кроме того, данная концепция и разработанная американскими учеными модель помогают уяснить то обстоятельство, что определяющим для стабильности глобального статуса английского языка является то, что именно этот язык стал основным инструментом интернет-коммуникации, количество вовлеченных в которую сегодня, по данным Google, приближается к 5 миллиардам человек. Эти люди не могут обойтись без знания латиницы и минимального набора из нескольких десятков англоязычных слов, составляющих лексикон современного пользователя Интернета, и являются не носителями, а «пользователями» английского языка как глобального.

Безусловно, интернет-коммуникация способствует постоянному расширению состава «пользователей» глобального языка. Так, ООН в настоящее время использует пять официальных языков (английский, французский, испанский, русский и китайский), однако около 90 % международных организаций используют английский в качестве по меньшей мере одного из их официальных языков (в то время как французским пользуется уже менее 50 %), свыше 30 % (приблизительно одна треть) международных организаций используют в качестве официального исключительно английский язык, в том числе свыше 90 % –среди азиатских международных организаций, что делает еще более очевидным выбор носителей наиболее распространенных языков мира в пользу глобального языка.

В заключение следует отметить, что концепция глобальных языковых сетей представляется определяющей для уяснения динамики развития интернационального пласта лексики мировых языков. Особое значение это имеет для анализа процесса и результата взаимодействия глобальных и субглобальных языков, при том что последние выступают посредниками между глобальным и маргинальными языками современной межкультурной коммуникации.