Некоторые направления развития и использования специальных знаний эксперта и специалиста в производстве по рассмотрению и разрешению вопросов, связанных с исполнением приговора

Лада А. А., Скиба А. П. Некоторые направления развития и использования специальных знаний эксперта и специалиста в производстве по рассмотрению и разрешению вопросов, связанных с исполнением приговора // Вестник Бурятского государственного университета. Юриспруденция. 2026. Вып. 1. С. 57–61.

Высокая значимость роли специальных знаний эксперта и специалиста в целом в уголовном судопроизводстве не вызывает сомнения, что урегулировано в ст. 57, 58, 168, 196, 203, 204 и др. УПК РФ в отличие от стадии исполнения приговора, где особенности их учета в ст. 399 УПК РФ вообще не предусмотрены.

Между тем исполнение приговора является особой стадией уголовного судопроизводства [1, с. 27–31; 2, с. 97–106; 3, с. 485–492] (ее также обозначают как «уголовно-исполнительное судопроизводство» [4]. — Прим. авт.), теоретически давно разделяемой в юридической литературе [5] на три этапа — возбуждение производства, подготовка дела к судебному заседанию и как таковое судебное заседание, регламентированные (хотя и не совсем удачно при отсутствии надлежащей взаимосвязи между ними и одновременном наличии межотраслевых коллизий [6, с. 41–48; 7, с. 177–180; 8, с. 39–47]. — Прим. авт.) в уголовноисполнительном (первый этап) и уголовно-процессуальном (второй и третий этапы) законодательстве.

Так, В. П. Божьев считает, что важно не только судам, но и соответствующим властным субъектам уголовно-исполнительных отношений четко знать, какими процессуальными правами обладает осужденный, участвуя в судебном заседании при рассмотрении тех или иных вопросов в стадии исполнения приговора. У названных субъектов должно быть четкое и единообразное представление о том, в каких случаях осужденный, отбывающий наказание, может стать субъектом уголовно-процессуальных отношений в судебном заседании на стадии исполнения приговора (ст. 399 УПК), обладая необходимым объемом прав и обязанностей [1, с. 28].

По мнению В. Б. Шабанова, Л. Ю. Будановой и В. П. Крамаренко, стадия исполнения приговора завершает деятельность всех участников уголовного судопроизводства. Наше позиционирование данной стадии состоит в том, что она является конечным продуктом правосудия, гарантирующим восстановление нарушенных прав и законных интересов лиц и организаций, а также реализацию уголовной политики государства в целом и применение к виновному справедливого наказания [3, с. 485].

В то же время вопросы, рассматриваемые при исполнении приговора, согласно ст. 397 УПК РФ, в том числе о различных видах досрочного освобождения от отбывания наказания (об условно-досрочном освобождении и иных видах досрочного освобождения от отбывания наказания, которым и будет уделяться основное внимание в данной статье. — Прим. авт.), непосредственно связаны с оценкой психического или физического состояния осужденного, а также с учетом иных обстоятельств, при которых в ходе досудебного производства по уголовному делу активно привлекаются эксперты и специалисты.

В частности, в ходе принятия решения об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания или замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания в отношении лица, которое на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы признано страдающим расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающего вменяемости, и осуждено за совершение в возрасте старше 18 лет преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, в суд должны направляться данные о примененных к нему принудительных мерах медицинского характера, о его отношении к лечению и заключение его лечащего врача (ст. 175 УИК РФ), а при освобождении от наказания в связи с болезнью осужденного — решение врачебной комиссии медицинской организации уголовно-исполнительной системы оформляется направляемым в суд заключением ввиду выявления у осужденного инфекционной болезни, новообразования, болезни крови, болезни эндокринной системы, психического расстройства, болезни нервной системы и т. д. (всего несколько десятков диагнозов, согласно постановлению

Правительства РФ от 06.02.2004 № 54 «О медицинском освидетельствовании осужденных, представляемых к освобождению от отбывания наказания в связи с болезнью». — Прим. авт.).

Между тем оформление этой документации, несмотря на то, что фактически используются специальные знания врачей и иных должностных лиц уголовно-исполнительной системы в ходе рассмотрения и разрешения соответствующих вопросов в судебном заседании при исполнении приговора, осуществляется в соответствии не с уголовно-процессуальным, а уголовно-исполнительным законодательством (в рамках первого этапа рассматриваемой стадии уголовного судопроизводства. — Прим. авт.).

В то же время уголовно-исполнительное регулирование (в первую очередь ст. 175 УИК РФ) данных вопросов является крайне лаконичным, что особенно очевидно при сравнительном анализе с ранее обозначенными положениями УПК РФ. Выделим здесь такие неурегулированные вопросы, как правовой статус должностных лиц уголовно-исполнительной системы, обладающих специальными знаниями (как эксперта/специалиста по УПК РФ. — Прим. авт.); порядок назначения экспертизы; правовое положение осужденного, состояние здоровья которого оценивается, в том числе наличие/отсутствие права знакомиться с материалами, направляемыми в суд; и др.

Кроме того, в ст. 399 УПК РФ вышеуказанные и иные проблемы также не нашли своего разрешения и дополнительно не предусмотрены, в частности, возможность заявления официальным представителем администрации учреждения или органа, исполняющего наказание, ходатайство об участии в судебном заседании врачей и других сотрудников данного ведомства, имеющих специальные знания [9, с. 69–76; 10, с. 64–69; 11, с. 27–31]. Так, положение п. 2 ч. 1 ст. 399 УПК РФ, по которому вопрос об освобождении от наказания в связи с болезнью осужденного решается только на основании его ходатайства, противоречит ч. 5 ст. 175 УИК РФ, где дополнительно предусмотрен другой порядок возбуждения производства — по представлению начальника учреждения или органа, исполняющего наказание. В ст. 397 УПК РФ вообще не указан ряд вопросов, рассматриваемых судом в стадии исполнения наказания, которые при этом предусмотрены в уголовном и уголовно-исполнительном законодательстве: отсрочка отбывания наказания беременной женщине, осужденной к обязательным работам, со дня предоставления отпуска по беременности и родам (ч. 3.1 ст. 26 УИК РФ); освобождение от отбывания исправительных работ осужденного в случае признания его инвалидом первой группы (ч. 4 ст. 42 УИК РФ); «восстановление» исполнения наказания в отношении лиц, ранее освобожденных от его отбывания по ч. 1 и 2 ст. 81 УК РФ и имевших тяжелое заболевание, в случае их выздоровления (ч. 4 ст. 81 УК РФ) и т. п. [9, с. 74–75].

При этом в отличие от досудебного производства по уголовному делу, при производстве которого предусмотрены обстоятельства, подлежащие доказыванию (ст. 73 УПК РФ), и перечень доказательств по уголовному делу, к которым отнесены заключение и показания эксперта и специалиста (ст. 74 УПК РФ), на стадии исполнения приговора подобное регулирование отсутствует (с чем не согласны исследователи [12, с. 27–30; 13, с. 101–105; 14, с. 175–177]. — Прим. авт.).

В итоге налицо актуальность совершенствования прежде всего уголовноисполнительного и уголовно-процессуального законодательства для повышения эффективности использования специальных знаний эксперта и специалиста в производстве по рассмотрению и разрешению на различных этапах вопросов, связанных с исполнением приговора.