Прекращение уголовного дела, вопросы ведомственного контроля

Daniil M. Kazarin

Student of the Faculty of Law and Management, Vladimir Law Institute

Vadim V. Ryabchikov

Candidate of Law Sciences,

Associate Professor of the Department of Public Law Disciplines,

Vladimir Law Institute

T ERMINATION

OF THE CRIMINAL CASE, ISSUES

OF DEPARTMENTAL CONTROL

П равовой институт прекращения уголовного дела и уголовного преследования занимает одно из ключевых мест в системе регулирования уголовно-процессуальных отношений. Выступая одной из форм завершения уголовно-процессуального производства, он имеет высокую социально-правовую значимость, так как обеспечивает защиту законных интересов всех участников правоотношений, как на стадии досудебного производства, так и в ходе уголовного судебного процесса.

Принятию обоснованного решения предшествует большая работа по формированию доказательственной базы, анализу всех объективных и субъективных обстоятельств совершения преступления, определению юридических оснований отказа от уголовного преследования конкретного лица и общего прекращения уголовного дела в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации. Это связано не только с установлением всех фактов в рамках совершенного деяния, но и изучением посткриминального поведения подозреваемого и обвиняемого, в том числе в части возмещения ущерба или использования иного способа загладить причиненный преступлением вред.

По данным официальной статистики Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации за 2022 г. судами первой инстанции было прекращено 146890 уголовных дел, что составляет почти 19 % от общего числа рассмотренных за отчетный период. Из них в связи с деятельным раскаянием прекращено 12130 дел, примирением с потерпевшим – 105409 дел, применением принудительных мер воспитательного воздействия – 1248 дел. Судебный штраф при освобождении от уголовной ответственности назначен 5607 решениями, при общей сумме судебного штрафа 312396 тысяч рублей. По реабилитирующим основаниям: отсутствие события, состава преступления, непричастность к преступлению и др. от уголовного преследования были освобождены 992 человека.

При этом 13941 дело было возвращено прокурору для устранения недостатков в порядке ст. 237 УПК РФ в связи с отказом в принятии или прекращении уголовного дела или уголовного преследования и назначения меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа в ходе досудебного производства по уголовному делу [4].

Эти данные свидетельствуют о высокой значимости принятия обоснованных решений о прекращении уголовного дела и уголовного преследования и наличии ряда процессуальных и организационных проблем.

В наибольшей степени они проявляются на стадии предварительного следствия, что в совокупности с общим невысоким показателем процента прекращения уголовных дел следственными органами в сравнении с количеством вынесенных судебных решений требует, в первую очередь, осуществления системного ведомственного контроля.

При этом нельзя не согласиться с мнением Ю.Е. Пудовочкина, что наличие проблем, среди прочего, обусловлено неунифицированностью процедуры освобождения от уголовной ответственности, поскольку ст. 75,76 УК РФ указывают на возможность освобождения от уголовной ответственности, а ст. 76.1, 78, примечания к статьям Особенной части – императивно определяют обязательность освобождения. При этом даже при наличии независящей от усмотрения ситуации на практике она превращается в реализацию позиции «лицо освобождается от уголовного преследования – в смысле: может быть освобождено» [3, с. 70].

И.И. Короленко, Е.Ю. Драгунова обращают внимание на высокий процент допускаемых следственных ошибок: односторонность исследования обстоятельств дела, неточное следование законодательным нормам, формальный подход к обеспечению прав и законных интересов всех участников правоотношений, хоть и направленный на достижение целей уголовного судопроизводства, но объективно не способствующий их достижению [2, с. 11].

В совокупности с высокой загруженностью следователей, кадровыми проблемами, спецификой ведомственной статистики, оценивающей результативность работы следователя по количеству дел, переданных в суд, это снижает качество предварительного расследования, приводит к процессуальным нарушениям и в итоге препятствует эффективному функционированию системы досудебного разбирательства.

Решение проблем лежит в плоскости совершенствования законодательной базы, обеспечения обучения сотрудников органов предварительного следствия, обобщения практики проведении следственных действий, повышения качества руководства следственными органами при обеспечении эффективного ведомственного контроля.

По мнению В.А. Батина «ведомственный процессуальный контроль» направлен на процессуальное наблюдение, проведение анализа деятельности следователя, а также принятие в этой связи процессуальных решений, имеющих властно-распорядительный характер [1 с. 7].

Ведомственный контроль на этапе прекращения уголовного дела или уголовного преследования выражается в изучении руководителем следственного органа материалов уголовного дела, постановления следователя и, в случае выявления недостатков, возвращении уголовного дела с указаниями о производстве дополнительного расследования.

Раннее действующее законодательство в ст. 127 УПК РСФСР предусматривало полную ответственность следователя за производство предварительного следствия, законное и своевременное проведение следственных действий.

Согласно ч. 3 ст. 39 УПК РФ указания руководителя следственного органа по уголовному делу обязательны для исполнения следователем, и могут быть обжалованы им только руководителю вышестоящего следственного органа. Однако, на практике следователь, докладывая о ходе расследования, как правило, получает устные указания, которые фактически невозможно обжаловать в случае несогласия с ними.

К этому следует добавить ведомственную подчиненность следователя руководителю следственного органа, которая ставит под вопрос реализацию принципа процессуальной самостоятельности следователя, предусмотренного ст. 38 УПК РФ.

Это провоцирует падение личной ответственности следователя, нежелание проявлять инициативу в выборе методов работы и достижении результатов, при этом контроль руководителя следственного органа не всегда может быть объективным, поскольку за нарушения, допущенные в ходе предварительного следствия, отвечает не только следователь, но и руководитель, дающий указания и контролирующий их исполнение.

Исходя из этого, целесообразно ставить вопрос о нормативном урегулировании границ ведомственного контроля. Для этого конкретизировать право следователя самостоятельно принимать решения, закрепив в ч. 2 ст. 38 УПК РФ его право на обжалование решений руководителя следственного органа об отмене постановления о возбуждении уголовного дела, об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела и уголовного преследования.

Таким образом, повышение эффективности внутреннего контроля на досудебной стадии уголовного процесса в современных условиях невозможно без изменения процессуального статуса руководителя следственного органа; изменения подходов к формированию ведомственной