Планиграфия взрослых и детских захоронений в православных некрополях Новосибирской области
Автор: Горохов С. В.
Журнал: Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий @paeas
Рубрика: Археология эпохи палеометалла средневековья и нового времени
Статья в выпуске: т.XXXI, 2025 года.
Бесплатный доступ
Статья посвящена малоизученному аспекту православной погребальной обрядности - планиграфической организации взрослых и детских захоронений. Несмотря на активное изучение русского погребального обряда XVII-XIX вв., детские захоронения редко становятся предметом специального исследования и обычно упоминаются лишь при решении палеодемографических исследовательских задач. Целью данной публикации является выявление закономерностей в пространственном расположении погребений разных возрастных групп на материалах трех крупных синхронных некрополей Новосибирской обл.: при церкви Трех Святителей Умревинского острога; церкви Николая Чудотворца в с. Кривощеково и Спасского собора в г. Куйбышев (бывший Каинск). На основе сравнительного анализа планиграфии более чем 1 100 погребений автор приходит к выводу, что в двух из трех некрополей (Умревинском и Каинском) присутствует четкая и ранее не зафиксированная система: пространство кладбища структурировано чередующимися конгломератами, состоящими исключительно из взрослых или исключительно из детских могил. Эта закономерность, строго соблюдавшаяся на протяжении десятилетий, опровергает распространенное представление о повсеместном делении кладбищ на родовые участки, где хоронили членов одной семьи. Примечательно, что в некрополе с. Кривощеково такой системы не обнаружено. В статье последовательно рассматриваются и отвергаются возможные объяснения этого феномена, включая влияние определенных групп переселенцев (например, старообрядцев различных согласий) или предписания конкретных священнослужителей. Причины возникновения и бытования данной традиции остаются невыясненными. Статья вносит вклад в изучение вариативности православного погребального обряда и ставит новые вопросы о социальных и духовных практиках русского населения Сибири, указывая на необходимость дальнейших комплексных исследований.
Новосибирская обл, умревинский острог, кривощеково, каинск, погребальный обряд, планиграфия, дети, взрослые
Короткий адрес: https://sciup.org/145147380
IDR: 145147380 | УДК: 902/904 | DOI: 10.17746/2658-6193.2025.31.0571-0575
Planigraphy of the adult and children’s burials in the Orthodox necropolises of Novosibirsk region
This article discusses an understudied aspect of the Orthodox funerary rite -planigraphic organization of the adult and children’s burials. Despite extensive research on the Russian funeral rite of the 17th-19th centuries, children’s burials rarely become the subject of targeted research and are usually mentioned only in the context of paleodemographic studies. This publication was intended to identify the patterns in the spatial arrangement of burials of different age groups using the evidence from three large, synchronous necropolises in Novosibirsk Region: at the Church of the Three Holy Hierarchs ofFort Umreva, at the Church of St. Nicholas the Wonderworker in Krivoshchekovo, and at the Cathedral of the Savior in Kuibyshev (formerly Kainsk). Comparative analysis of planigraphy of over 1100 burials revealed that two out of three necropolises (Umreva and Kainsk) exhibited a clear and previously unrecorded system when the cemetery space was structured by the alternating clusters consisting exclusively of either adult or children’s graves. This pattern, strictly observed over decades, refutes the widespread notion that cemeteries were universally divided into family plots where the members of the same family were buried. Notably, no such system was found in the Krivoshchekovo necropolis. The article systematically considers and dismisses possible explanations for this phenomenon, including the influence of specific groups of settlers (such as Old Believers of different confessions) or instructions of specific clergymen. The reasons for the emergence and persistence of this tradition remain unclear. The article contributes to the study of variability of the Orthodox burial rite and raises new questions about social and spiritual practices of the Russian population in Siberia, emphasizing the need for further comprehensive research.
