The phonetic framework of the Yakut riddles

Загадки помогают усвоить звуковой и грамматический строй устной речи. Фонетическая их структура имеет особую организацию: фонетические средства художественной выразительности широко используются в создании звукового образа предмета. В якутских паремиях1 основными приемами кодирования имени отгадки являются звуковые повторы (аллитерация, анаграмматический повтор) и звукоподражания (ономатопеи).

Основателем теории анаграмм является Ф. де Сос-сюр, который рассматривал анаграмму как один из принципов составления древних индоевропейских текстов [12]. Вяч. Вс. Иванов, анализируя наблюдения Ф. де Соссюра, определил, что осуществляемая анаграммой формально-семантическая связность превращает текст «в сложный знак, единый не только в означающей своей стороне, но и в означаемой» [6, с. 267]. Анаграммы в загадках рассматривает и В.Н. Топоров [13].

Изучением звукоподражательных слов занимались такие зарубежные ученые, как В. Астон, М. Граммон, А. Лескин, X. Хильмер, К. Броккельманн, Дж. Гонда и др. В России целый ряд работ в этой области был создан тюркологами Н.И. Ашмариным [2] и Н.К. Дмитриевым [4]. Но фундаментальных исследований, посвященных анализу фонетического строя загадок народов Севера России, практически нет. Цель насто- ящей работы – анализ фонетического уровня текстов якутских загадок.

Самый распространенный тип повтора в устном народном творчестве якутов – аллитерация, что объясняется доминирующим положением согласных в системе звуков тюркских языков. Основной функцией аллитерации выступает повышение благозвучия речи. А в фольклоре якутов «аллитерации, случается, рифмуются не только в начале, но одновременно и в конце стихов, и вся песня представляет как бы один непрерывный слиток созвучий, двойную нитку жемчужных слов» [9, с. 594].

В якутских загадках аллитерация становится конкретной подсказкой. Рассмотрим примеры.

Кыраhа курдук кылбағаркаан, кынтағаркаан-чоноғоркоон (кыраhыабай кыыс оғо) баар үhү = Говорят, раскрасавица-девица, как пороша белоснежная да горделиво-кокетливая (отгадка: кырынаас = горностай) [8, с. 137]. В этой паремии намеком на отгадку является аллитерационное повторение согласных звуков [к] и [р], частично воспроизводящих фонетический состав имени денотата. Также во всем тексте заметен повтор первого слога кы-, такие анафорические повторы встречаются параллельно с аллитерацией.

Кырбас кыhыйар куңа суох, кыhыылаах-аhыыла-ах Кыппыйаан кыыс баар үhү =(=) Говорят, у зуд-

ливой-нудливой Кыппыйаан-девицы и кусочка мяса не наскребешь ( кумаар = комар) [8, с. 106]. Аллитерация звука [к] подсказывает имя денотата, а звук, издаваемый комаром, имитирует повтор начальных слогов кы .

Обязательным условием художественного приема является то, что слова с одинаковыми звуками должны находиться рядом или разделяться только одним словом. Если они отнесены дальше, то эффект аллитерации разрушается.

Бадарааңңа ытыыр да, бадараантан барбат баар үhү = Говорят, некто в болоте плачет, да от болота не отходит ( былдьырыыт = кулик) [8, с. 123].

Саалыыр сылгы (саарба кыыл) самыытын тирии-тин уйбатах үhү = Говорят, буланая лошадь (зверюшка соболюшка) шкуру на своем крупе не удержала ( са-арба кыыл тириитэ сыаналааға = ценность шкурки соболя) [8, с. 142].

Бөтөс ыт бөтөн хаалбыт = Говорят, жадная собака подавилась ( бере = волк) [8, с. 143].

В перечисленных загадках фонетическая структура слов, образуя аллитерацию, совпадает с именем денотата: [б] – былдьырыыт , [с] – саарба и [б)] - бөрө. Анафорические повторы слогов сливаются с именем отгадки: са - ( саарба ), бө - ( бөрө ).

Семантическая сторона в текстах с созвучиями, конечно же, чрезвычайно важна. В загадку органично вплетаются и смысловые, и звуковые намеки на отгадку.

Муора маhа мутуктаах = Морское дерево¹ суковато ( таба муоhа = оленьи рога) [8, с. 147]. Текст паремии содержит троекратное повторение звука [м], что указывает на имя денотата – муос (рога). Возможно, данный повтор также характерен для приема анафоры. Смысловой подсказкой является схожесть образа суковатого дерева с ветвистыми рогами оленя. Здесь наблюдается метафорический перенос по внешнему сходству.

Халдьаайыттан харахтыыр баар үhү = Говорят, некто с горки смотрит-озирается [8, с. 121]; Хоро кыыhа хороонноох = Хоринская дева в дыре живет [8, с. 121]. Отгадка обеих загадок: хараңаччы (хараңаччы) уйата = ласточка (ласточкино гнездо). Особой звуковой подсказкой становится частое повторение звука [х], которая содержится в ключевых словах текста и в имени отгадки. В первой паремии дополнительным указанием на денотат является анафорический повтор слога ха-. Семантически «ласточка» загадывается по месту обитания.

Интересным типом звукового повтора является анаграмматический. Такой повтор, если даже и не является самым частотным в тексте, покрывает все его пространство и неоднократно воспроизводит полный звукобуквенный состав имени денотата; в предельном случае он концентрируется в одном из слов текста, включающего все элементы анаграммы. В отличие от остальных звуковых приемов, анаграмму точнее можно определить в письменном тексте. Она показывает логическую связь формы и содержания.

В нашей статье анаграмматический повтор мы называем «самостоятельным», если анаграмма денотата находится в пределах одного ключевого слова паремии, и «контекстуальный», если анаграмма распространена по всему тексту.

Примерами самостоятельной анаграммы денотата служат загадки:

Эргэл-дьэргэл эккирии турарын ким да кыайан (булан) тутан ылбат YhY = Говорят, того, кто крутится-искрится, того, кто скачет-прыгает, никто удержать-поймать не может ( дьэргэлгэн = мираж , марево) [8, с. 39]. Слово эргэл-дьэргэл (крутящийся, искрящийся, мелькающий) [7, т. 3, 3858 стлб.], в котором закодирован денотат дьэргэлгэн , является ключевым, так как указывает и на семантику загадки: марево искрится, имеет свойство мелькать и рассеиваться в воздухе, поэтому в загадке его никто поймать не может.

Хахай тыңыраға хатаммат хахсаат салына баар үhү = Говорят, есть нечто холодное, скользкое, за что и львиные когти зацепиться не могут ( тарың = наледь) [8, с. 63].

ТааFылаах убаhа YрэFи тацнары устан иhэр YhY = Говорят, вниз по реке шелудивый жеребенок плывет ( тарың = наледь) [8, с. 63]. Перестановка букв в словах тыңыраға (когти) и таңнары (вниз) представляет анаграмму имени денотата тарың- наледь.

Икки көлүйэ икки ардыгар муңур харыйа охто сы-тар үhү = Говорят, между двумя озерами ель с обломанной вершиной лежит ( харах, мурун = глаза, нос) [8, с. 190]. Если глаза (парный орган) загаданы с помощью устойчивой метафоры «озера» с подсказкой числительного «два», то второй денотат отгадывается по принципу анаграммы муңур – мурун . Также можно указать на семантическую подсказку к денотату: по форме ель без верхушки напоминает нос человека.

Анаграмма встречается и в русских народных загадках.

Ногами тру, брюхом тру,

Где разинется, тут ткну [5, с. 90]. Звуковая структура лексемы ткну воспроизводит глагол тку , связанный со словом-отгадкой тканье .

Контекстуальный анаграмматический повтор содержится в текстах следующих паремий о радуге:

Дьааңы атын куту руга мантан көстөр = Говорят, хвост верхоянской лошади отсюда виднеется [8, с. 41]; Куруң тыа иhиттэн кугас тииң кулугураан тахсыбыт = Из сухостойного леса рыжая белка стремительно выскочила [8, с. 41].

Повтор фонем [к], [у], [т], [с] воспроизводит имя отгадки кустук (радуга). По мифологическим представлениям якутов, конь – создание высшего божества Дьөhөгөй айыы (дух Дьэhэгэй) [11, с. 34], поэтому в данном тексте образ лошади (метафора неба) выступает смысловой подсказкой.

Во втором тексте радуга представлена в облике рыжей белки кугас тииң , характерными чертами которой являются скорость и резкость движений. В данной паремии это сравнивается с мгновенным появлением радуги на небе. Основные цвета радуги – красный, оранжевый и желтый – образуют рыжий.

Айыы кыыhын былаата халлааңңа халыйбыт үhү = Говорят, платок божьей дочери по небу растянулся ( былыт = тучи, облака) [8, с. 47]. Имя отгадки былыт (облако) анаграмматически зашифровано в звуках слов былаат (платок) и халыйбыт (растянулся).

Ыраахтаағы кыыhын кырыыппатын тыаhа иhил-лэр үhү = Говорят, царской дочери скрипка пиликает ( аhына = кузнечик) [8, с. 100]. В загадке неслучайно упоминается музыкальный инструмент (скрипка): осуществляется намек на звучащий предмет. Звукосочетания -раах- , -тах-, -кы-, -hын-, -рып- напоминают стрекот кузнечика в траве. Кроме того, имеется созвучие имени отгадки аhына и слов кыыhын, тыаhа .

В паремиях о мухе фонетическая структура текста обозначена анаграмматическим повтором, частично воспроизводящим имя отгадки – сахсырга:

Сытыйбыкка эрэ сыстаң, минньигэскэ эрэ бэрт, саахар га эрэ салаң = К гнилью прилипчива, до сладостей и сахара охоча [8, с. 105]; Ырыалаах-тойуктаах Ырыа Ыгданай баар үhү = Говорят, Ыгданай-коротко-шея песни поет [8, с. 105]; Тыhыынчанан харах таах Тырыкынай сары ысса баар үhү = Есть, говорят, тысячеглазая царица Тырыкынай-трепетунья [8, с. 105].

Следующий текст наполнен повторами, созвучными с именем денотата күөрэгэй = жаворонок: Күн сирин көччүт эр көр дөөх күндү ырыалаах Күөрэ ли эрилик баар үhү = Говорят, Керели-эрилик солнечную землю радостным пением оглашает [8, с. 121].

Яркая контекстуальная анаграмма встречается в русской загадке:

Черный конь прыгает в огонь (кочерга) [5, с. 58]. Кроме намека на цвет (черный), форму кочерги (верхняя ее часть похожа на голову коня), локус (огонь связан с печью), при внимательном прочтении можно увидеть анаграмму имени денотата.

Наиболее простым и очевидным, на наш взгляд, проявлением фонетического принципа в организации смысла фольклорного текста являются звукоподражания, или ономатопеи. В разных языках ономатопеи выражены по-разному, хотя звуки природы и всего окружающего мира одинаковы везде. Это объясняется различием образных восприятий звуков у представителей разных языковых групп и особенностью артикуляции языков. Состав звукоподражаний, характерных для того или иного языка, сильно различается в зависимости от особенностей культуры и географической среды обитания его носителей: «В народной загадке звукоподражание играет весьма существенную роль и значительно богаче формами, оно выполняет функцию звуковой подсказки: тут и звукоподражание действию, присущему отгадке, и слову, обозначающему действие» [3, с. 195].

Оригинальной особенностью большинства якутских паремий является использование междометий и слов, передающих звуки определенных особей животного мира. Например: Такы-такы таас хайа, буку-буку буор хайа, тики-тики тиит хайа бааллар үhү = Говорят, цок-цок – каменная гора, скреб-скреб – земляная гора, скрип-скрип – деревянная гора ( тарбаган, буобу-ра, тииң = тарбаган, бобер, белка) [8, с. 136].

В тексте воспроизведены звуковые действия животных на поверхности камня (в первой части), земляной горки (во второй части) и дерева (третья часть). Каждая отгадка подсказывается аллитерацией [т], соответствующей начальным звукам имен денотатов таарбаған, тииң , [б] – буобура. Помимо приема аллитерации в паремии имеется анафорический повтор слогов та-, бу-, ти-. Наравне с этим здесь имеются ключевые предметы-образы, являющие собой локальную смежность с денотатами: тиит (дерево) – тииң (белка) обитает на дереве (хвойном, где есть шишки), буор (земля) – буобура (бобер) роет нору в земле, таас (камень) – таарбаған (тарбаган) любитель каменистой местности. То есть денотат-животное загадывается по месту обитания.

Бэйбэри-бэйбэри, чуохары-чуохары баар үhү = Говорят, есть бэйбэри-бэйбэри бегучие, чуохары-чуоха-ры скрипучие ( ыт уонна сыарға = собака и упряжка) [8, с. 173]. Собака загадана через нечто бегущее, что явно характеризует ее повадки. Слово бэйбэри означает семенящий мелкий шаг, и при повторном произнесении слово фонетически сродни с ритмом бега собаки. Лексема чуохары (скрип) в паремии использована не случайно, а для создания слуховых ассоциаций со скрипом собачьей упряжки во время езды.

Подражание звуку, издаваемому пчелами и осами, – междометие ньир-ньир в этом фольклорном тексте: Ньир-ньир саңалаах бөрө лаахахай баар үhү = Говорят, у волка-коротыша голос громкий ( тойон ыңырыа, ти-гээйи = пчела, осы) [8, с. 102].

Проводя параллель с киргизскими, алтайскими, кыпчакскими, уйгурскими загадками, отметим, что чаще всего звуковым символом становятся междометия, олицетворяющие голоса птиц. Приведем пример алтайской загадки:

«Та-арт», «та-арт» этти, тартыжайын дезем – табылбай калды = Прозвучало: «Та-арт», «та-арт» (т.е. тяни-тяни), хотел помочь потянуть, а он исчез ( талтар = коростель) [1, с. 50].

Звуковые метафоры голосов птиц, загадываемых в якутских паремиях, отражены в текстах о куропатке: Хаахырыйан-хаахырыйан Хаар дьиэлээх баар үhү = Некто, скрипя-кряхтя, снежным домом обзавелся [8, с. 125]; Хара улар балтынабын, хабыйахчаан диэн ааттанабын = Я – сестрица черного глухаря, а зовут меня хабыйахчаан [8, с. 125].

Ономатопея бағ (ква) с производным глаголом баағыныыр (квакает), распространена по всему тексту загадки о лягушке: Бағана төрдүгэр баағыргыы оло-рор баар үhү = Говорят, некто, у столба сидя, квакает [8, с. 116].

О «шумной» спячке хозяина тайги – медведя повествует следующая загадка со звукоподражательным словом бурдьугунас (бурлит-кипит) (медведь издает храп): Сир анныгар бурдьугунас баар үhү = Говорят, нечто под землей бурлит-кипит ( арғахтаах эhэ = медведь в берлоге) [8, с. 145].

Для сопоставления приведем похожую русскую загадку об охоте на медведицу и собаке:

Пошел я на тухтухту,

Взял с собой тавтавту,

Нашел я на храп-тахту;

Кабы да не тавтавту –

Съела бы меня храп-тахту [5, с. 168].

Медведь загадан через звукоподражательное слово храп-тах-та . О собаке можно догадаться по характерному звукоподражанию тавтавту (гав-гав); наконец, консонантную структуру ключевого слова охота воспроизводит фонетическая цепочка тухтухту. Обратим внимание на ее конечный слог, который совпадает с окончанием слова-отгадки: пошел я на тухтухту, т.е. на охоту .

Отметим, что в паремиях от звукоподражательных слов образуются так называемые загадковые имена, относящиеся к отголоскам древних мифических воззрений якутов: Сибикинэ-Шептун (мышка), Табыкына-Хлопотун (куропатка), Мээрилээн-Болтушка (гром), Баллыгыраан-Болтун (эхо) и др. Такие слова можно найти в загадках многих народов, например русского: стучиха (телега), бренчиха (колеса), шипуля (змея), тяпуля (змея), ступицы (ноги), щурчит (вода) и др . До сих пор в среде охотников существуют определенные табу слов, поэтому названия зверей и орудий охоты заменяются иносказаниями (эвфемизмами). Эвфемизмы, близкие по структуре и поэтике к загадкам, являются одним из элементов загадок.

Якутские фольклорные тексты изобилуют подражаниями звукам флоры, явлениям природы, предметам труда и быта, действиям человека. Такие ономатопеи часто состоят из повторяющихся слов, в которых скрывается звукоритм денотата. Например:

Лүhүргүүр түң-түң, лаhыргыыр таң-таң диир баар үhү = Говорят, «тун-тун» громыхает, «тан-тан» раскатывается ( этиң = гром) [8, с. 50]. Лүhүргүүр означает издающий громкий звук, лаhыргыыр – звуки от катящейся по каменистой горе каменной глыбы [7, т. 1, стлб. 1498]. Таң звукоподражательное слово, служащее основой глагола таңынаа (шуметь, трещать) (об огне), (урчать) (о животе) [7, т. 3, стлб. 2549]. Түң (густой, непроницаемый) [Там же, стлб. 2895] . Слова түң-түң , таң-таң являются звукообразами раскатов грома. Это как звук удара по медному котлу [11, с. 96].

Звукоподражательные слова, имитирующие звуки природы, употребляются и в русских загадках: Щур-чат, бурчат, из дыры торчат (вода бежит из бочки) [5, с. 70]. Корни глаголов в загадке -щур-, -бур-, -тор звучат, как бегущая вода. Вымышленное слово «щур-чат» описывает звук действия, характерного для бегущей воды.

Одун хаантан оңоhуулаах окуо-токуо (оңоот-чоңоот мас) баар үhү = Говорят, есть окуо-токуо (дерево корявое) с предначертанием от Одун-хана [8, с. 183]; Охоно-мохоно мас баар үhү = Говорят, есть дерево охо-но-мохоно [8, с. 183]; Алаас сыhыы ортотугар аккыр-буккур мас баар үhү = Говорят, посреди аласа-лужайки корявое дерево растет [8, с. 183].

В перечисленных загадках о колыбели (зыбке) выбор номинаций окуо-токуо, охоно-мохоно, аккыр-бук-кур мас обусловлен воспроизведением ритма и звука качающейся колыбели. Детская колыбель загадывается через деревянную деталь – изогнутый желобок, зашифрованный в образных словосочетаниях. Эти непереводимые слова передают значение чего-то изогнутого [11, с. 74].

Сыр-сыр тыастаах сүгэ балта баар үhү = Со звуком сыр-сыр топор-молот есть, говорят ( хатат, чоку-ур = огниво, кремень) [8, с. 286]. По словарю Э.К. Пекарского сүгэ – топор, балта – кузнечный молот [7, т. 1, 354 стлб]. Существует похожая загадка: Сүгэ балта бэйэлээх = Есть, говорят, на кувалду похожая (Огниво) [7, т. 2, 2378 стлб]. На отгадку указывает слово сүгэ , которое совпадает с именем бога грома, даровавшим огонь людям – Сүгэ тойон . Звукоподражание сыр-сыр имеет много разных оттенков: оно соответствует и шипению сала на сковородке, и свистящему звуку, и стремительному движению чего-либо [11, с. 96].

Есть загадки, при чтении которых возникает яркое звуковое впечатление, наводящее на отгадку:

Таңалайдаах ыағайа иhигэр Татыйааналар татыг-ыраhаллар үhү = Говорят, Татьяны тараторят в расшитом ведре ( ынах эмиийэ, синньэ = коровьи сосцы, вымя) [8, с. 162]. Фонетический состав текста передает звук удара струй молока о стенки и дно ведра. Употребление женского имени Татыйааналар (Татьяна) исполняет роль смысловой подсказки, так как согласно традиционному хозяйственному укладу жизни якутов доение было исключительно женским занятием.

Халычыгыс үрдүгэр дьорос, дьорос үрдүгэр дьон-дос, дьондос үрдүгэр тымтака, тымтака үрдүгэр дагдака, дагдака үрдүгэр күөкэс, күөкэс үрдүгэр дулға, дулға үрдүгэр сигири, сигири иhигэр сибиинньэ баар үhү = На скользком – прямой, на прямом – возвышающийся, на возвышающемся – коробок, на коробке – решетчатое, на решетчатом – длинное, на длинном – кочка, на кочке – мочало, а в нем – свинья ( хайыhардаах киhи = человек на лыжах) [8, с. 185]. Данный текст фонетически воспроизводит ритм лыжной ходьбы. По общей ритмике эта паремия сходна с манерой исполнения чабыргаха (якутской скороговорки).

Таким образом, обобщая наблюдения, мы пришли к выводу, что фольклорные тексты органично и легко включают и смысловые, и звуковые намеки на отгадку. Основными художественными средствами кодирования в тексте имени отгадки являются аллитерации и анаграмматические повторы. Художественный прием аллитерации имеет широкие выразительно-изобразительные возможности. Семантическая весомость согласных способствует установлению разнообразных предметно-смысловых ассоциаций.

Анаграмма способна придать тексту экспрессивность, углубить и расширить восприятие, понимание и усвоение смысловой системы и структуры загадки в целом. При отгадывании человек должен постараться уловить ключевые звуки загадки, чтобы догадаться о присутствии в тексте анаграммы или анаграмматического повтора. Ведь анаграмму точнее можно определить в письменном тексте. Этот необычный прием кодирования слов показывает логическую связь формы и содержания.

Паремии наполнены характерными звуками загадываемых предметов и явлений. Якуты имели общие для всех представителей своего народа наименования ономатопей, так как невозможно прийти к отгадке, не зная и не соотнося предметы с национальным восприятием звуков. Использование в паремиях звукоподражательных слов, от которых порой образуются имена в загадках, обусловлено традицией эвфемизации речи, что связано с мировоззренческими представлениями народа.

Звукоподражания представителям фауны, имитации звуков природы или тех, что издают предметы труда и быта (при их использовании), действий человека составляют характерный звуковой образ загадываемого предмета. В результате легче устанавливается логическая связь с денотатом, а содержание паремии запоминается лучше.

За счет использования различных приемов усиления фонетической выразительности речи звуковая инструментовка паремий значительно повышает информативность текста. Художественный прием звукописи роднит загадку с поэзией.