Мультипараметрическая МРТ в диагностике локальных рецидивов рака предстательной железы

Рак предстательной железы (РПЖ) является одним из наиболее распространенных онкологических заболеваний. По последним данным Global Cancer Observatory [1], во всем мире было зарегистрировано около 1,46 млн. новых случаев РПЖ. В России, по данным за 2024 г., этот показатель увеличился и составил 66614. РПЖ по распространенности по-прежнему занимает 1-е место у мужчин в возрасте старше 60 лет и составляет 24,5% [2].

Ввиду совершенствования диагностики отмечается рост числа больных с локализованными формами РПЖ, это позволяет большему числу больных подобрать наиболее оптимальный способ лечения в виде хирургического метода и/или предложить не менее эффективную лучевую терапию (ЛТ). При этом, как показали результаты исследований, биохимический рецидив после простатэктомии возникает у 27% мужчин. По оценкам, через 5 и 10 лет этот показатель составляет 21% и 29% соответственно [3].

Рецидив РПЖ после ЛТ значительно различается и зависит от нескольких факторов, включая начальную стадию рака и особенности лечения. Escobar с соавторами (2023) было установлено, что развитие рецидива РПЖ после ЛТ происходит приблизительно в 17,4% случаев через 5 лет, а через 10 лет после ЛТ этот показатель возрастает до 39,4%. В группах пациентов высокого риска прогрессирования частота рецидивов через 10 лет может достигать 61,5% [4]. У пациентов после лечения локализованного РПЖ возникновение рецидива отмечено в 11,7% после медианного периода наблюдения 72 месяца [5].

Большинство локальных рецидивов после ЛТ происходят в месте первичной опухоли, и менее 10% могут иметь другую локализацию [6]. Биохимический рецидив (БР) 110

определяется уровнем простат-специфического антигена (ПСА) более или равным 0,2 нг/мл при двух последовательных измерениях после радикальной простатэктомии (РПЭ) или увеличением на 2 нг/мл выше минимального значения после ЛТ [7].

В диагностике рецидивов РПЖ наиболее важным инструментом является мультипараметрическая МРТ (мпМРТ), которая особенно эффективна при оценке локальных рецидивов в зоне РПЭ [8,9]. МРТ имеет большое значение в тех случаях, когда уровень ПСА указывает на биохимический рецидив. Обеспечивает превосходную контрастность и чувствительность мягких тканей, позволяет выявлять поражения, поддающиеся прицельной биопсии, что помогает поставить точный диагноз [10,11].

МпМРТ является эталонным методом для визуализации изменений в предстательной железе после лучевого воздействия, особенно при подозрении на рецидив опухоли. Включает анатомические и функциональные последовательности; структурированное получение данных и составление отчетов повышают согласованность и интерпретацию результатов разными специалистами. Использование диффузионных и перфузионных технологий, спектроскопии значительно увеличивает чувствительность метода по сравнению с монопараметрической МРТ [12]. Т2 визуализация применяется для определения анатомии и локализации поражений, хотя сама по себе она имеет ограниченную точность после лучевой терапии по причине радиационного фиброза, который имеет низкий сигнал на Т2, имитирующий рецидив [13]. Диффузионно-взвешенная визуализация (DWI/ADC) позволяет отличить жизнеспособную опухоль с истинным ограничением диффузии от фиброза, который не ограничивает диффузию [14,15]. Динамическая контрастная магнитнорезонансная томография (DCE) позволяет обнаружить раннее усиление, характерное для рецидива и является обязательным компонентом многих протоколов после лечения и вносит значительный вклад в обнаружение поражений [16,17].

Для оптимизации использования мпМРТ в 2021 году была внедрена специализированная система стандартизации отчетности – PI-RR (Prostate Imaging– Recurrence Reporting), которая оценивает вероятность местного рецидива рака предстательной железы после ЛТ или РПЭ. Система была разработана международной группой экспертов на основе имеющихся данных. PI-RR оценивает вероятность локального рецидива рака простаты с помощью мпМРТ органов малого таза и применяется исключительно к ложу предстательной железы после РПЭ и к предстательной железе после лучевой терапии. Система оценки PI-RR, как и PI-RADS 2.1, использует шкалу Лайкерта от 1 до 5, представляющую вероятность рецидива рака предстательной железы, где 1 соответствует очень низкой вероятности, а 5 — очень высокой. Важно отметить, что PI-RR учитывает локализацию или сторону первичной опухоли при первоначальном стадировании. Таким образом, доступ к данным предшествующей визуализации и патологоанатомического исследования значительно облегчает интерпретацию [18,19].

Недавно Scialpi M. С соавторами была предложена новая специальная система PI-RRADS, которая устанавливает минимально приемлемые параметры МРТ для обнаружения рецидива РПЖ после РПЭ и ЛТ. Методика PI-RRADS базируется на технологии бпМРТ, которая использует диффузионно-взвешенную визуализацию (ДВИ/DWI) и кажущийся коэффициент диффузии (ADC) для обнаружения рецидива в предстательной железе после лучевой терапии и в ложе удалённой железы после радикальной простатэктомии [20]. Однако DWI, как известно, подвержена возникновению артефактов, что ограничивает ее применение вблизи хирургических клипс, особенно при небольшом размере рецидива [14].

Цель исследования – продемонстрировать возможности мпМРТ в диагностике различных вариантов развития локального рецидива РПЖ у пациентов после РПЭ и ЛТ, с интерпретацией результатов согласно специализированной системе стандартизации отчетности – PI-RR.

Клинический случай №1

Пациент Щ. мужского пола, 70 лет, с диагнозом рак предстательной железы pТ2N0М0G3 (рисунок 1). Из анамнеза известно, что в 2019 году в одном из лечебных учреждений г. Москвы больному в связи с установленным диагнозом была выполнена РПЭ. Инициальный ПСА составлял 9 нг/мл. Патогистологическое исследование (ПГИ) от июля 2019 г. показало наличие ацинарной аденокарциномы обеих долей 7 балов по шкале Глисона (3+4), опухоль врастала в капсулу. Лимфатические узлы были удалены, края резекции без опухолевого роста. При дальнейшем наблюдение отмечен рост ПСА. В 2022 году ПСА составил 1,99 нг/мл, в январе 2023 – 3,7 нг/мл. По данным мпМРТ ОМТ от января 2023 – МР-картина очагового образования в ректовезикальном пространстве по ходу фасции Денонвилье. По месту жительства начата андроген-депривационная терапия (АДТ). Пациент был направлен в ФГБУ «Российский научный центр рентгенорадиологии» (ФГБУ «РНЦРР»). По результатам мультиспиральной компьютерной томографии органов грудной клетки (МСКТ ОГК), органов брюшной полости (ОБП) и органов малого таза (ОМТ) от января 2024 года – картина мягкотканного узла мезоректальной фасции, подозрительного на локальный рецидив. При анализе ПСА, который был проведён в феврале 2024 года, было зафиксировано значение 4,33 нг/мл. В ФГБУ «РНЦРР» в марте 2024 г. была выполнена промежностная сатурационная биопсия ложа простаты. Материал забран из 14 точек, отдельно из зоны очага в области мезоректальной фасции. По данным гистологии: в ст. ткани № 8,9,10,11 – аденокарцинома, индекс Глисона 8 (4+4). В области анастомоза рак не выявлен. Начата АДТ. Пациент консультирован онкоурологом ФГБУ «РНЦРР». Было рекомендовано проведение сальважной фокальной брахитерапии источником Ir-192 в монорежиме в виде 2-х фракций с разовой очаговой дозой (РОД) 12,5–15 Гр с интервалом в 2–3 недели до суммарной очаговой дозы (СОД) 25–30 Гр.

Рис. 1. Рецидив РПЖ у 70-летнего мужчины после РПЭ. (A) Аксиальное Т2-взвешенное изображение (Т2ВИ) демонстрирует наличие патологического гипоинтенсивного очага по средней линии в области фасции Денонвилье (стрелка) (оценка Т2 5). (Б) На диффузионновзвешенном изображении с высоким b фактором (ДВИ b=1400) определялась выраженная гипертенсивность в указанном очаге (стрелка), что дало оценку 5. (B) Аксиальное ДВИ на карте ADC демонстрирует соответствующую выраженную гипоинтенсивность очага (стрелка). (Г) Аксиальное DCE изображение показывало соответствующее раннее интенсивное накопление контрастного средства (КС) выявленным очагом (стрелка) – оценка DCE 5. Общая оценка PI-RR 5.

Клинический случай №2

Пациент М. мужского пола, 84 лет, с диагнозом рак предстательной железы сТ2аN0M0G1. Из анамнеза известно, что при обследовании по месту жительства было выявлено повышение ПСА крови от мая 2019 г. до 6,77 нг/мл. После проведённой противовоспалительной терапии в июне 2019 года отмечено снижение ПСА крови общего до 4,43 нг/мл. В сентябре 2019 г. пациенту была выполнена биопсия предстательной железы. Выявлена аденокарцинома, индекс Глисона 6 (3+3) в правой доле в 3 столбиках ткани биоптата. В дальнейшем с результатами исследований пациент самостоятельно обратился в ФГБУ «РНЦРР», был консультирован онкоурологом, а в феврале 2020 года ему была 112

выполнена фокальная брахитерапия. Лечение перенес удовлетворительно. По данным комплексного исследования от августа 2020 г. у пациента достигнут положительный эффект от проведенного лечения в виде снижения ПСА до 0 нг/мл. Однако при дальнейшем наблюдении выявлен рост ПСА в декабре 2022 г. до 9 нг/мл. На МРТ от 2023 г. определялся очаг рестрикции диффузии и гиперфиксации КС в периферической зоне правой доли, подозрительный на рецивив (рисунок 2). Больному было рекомендовано начать АДТ. При контрольном исследовании отмечалось снижение ПСА до 0,15 нг/мл. Через два года, в июне 2024 года, уровень ПСА увеличится до 7 нг/мл, а в октябре того же года – до 16 нг/мл. При этом уровень тестостерона соответствовал показателям, характерным для кастрации. По результатам обследований в октябре 2024 г.: остеосцинтиграфия (ОСГ) – данных за метастатическое поражение костей не получено; по результатам МСКТ ОГК, ОБП и ОМТ – метастазы не выявлены. С ноября 2024 г. больному было рекомендовано начать лекарственную терапию (энзалутамидом 160 мг 1 р/д длительно до прогрессирования); проводить контроль уровня ПСА ежемесячно. Известно, что на фоне лечения отмечалась положительная динамика: ПСА в ноябре 2024 г. – 4,25 нг/мл; ПСА в декабре 2024 г. – 0,87 нг/мл; ПСА в январе 2025 г. – 0,667 нг/мл.

Рис. 2. Рецидив РПЖ у 84-летнего мужчины после фокальной брахитерапии. По мпМРТ в периферической зоне локальный рецидив РПЖ на месте первоначальной опухоли справа (PI-RR5). (А) Аксиальное Т2ВИ демонстрирует объемный участок снижения интенсивности в периферической зоне справа (стрелка). (Б) На ДВИ с высоким b фактором (DWI b=1400) определялась гипертенсивность в указанном участке справа (стрелка), что дало оценку DWI 5. (B) Аксиальное диффузионное изображение на карте ADC демонстрирует гипоинтенсивность участка в периферической зоне справа (стрелка). (Г) Аксиальное DCE изображение демонстрировало активное накопление КС патологическим участком справа (стрелка). Общая оценка PI-RR 5.

Клинический случай №3

Пациент Н. мужского пола, 74 лет, с диагнозом рак предстательной железы сТ3bN0M0G3. Из анамнеза известно, что при обследовании в поликлинике по месту жительства в 2021 г. по данным ТРУЗИ заподозрен рак предстательной железы. На момент обследования ПСА составлял 3,74 нг/мл. В дальнейшем больному в июне 2021 г. выполнена биопсия предстательной железы. Выявлена аденокарцинома, индекс Глисона 9 (4+5), определялось субтотальное поражение. С целью дальнейшего лечения пациент братился в РНЦРР. В марте 2022 г. выполнена трансуретральная резекция (ТУР) простаты. По результатам гистологического исследования выявлена аденокарцинома предстательной железы, сумма Глисона 7 (4+3), объем опухоли в биоптате 70%. В ФГБУ «РНЦРР» в сентябре 2022 г. больному проведена сочетанная лучевая терапия (СЛТ) – на 1 этапе высокомощностная брахитерапия источником Ir-192 РОД 15 Гр, на 2 этапе – дистанционная лучевая терапия (ДЛТ) СОД 46 Гр. Лечение пациент перенес удовлетворительно. При последующем наблюдении по результатам лабораторных анализов отмечалось повышение уровня ПСА в мае 2024 г. – 0,038 нг/мл; ПСА от сентября 2024 г. – 0,091 нг/мл; ПСА от января 2025 г. – 0,23 нг/мл. На МРТ в январе 2025 г. в предстательной железе в левой доле, на 2–3 часах у.ц., определялся очаг с признаками рестрикции диффузии и гиперфиксации КС. В феврале 2025 г. выполнена промежностная биопсия предстательной железы под спинномозговой анестезией (СМА). ПГИ: аденокарцинома, индекс Глисона 9 (4+5). Опухоль выявлена в столбиках ткани № 1–6 и 13, что соответствует левой доле с инвазией в правую долю в области центральной части железы. Больному была начата АДТ. ПСА от марта 2025 г. в динамике снизился и составил 0,051 нг/мл (на фоне АДТ). На МРТ в октябре 2025 г. в левой доле, с распространением на правую долю в области центральной части железы сохранялась зона патологически измененного МР-сигнала, соответствующая локальному рецидиву (рисунок 3). Учитывая гистологически подтвержденный локальный рецидив РПЖ, пациенту было рекомендовано проведение сальважной фокальной брахитерапии источником Ir-192 в монорежиме в виде 2-х фракций с РОД 12,5–15 Гр с интервалом в 2–3 недели до СОД 25–30 Гр. В последующем рекомендовано продолжить гормональную терапию аналогами лютеинизирующего гормона рилизинг-гормона (ЛГРГ) – золадекс 10,8 мг или диферелин 11,25 мг.

Рис. 3. Рецидив РПЖ у 74-летнего мужчины после СЛТ. По МРТ локальный рецидив РПЖ слева с инвазией в правую долю в области центральной части железы PI-RR5. (А) Аксиальное Т2ВИ демонстрирует зону пониженной интенсивности слева с распространением на правую долю в области центральной части железы (стрелка). (Б) На ДВИ с высоким b фактором (DWI b=1400) определялась гипертенсивность в зоне патологической интенсивности (стрелка), что дало оценку DWI 5. (B) Аксиальное диффузионное изображение на карте ADC демонстрирует гипоинтенсивность определяемой зоны (стрелка). (Г) Аксиальное DCE изображение демонстрировало интенсивное неравномерное накопление КС зоной локального рецидива РПЖ (стрелка) (оценка 5). Общая оценка PI-RR 5.

Клинический случай №4

Пациент С. мужского пола, 73 лет, обратился в ФГБУ «РНЦРР» к урологу в октябре 2025 года с жалобами на затрудненное, частое мочеиспускание. Из анамнеза известно, что в 2010 году был установлен диагноз РПЖ Т3N0M0. В 2015 году по поводу выявленого заболевания была проведена ДЛТ (20 cеансов со слов пациента, выписка не представлена). С 2015 года отметил повышение ПСА, назначена ГТ аналогами ЛГРГ. В августе 2025 ПСА общий составил 2,13 нг/мл. Выполнена ОСГ – данных за вторичное поражение скелета не выявлено. Согласно результатам МРТ органов малого таза, проведённого в сентябре 2025 года (рисунок 4), предстательная железа имеет объём 23 см³. Зонирование не определяется, наружные контуры неровные и нечёткие, а граница с мочевым пузырём размыта. В левой части шейки мочевого пузыря выявлена зона патологической инфильтрации размерами 2,5 x 1,9 x 11,2 см. Вторичное поражение тазовых лимфатических узлов и костей не обнаружено. Больному рекомендовалось предоставить информацию о проведенной в 2015 году дистанционной лучевой терапии, включающей план лечения с указанием объема облучения, разовой и суммарной очаговых доз. Также было рекомендовано пройти ультразвуковое исследование (УЗИ) мочевого пузыря для определения объёма остаточной мочи. Кроме того, необходимо провести урофлоуметрию и контролировать уровень ПСА в крови один раз в месяц. После прохождения всех обследований пациенту следует обратиться к онкоурологу в ФГБУ «РНЦРР» для консультации. Специалист должен оценить возможность морфологической верификации изменений в области шейки мочевого пузыря. При подтверждении рецидива рака предстательной железы определение тактики лечения – рассмотреть возможность проведения брахитерапии.

Рис. 4. Рецидив РПЖ у 73-летнего мужчины после ДЛТ в 2015 г. По МРТ рецидив РПЖ с распространением на стенку мочевого пузыря PI-RR5. (А) Корональное Т2ВИ демонстрирует зону инфильтрации стенки мочевого пузыря слева (стрелка), отсутствие четких границ с основанием предстательной железы. (Б) Аксиальное Т2ВИ демонстрирует зону инфильтрации стенки мочевого пузыря слева (стрелка). (В) Аксиальное DCE изображение демонстрирует интенсивное накопление КС зоной инфильтрации стенки мочевого пузыря слева (стрелка). (Г) Сагиттальное Т2ВИ демонстрирует инфильтративный опухолевый процесс в предстательной железе, распространяющийся на мочевой пузырь (стрелка). (Д) Аксиальное Т2ВИ демонстрирует отсутствие зональной дифференцировки предстательной железы (стрелка). (Е) Аксиальное DCE изображение демонстрирует интенсивное накопление КС измененной структурой органа.

Клинический случай №5

Пациент М. мужского пола, 70 лет, с диагнозом РПЖ промежуточного риска, сТ2сN0M0G3. ПСА инициальный – 7,6 нг/мл. Из анамнеза известно, что в клинике Израиля в 2016 году была проведена ДЛТ до СОД 73,6 Гр за 32 Фр. Лечение больной перенес удовлетворительно, в дальнейшем отмечалась положительная динамика. Однако, спустя 8 лет в 2024 году у пациента был отмечен подъем значений ПСА до 4,7 нг/мл и дальнейший рост значений: ПСА от сентября 2025 г. – 7,6 нг/мл, ПСА от октября 2025 г. – 5,8 нг/мл, ПСА от ноября 2025 г. – 5,96 нг/мл. По результатам ПЭТ-КТ с ПСМА от 10.2025 г.: по задней части простаты отмечается очаг SUV = 16,1. В единичном наружном лимфатическом узле слева фиксируется накопление SUV = 2,9, без увеличения размеров. Для дальнейшего обследования и лечения пациент решил самостоятельно обратиться в ФГБУ «РНЦРР». По 115

данным МРТ малого таза от декабря 2025 г.: объем предстательной железы 22 см3. Кровоизлияний нет. Зональная дифференцировка прослеживается. Периферическая зона характеризуется пониженным сигналом на Т2, в задних отделах, на 5–8 часах у.ц., визуализируется участок рестрикции диффузии, активно накапливающий КС, максимальным размером 2,3 см. Транзиторная зона – с аденоматозными изменениями, постепенно, неравномерно накапливающим КС, DWI-. Наружные контуры предстательной железы неровные, четкие. Ректо-простатические углы не инфильтрированы. Семенные пузырьки асимметрично уменьшены, стенки не утолщены. Данных за метастатическое поражение лимфатических узлов, костей таза не получено.

Б

В

А

Среднее

250-1

2 О

200 - з О

150 Н

100 Н

Г

00 50

01 40

02:30

03 20

04 10

Trigger time (min sec)

Avg: 102 Min: 83 Max: 121

SD: 9

SQ: 33.3 мм-

Avg: 139

Min: 101

Max: 166

SD: 18

SQ: 33.3 mm^:

50 J

Д0

^.vg 228

Min: 187

Max: 255

SD: 13

SQ: 27.0 мм-

Рис. 5. Рецидив РПЖ у 70-летнего мужчины после ДЛТ. По МРТ локальный рецидив РПЖ в периферической зоне PI-RR5. (А) Аксиальное Т2-взвешенное изображение демонстрирует зону пониженной интенсивности в задних отделах периферической зоны предстательной железы (стрелка). (Б) Диффузионно-взвешенное изображение с высоким b фактором (DWI b=1400) демонстрирует нерезкую гиперитенсивность зоны патологически измененного сигнала на Т2 (стрелка). (B) Аксиальное диффузионное изображение на карте ADC демонстрирует гипоинтенсивность определяемой зоны (стрелка). (Г) Аксиальное DCE изображение демонстрировало раннее и более интенсивное накопление КС зоной локального рецидива РПЖ (стрелка) (оценка 5). (Д) Изображение кинетических кривых усиления интенсивности сигнала (полуколичественный анализ) и концентрации в зависимости от времени при DCE в отмеченных участках интереса (Region of Interest - ROI). ROI 1 (участок рецидива РПЖ) – график отмечен красным - тип 3 (нарастание и спад) – наиболее характерен для злокачественных поражений; ROI 2 (участок неизмененной периферической зоны) – график отмечен синим и имеет 1 тип (прогрессивный) – наиболее характерен для доброкачественных поражений. ROI 3 (участок транзиторной зоны) – график отмечен фиолетовым, имеет тип 2 (плато) – может наблюдаться при доброкачественных и злокачественных поражениях. (Е) Аксиальное ПЭТ/КТ-изображение с ПСМА демонстрирует очаговое накопление радиофармпрепарата в задних отделах периферической зоны предстательной железы (стрелка). (Ж) Корональное ПЭТ/КТ-изображение с ПСМА демонстрирует очаговое накопление радиофармпрепарата в предстательной железе (стрелка).

На рисунке 5 позитронно-эмиссионная томография, совмещённая с компьютерной томографией (ПЭТ/КТ) с простат-специфическим мембранным антигеном (ПСМА) демонстрирует выраженное очаговое накопление радиофармпрепарата в том же месте, что и на аксиальном изображении DCE, что соответствует месту рецидива рака предстательной железы (стрелки). Таким образом, в продемонстрированном клиническом случае данные ПЭТ/КТ с ПСМА по локализации очага совпали с МРТ, однако они не дали нам полного представления об истинной протяженности выявленного рецидивного поражения. МпМРТ в данном случае позволила получить более точную картину о распространенности рецидива, хотя известно, что МРТ тоже может недооценивать истинные размеры опухоли.

Обсуждение

Ранняя диагностика рецидива РПЖ является актуальной проблемой онкоурологии. Преимуществом МРТ в выявлении рецидивов после брахитерапии РПЖ является высокая точность, возможность получить детальную анатомическую визуализацию и выявление местных рецидивов после брахитерапии, хотя иногда качество изображений может быть снижено из-за артефактов чувствительности от «семян» брахитерапии [10,22]. После ЛТ предстательная железа уменьшается в размерах из-за атрофии, и дифференциация зон становится затруднительной. Постлучевой фиброз железы характеризуется меньшей клеточностью и сниженной васкуляризацией по сравнению с тканью предстательной железы до лечения. В результате, функциональные последовательности МРТ (DWI и DCE) являются наиболее оптимальными для выявления локального рецидива РПЖ [21,22]. В недавнем исследовании DWI имела тенденцию к более высокому уровню обнаружения рака – 70% по сравнению с 66,6% для T2ВИ и 64,9% для DCE [24]. DWI и расчет карты ADC позволяют выявлять опухолевые очаги, характеризующиеся низкими значениями ADC, на фоне постлучевых изменений и других тканей [21]. Изучая способность DCE-МРТ, а также DWI-МРТ, выявлять локальный рецидив после HDR брахитерапии Tamada T. с соавторами было показано, что чувствительность, специфичность и точность для DCE МРТ составляли 50%, 98% и 90% соответственно. Авторы обнаружили, что многопараметрический подход, сочетающий Т2ВИ, DW-МРТ и DCE-МРТ, достигал наибольшей чувствительности (77%) при небольшом снижении специфичности (92%) по сравнению с DWI-МРТ [25].

Известно, что рецидив РПЖ после радикального лечения имеет высокую степень васкуляризации, особенно по сравнению с фиброзными изменениями предстательной железы после лучевой терапии или с остаточной тканью предстательной железы в операционном ложе после РПЭ [26,27]. Таким образом, DCE позволяет визуализировать рецидивные очаги, которые обычно характеризуются ранним интенсивным усилением, выделяющимся на фоне отсроченного накопления фиброзной тканью в ложе удаленного органа. Кроме того, возможность сопоставить результаты при DCE-визуализации и DWI повышают уверенность в определении местного рецидива, что отражается в системе PI-RR [17].

Анатомия ложа после операции может немного различаться в зависимости от используемой хирургической техники. Нормальная анатомия обычно включает коническую шейку мочевого пузыря, анастомозированную с экстрапростатической дистальной частью уретры. Жировые тяжи и рубцы часто окружают основание мочевого пузыря и везикоуретральный анастомоз соответственно. Зона везикоуретрального анастомоза и перианастомотическая область являются наиболее распространенным местом рецидива РПЖ после радикальной простатэктомии. Другими возможными локализациями возникновения рецидива могут являться прямокишечно-мочепузырное пространство, что было продемонстрировано в приведенном нами клиническом случае №1, также семенные пузырьки, тазовое дно, прилегающее к мышцам, поднимающим задний проход, и, реже, половой член [28,29].

Частота обнаружения рецидива РПЖ зависит от уровня ПСА и степени злокачественности опухоли, поэтому мпМРТ наиболее полезна, когда клинические и биохимические параметры указывают на вероятность местного заболевания [9]. Особое значение приобрела метаболическая визуализация [10,11]. Интеграция передовых методов визуализации, таких как ПЭТ/КТ и ПЭТ/МРТ, позволяет выявлять рецидивирующие заболевания, особенно в сочетании с индикаторами ПСМА [31,32]. Вышеперечисленные методы дополняют друг друга, обеспечивая комплексный подход к диагностике рецидива РПЖ, при этом особый интерес в последние годы вызывает использование современных перфузионных технологий [33,34].

Мультипараметрическая МРТ высокоэффективна в выявлении локальных рецидивов РПЖ и способна дать ценную информацию даже при низком уровне ПСА [35], что принципиально важно для выполнения «спасительной» лучевой терапии, наибольшая эффективность которой, согласно рекомендациям Европейского общества урорадиологии, достигается при уровне ПСА не превышающем 0,5 нг/мл [36].

До сих пор не существует единого подхода к определению сроков и частоты обследований после лечения рака предстательной железы (РПЖ). Это связано с нехваткой информации по данной теме [37,38]. Учитывая эту ситуацию, для улучшения результатов лечения пациентов необходимо провести дополнительные исследования, направленные на повышение точности лучевой диагностики для более раннего выявления рецидива РПЖ.

Заключение

Представленные клинические случаи демонстрируют возможности мпМРТ, которая на сегодняшний день является надежным методом диагностики локального рецидива РПЖ после различных методов лечения. Современные технологии лучевой диагностики обладают значительным потенциалом в диагностике рецидива РПЖ после РПЭ и ЛТ. Важно рассматривать их не как конкурирующие, а как взаимодополняющие методы. Система отчетности PI-RR может использоваться в качестве прогрессивного инструмента в стандартизации оценки локального рецидива РПЖ после РПЭ и ЛТ. Использование современных методов, а также интеграция с молекулярной визуализацией (ПЭТ/КТ, ПЭТ/МРТ) представляют собой комплексный и многоуровневый подход к диагностике рецидива РПЖ.

Вклад авторов. В.А. Ребрикова: диагностика, анализ материала, разработка концепции статьи, подготовка иллюстраций, поиск и изучение литературных данных, написание и редактирование текста рукописи, подготовка окончательного варианта статьи к публикации; В.А. Солодкий: научное руководство, разработка концепции статьи, изучение литературных данных, научное редактирование текста рукописи, обсуждение и утверждение окончательного варианта статьи; А.Д. Цыбульский: лечение больных, консультативная помощь, подготовка иллюстраций, научное редактирование текста рукописи; Н.И. Сергеев: диагностика, научное редактирование текста. Цаллагова З.С.: редактирование итогового варианта статьи с внесением замечаний. Все авторы прочитали и согласились с версией рукописи, представленной для публикации.

Соблюдение прав пациентов и правил биоэтики . Данная ретроспективная работа проводилась в соответствии с этическими стандартами для медицинских исследований с участием человека, в рамках научной темы, рассмотренной и одобренной Независимым этическим комитетом при ФГБУ «РНЦРР» Минздрава России от 17 октября 2025 года. От всех участников было получено согласие на публикацию анонимизированных данных.