Общественная опасность заведомо ложного доноса

Д ля обеспечения устойчивого состояния упорядоченности и надлежащего регулирования общественных отношений требуется не только высокоэффективная деятельность правоохранительных институтов государства; исключительно важное значение имеет правовая активность граждан и их объединений в сфере обеспечения законности и правопорядка. Во все времена и во всех странах люди, побуждаемые самыми различными мотивами, информировали (дезинформировали) власть о правонарушениях. С точки зрения интересов личности, общества и государства, рассматриваемая форма человеческой активности может быть как общественно полезной, так и общественно вредной [1, c. 3].

Принципы справедливости и неотвратимости наказания определяют обязанность правоохранительных и судебных органов должным образом реагировать на каждое сообщение и заявление о факте совершения преступления и реагировать на них в соответствии с действующим законодательством.

Факт установления в Русской правде ответственности за ложное обвинение перед судом - состав, вступающий прообразом современных законодательных конструкций заведомо ложного доноса (ст. 306 УК РФ) [2, c. 7], указывает на историческую преемственность данного вида противоправного поведения. Заведомо ложный донос как вид преступления присутствует практически во всех уголовных законах стран бывшего СССР [3, c. 15].

В последнее время в нашей стране имеет место негативная тенденция посредством ложных заявлений о преступлениях использовать возможности уголовной юстиции в корыстных или других низменных целях:

– для необоснованного освобождения от обязанности возмещения вреда, получения страховых выплат;

– стремление осуществить розыск утерянного имущества, представляя его как похищенное;

– устранения конкурентов;

– сокрытия своего аморального поведения;

– стремление избежать либо смягчить уголовную ответственность за совершенное преступление, в том числе, родственниками или иными лицами [4, c. 3, 21].

Мотивы заведомо ложного доноса также весьма разнообразны: личная неприязнь, зависть, месть, в том числе, сотрудникам правоохранительных органов, иные мотивы.

Заведомо ложный донос (ст. 306 УК РФ) является одним из наиболее распространенных преступлений против правосудия. Характер и степень общественной опасности заведомо ложного доноса определяют установление исключительно уголовной ответственности за данный устоявшийся и масштабный вид противоправного поведения.

Общественная опасность, как признак преступления, характеризующий его социальную сущность, проявляется, как известно, в том, что деяние причиняет или создает угрозу причинения вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям. Именно объект преступления определяет, прежде всего, характер общественной опасности преступления.

Родовым объектом преступлений, предусмотренных главой 31 УК РФ, выступает совокупность общественных отношений, регулирующих процессуальную деятельность суда, процессуальную деятельность органов и должностных лиц, призванных исполнять судебные акты, а также, процессуальную деятельность прокурора и органов предварительного расследования, содействующих отправлению правосудия [5, c. 40–41]. Как указывает И.В. Дворянсков, заведомо ложный донос наряду с преступлениями, предусмотренными ст.ст. 294, 299, 300, 307, 308 УК РФ посягают именно на функциональную основу интересов судебной власти [6, c. 18]. По мнению С.В. Смолина, непосредственным объектом заведомо ложного доноса выступает совокупность общественных отношений, обеспечивающих соответствие познавательной (по получению достоверной информации о фактах) и правоприменительной (по законному и обоснованному разрешению сообщений о признаках преступлений) деятельности органов предварительного расследования и суда (по делам частного обвинения) целям и задачам уголовного судопроизводства на стадии возбуждения уголовного дела [4, c. 9].

Таким образом, заведомо ложный донос наносит существенный вред отношениям в сфере правосудия.

Однако, как совершенно справедливо указывает К.В. Цепелев, общественная опасность заведомо ложного доноса состоит не только в том, что данное деяние посягает па нормальную деятельность органов правосудия, препятствуя установлению истины по делу, защите и восстановлению нарушенных прав пострадавшей стороны, но и в том, что заведомо ложный донос при определенных обстоятельствах могут повлечь за собой крайне негативные последствия в виде осуждения невиновного лица, необоснованных имущественных и финансовых потерь граждан и организаций, которые, в свою очередь, могут привести к возникновению кризисных явлений в экономике, и т.д. Отсюда, масштаб возможных негативных последствий довольно внушителен.

Нельзя также забывать и о подрыве авторитета органов правосудия в глазах населения в случае принятия несправедливых решений, основанных на недостоверных доказательствах, что, в конечном счете, не способствует реализации задач уголовного и иного законодательства [7, c. 3–4].

В результате заведомо ложных доносов, правоохранительные органы несут потери эффективности своей деятельности по противодействию преступности, вынужденно тратя время и силы на проверку ложной информации и ее опровержение.

Таким образом, наряду с интересами правосудия заведомо ложный донос причиняет существенный вред деятельности правоохранительных органов по предотвращению, пресечению, раскрытию и расследованию преступлений.

Учитывая указанные последствия, общественная опасность заведомо ложного доноса особенно повышается в условиях фактического высокого уровня преступности, когда, в целях самосохранения, правоохранительная система вынуждена перерабатывать (в соответствии с «пропускной способностью» по раскрытию и расследованию преступлений [8, c. 48–59; 9, c. 76–81]) существенный объем информации о фактически совершаемых преступлениях и принимать соответствующие организационно-управленческие, а на частном уровне – процессуальные решения.

Как отмечает С.В. Смолин, в условиях наблюдаемого высокого уровня преступности и, как следствие, высокой нагрузки на органы предварительного расследования, немаловажное значение приобретает соблюдение принципа процессуальной экономии, быстроты и оперативности расследования преступлений, согласно которому, необходимо исключить отвлечение сил и средств правоохранительных органов на расследование необоснованно возбужденных уголовных дел [4, c. 9].

Несмотря на имеющиеся в уголовно-правовой доктрине дискуссии, мы поддерживаем точку зрения, что, исходя из конституционного положения о том, что «осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц» (ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации), категорически нельзя рассматривать заведомо ложный донос со стороны обвиняемого или подозреваемого в качестве допустимого средства самозащиты в уголовном процессе по инкриминируемому ему преступлению [4, c. 9; 3, c. 15]. Такого рода заведомо ложный донос о совершенном преступлении влечет за собой существенное ограничение прав и свобод оговариваемого лица.

Заведомо ложные доносы могут причинить значительный вред интересам личности в результате необоснованного предъявления обвинения, избрания мер пресечения и других опосредованных процессуальными нормами существенных ограничений прав и свобод невиновных лиц [2, c. 7]. При этом в результате заведомо ложного доноса может причиняться вред правам и свободам не только рядовым гражданам, но и правам и свободам самих сотрудников правоохранительных органов.

Так, нередко в качестве средства достижения цели избежать либо смягчить уголовную ответственность за совершенное преступление либо отказа от своих первоначальных признательных показаний, полученных в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона, избирается оговор оперативных сотрудников, следователя в применении насилия к допрашиваемому обвиняемому (подозреваемому) [10, c. 18–19].

Итак, в случае указания при заведомо ложном доносе на конкретное лицо в качестве совершившего преступление, дополнительным непосредственным объектом данного преступления выступают общественные отношения в сфере охраны чести и достоинства, а также, имущественные права личности и отношения в сфере охраны свободы и неприкосновенности в случае необоснованного привлечения лица по заведомо ложному доносу к уголовной ответственности или применения к нему мер пресечения, связанных с ограничением свободы [4, c. 18; 11, c. 19; 19, c. 56–60].

Таким образом, наряду с интересами правосудия и деятельности правоохранительных органов по предотвращению, пресечению, раскрытию и расследованию преступлений, заведомо ложный донос может причинять существенный вред правам и свободам, а также законным интересам граждан, особенно, в случае ложного доноса о совершенном преступлении, соединенного с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления.

Повышенной общественной опасностью характеризуется заведомо ложный донос, соединенный с искусственным созданием доказательств обвинения. В данном случае, дополнительным факультативным объектом преступления выступают процессуальные отношения, связанные с получением достоверных доказательств [4, c. 18].

Искусственное создание доказательств обвинения, в действительности, встречается в самых разнообразных видах, в том числе, и в форме инсценировки совершения невиновным преступления; фальсификации отдельных обстоятельств того или иного события, придания ему видимости совершенного преступления и т.п. Сущность инсценировки состоит в создании видимости одного состояния, события вместо другого. Инсценировка может сочетать в себе, наряду с элементами реального поведения (создание ложной обстановки), также и элементы вербального (ложные заявления) [10, c. 13, 24].

В данном случае, заведомо ложный донос, в ряде случаев, может выступать способом инсценировки преступных событий [13, c. 8]. Заведомо ложный донос позволяет сформировать ложные представления о характере события, его деталях, путем сообщения ложных сведений о событии преступления как самим исполнителем инсценировки, так, и иными, связанными с ним, лицами. В результате таких действий, возможно избежание ответственности виновным и привлечение к ответственности невиновных.

Как отмечает В.В. Дементьев, степень общественной опасности активного поведения субъекта (по искусственному созданию или увеличению доказательственной базы) с целью привлечения к уголовной ответственности невиновного