Зарубежные литературы. Рубрика в журнале - Новый филологический вестник
Русская тема в «Дневнике» Эжена-Мельхиора де Вогюэ
Статья научная
В статье впервые в российском литературоведении дан анализ не переводившегося на русский язык «Дневника» французского писателя и дипломата Эжена-Мельхиора де Вогюэ (1848-1910), в котором нашли отражение его первые впечатления от встречи с Россией. В статье «Дневник» Вогюэ рассматривается как пролог к многочисленным произведениям писателя на русскую тему, выявлены темы, мотивы, образы, которые в «Дневнике» только зарождались и впоследствии нашли продолжение и развитие в творчестве писателя, прежде всего в его знаменитой книге «Русский роман» (1886). Прослежена эволюция отношения Вогюэ к России, зарождение замысла «Русского романа». Отмечается особый интерес писателя к настроениям русского общества, его реакции на важные события общественно-политической жизни, к теме нигилизма и политического террора в России, а также к русской литературе и ее представителям (И.С. Тургеневу, Л.Н. Толстому, Ф.М. Достоевскому). Выявлены факторы, повлиявшие на его восприятие России: его дипломатический статус, политические взгляды, а также знакомство с русской литературой и тесные личные, семейные узы, связывавшие его с нашей страной. В статье оптика Вогюэ соотнесена с представлениями о России его предшественника А. де Кюстина. Отмечается, что, как и Кюстин, Вогюэ выстраивает оппозицию Россия / Запад. Однако, в отличие от Кюстина, Россия выступает в этой оппозиции в качестве позитивного члена. В статье сделан вывод о том, что идиллическим пространством покоя и творческого труда в «Дневнике» становится Боброво, имение супруги Вогюэ в Малороссии.
Бесплатно
Статья научная
Цикл из двух статей посвящен поэтике сборника Эрика Линдегрена «человек без дороги» («mannen utan väg», 1942) – неисследованного в отечественном литературоведении ключевого произведения шведского фёртиутализма – и его роли в развитии модернистской поэтической традиции. В первой статье рассматривается влияние поэзии начала XX в. на творчество Э. Линдегрена, во второй – роль сборника «человек без дороги», а также критических статей Линдегрена в дискуссии в Швеции 1940-х гг. о сути модернизма – «дебатах о непонятности». В данной статье исследуется, как Э. Линдегрен переосмысляет предшествующую поэтическую традицию, делая ее созвучной настроениям отчаяния и бессилия в Швеции 1940-х гг. Отмечается применение «мифологического метода» Т.С. Элиота, когда отсылки к античности и другим культурным кодам помогают упорядочить хаос современности. Анализируются характерные для сборника приемы, в том числе наследующие сюрреализму: форма «взорванного сонета», автоматическое письмо, обыгрывание многозначности слов, обилие метафор и аллюзий, создающих многослойность текста. Подчеркивается, какие именно особенности (сложность стихотворений для восприятия и их пессимистическое настроение) стали причиной включения поэзии Линдегрена в дискуссию о принципах модернизма в Швеции. Дается объяснение поэтики сборника самим Линдегреном, который видел целью творчества врачевание общества и самого поэта путем объективации подавленного бессознательного. Анализируются как многочисленные сложные пессимистические метафоры в его поэзии, так и немногие простые архетипические образы, с которыми Э. Линдегрен связывает возможность выхода из кризиса.
Бесплатно
Статья научная
Цикл из двух статей посвящен роли в развитии модернистской поэтической традиции сборника Э. Линдегрена «человек без дороги» (1942) – неисследованного в отечественном литературоведении ключевого произведения шведского фёртиутализма. В первой статье мы рассматрели влияние поэзии конца XIX – начала ХX вв. на творчество Э. Линдегрена, во второй – речь идет о роли сборника «человек без дороги», а также критических статей Линдегрена в дискуссии в Швеции 1940-х гг. о сути модернизма. В данной статье исследуется контекст «дебатов о непонятности» («obegriplighetsdebatten»), развернувшихся после переиздания сборника в 1946 г. Также затрагивается связь поэзии Линдегрена с проходившими параллельно «дебатами о пессимизме» («pessimismdebatten»). Подробнее всего в статье рассматривается полемика между Э. Линдегреном и консервативным критиком С. Селандером, ставшая центральной в обсуждении современной поэзии того времени. Особое внимание уделяется роли периодической печати как площадки для литературных дискуссий, ключевыми участниками которой стали К. Веннберг, С. Дагерман, А. Лиффнер и др. Анализируются формировавшие общественное мнение о новой поэзии статьи и эссе, опубликованные в ведущих газетах и журналах периода, таких как «Aftonbladet», «Svenska Dagbladet», «Bonniers Litterära Magazine» и др. Сборник Линдегрена стал катализатором широкой дискуссии о природе модернистской поэзии, ее сложности и способности отражать современную реальность. Выявляются теоретические основы модернизма, найденные Э. Линдегреном и другими критиками, рассуждавшими о наследии классицизма, символизма, психоанализа и марксистской диалектики. Результатом исследования является вывод о значительном вкладе Э. Линдегрена в утверждение модернизма как части шведского литературного канона. Его критические работы, редакторская деятельность и переводы зарубежных авторов способствовали созданию культурного контекста, позволившего интегрировать международные модернистские традиции в местную литературу. Особый акцент делается на том, как сборник «человек без дороги» повлиял на формирование нового поэтического языка, который был воспринят последующими поколениями авторов, включая, например, Т. Транстрёмера.
Бесплатно
Свернутый и нулевой экфрасис в романе А.С. Байетт «Дева в саду»
Статья научная
Произведения Антонии Сьюзен Байетт изобилуют обращениями к шедеврам изобразительного искусства, экфрасис как художественный прием является характерным для творчества английской писательницы. Данная статья посвящена исследованию функционирования свернутого и нулевого экфрасиса в романе А.С. Байетт «Дева в саду» (1978). Такого рода экфрасисы – краткие упоминания произведения изобразительного искусства – не предполагают развернутой репрезентации артефакта, описания его сюжета, композиции и художественных особенностей, однако анализ текста демонстрирует тесную связь экфрастических элементов с организацией художественного пространства, структурой конфликтов и системой персонажей. Свернутый и нулевой экфрасис реализуется в романе «Дева в саду» с помощью различных способов и приемов: прямого сравнения, метафоры, символизации. Описания внешности героя могут быть основаны на сравнении с визуальным изображением. Многочисленные копии и репродукции живописных, графических и скульптурных произведений фигурируют в описаниях интерьеров, характеризуя образы связанных с этими интерьерами действующих лиц романа. Автор апеллирует не только к сюжету и стилистике произведений искусства, но и к биографии художника, этапам творческого пути, культурно-историческому контексту. Ключевое событие романа, организующее повествование и объединяющее героев – постановка драмы «Астрея», которая происходит на фоне исторического события – подготовки к коронации Елизаветы II. Существенна роль экфрастических элементов в создании связи между эпохой Елизаветы I, которой посвящена пьеса одного из главных героев Александра Уэддерберна, и серединой ХХ в. С помощью кратких описаний или упоминаний произведений изобразительного искусства А.С. Байетт значительно расширяет границы текста за счет ассоциативного ряда, возникающего в сознании читателя.
Бесплатно
Светские хроники Марселя Пруста
Статья научная
В статье рассматривается та часть творческого наследия французского писателя Марселя Пруста (1871-1922), которая до сих пор не становилась предметом научного изучения: светские хроники. Показана связь жанра с искусством светской беседы, с одной стороны, и с журналистской практикой Пруста - с другой. Выявлены «первоэлементы» жанра: салонный портрет XVII в., мемуары Сен-Симона, нравоописательные очерки, парижская хроника, газетные заметки-отчеты о светских мероприятиях. Светские хроники Пруста рассмотрены в контексте нравоописательных очерков, принадлежавших перу предшественников Пруста, французских писателей XIX в. (Виктора де Жуи, Балиссона де Ружмона, Поль де Кока, Дельфины де Жирарден), а также хроник, которые писали для парижских периодических изданий крупные французские писателя рубежа XIX-XX вв. (Мопассан, Франс, Баррес и др.). Вместе с тем выявлены черты, отличающие светские хроники Пруста как от нравоописательных очерков, так и от газетных хроник его предшественников. Описаны важнейшие особенности светских хроник Пруста: сфокусированность на описании светских салонов, структурный лаконизм и камерность, мемуарный характер, наличие «curriculum hotes» (перечня гостей), «марионеточность» образов, комплиментарность. Показана связь светских хроник со сборником Пруста «Утехи и дни» (1896) и представленной в нем концепцией светскости как некой универсальной сущности. Сделан вывод о месте светских хроник в творчестве Пруста, которые служили подготовительными материалами и прологом к его роману «В поисках утраченного времени». В статье в переводе ее автора приводится не публиковавшаяся ранее на русском языке хроника Пруста «В свете».
Бесплатно
Семантика "нео -" в немецкой литературе рубежа XIX-XX вв
Статья научная
На рубеже XIX-ХХ вв. в литературе Германии зарождаются главные тенденции, определившие специфику литературного развития в последующие десятилетия. Одним из факторов, обусловивших его историческую конфигурацию, стали дихотомические отношения литературы конвенционального, традиционного типа и литературы модернистской. С противоборством двух парадигм художественного сознания и связан главным образом вектор литературного развития в Германии ХХ в. Новая литература, заявившая о себе в начале 1880х гг., была направлена против лишенной актуальности и художественной новизны массовой литературы эпохи грюндерства. «Новое» рождалось не только в отталкивании от старого и отжившего, но и в противоборстве соперничающих между собой стилей и направлений тех лет. Главная особенность немецкого литературного процесса конца XIX - начала XX в. - разновекторное сочетание компонентов художественной системы, проявившее себя в чрезвычайной неоднородности ее структуры, в причудливом соединении эстетических новшеств с переосмысленным опытом прошлых эпох. В статье предпринята попытка выявить семантические признаки «обновленческого» характера немецкой литературы на рубеже XIX-XX вв., развивавшейся в условиях формирования художественно-эстетического вектора модернизма.
Бесплатно
Семантика временных трансформаций в произведениях Д. Годровой
Статья научная
АВ статье рассматривается функционирование категории времени в произведениях Д. Годровой. В первой половине статьи представлен анализ времени в теоретических работах исследовательницы («Поиск романа», «Чувствительный город: эссе о мифопоэтике» и др.). В трудах Годровой-теоретика можно выделить несколько ключевых для характеристики времени понятий таких как «движение романа», «граница», «внутреннее и внешнее время». Принципиально важным, на наш взгляд, является вопрос о разграничении «внутреннего» и «внешнего» времени в романе, а также функционирование того, что Годрова называет «вечное время». «Вечное время» Годровой протекает только в «местах с тайной», которые, по сути, функционируют как гетеротопии. Во второй части статьи данные аспекты рассматриваются применительно к художественному творчеству Годровой. Романы Годровой-писательницы представляют собой сложное постмодернистское повествование, романы-инициации, ключевой темой которых можно назвать проблему памяти (индивидуальной и/или коллективной). В статье выделяются три базовых принципа построения нарратива памяти: нарушение логичного изложения последовательности событий с целью создания особого безвременья в произведении, нарушение синтаксической и грамматической структуры предложений для акцентирования внимания на акте письма, мотив инициации. Годрова также рассматривает время не только как условность художественной реальности, но и как субъект произведения. Время-субъект в произведениях оказывается вовлеченным в постмодернистскую философскую игру. Годрова, таким образом, экспериментирует со временем, стараясь проникнуть в его эсхатологическую суть, вернуть время к себе.
Бесплатно
Семантика заглавия в поэтическом сборнике Т. Хьюза «Пещерные птицы»
Статья научная
В статье исследуется структура и интертекстуальные функции заглавия поэтического сборника «Пещерные птицы» («Cave birds», 1975), созданного английским поэтом Т. Хьюзом и иллюстрированного американским художником Л. Баскиным. По мнению критиков, изобилие алхимических метафор и символов, интермедиальность, а также имплицитный мифический нарратив, логике которого следуют стихотворения, делают книгу семантически насыщенной и сложной для восприятия. Полисемантический характер имеет сам заголовочный комплекс, что проявлено на уровне его композиции (название, подзаголовок, маркирующий жанровые признаки книги, а также первоначальное название, не включенное в опубликованную версию сборника). Функциональные аспекты заглавия определяются в опоре на труды отечественных исследователей (Арнольд И.В., Гальперин И.Р., Кожина Н.А., Кржижановский С.Д.). Семантические элементы финального заголовочного комплекса («пещера», «птицы», «алхимия», «драма»), а также первоначального названия сборника, анализируются в соотношении со структурой авторского мифа Т. Хьюза и его основными концептуальными элементами. В статье объясняется, как жанровое решение и усложненная символика, предвосхищаемые в заглавии, знаменуют этап общей эволюции поэтики Т. Хьюза: если в ранних сборниках полифония была внутренним свойством отдельных поэтических образов, то в книгах зрелого периода наблюдается многозвучная структура отношений между стихотворениями, а также различными персонажами, встроенными в единый квестовый сюжет.
Бесплатно
Семантика и функции рунических знаков в авторских «подписях» древнеанглийского поэта Кюневульфа
Статья научная
Рунические знаки, которые использовал древнеанглийский поэт Кюневульф, чтобы включить свое имя в концовки четырех аллитерационных поэм («Елена», «Судьбы апостолов», «Юлиана», «Христос»), анализируются в связи с функциональной направленностью и жанровой спецификой текстов, передающих лирико-дидактические размышления поэта о бренности мира, Страшном Суде и собственной участи. Руны выполняют в указанных текстах двоякую функцию: идеографическую (заменяют требуемые по содержанию слова) и фонематическую (складываются в имя поэта). Однако использование в роли имени руны служебного слова говорит о том, что связь между означаемым и означающим становится произвольной, что ведет к усилению принципа асимметричного дуализма рунического знака, то есть возникновению омонимии, полисемии и синонимии. С этим согласуется как возможность появления одной руны в разных значениях, так и возможность смыслового варьирования одного концепта в разных контекстах. Руны выступают в поэмах Кюневульфа не просто как унаследованные из языческих культов сакральные знаки, чье звучание и значение предопределено традицией ритуального употребления, но как элементы поэтического языка, чьи функции и семантика определяются развертыванием эпической темы. Имя Cynewulf, вместе с составляющими его именами рун, выступает как «микротекст», как конспект «гномического» текста, или даже лирического монолога, раскрывающего одну из аксиом христианского мироощущения - ощущения непрочности земной жизни. Вместе с тем, обращение поэта к аудитории и высшим силам сближает анализируемые фрагменты с так называемой «актуальной» поэзией, способной оказать влияние на ситуацию. Имя поэта, запечатленное руническими знаками, выступает необходимым условием актуализации его молитвы, причем ее сила связывается и с силой воздействия на аудиторию его поэтического искусства.
Бесплатно
Символ «нилуфар-э кабуд»в романе Садега Хедаята «Слепая сова»
Статья научная
В статье рассматривается символическое значение образа цветка, обозначенного словосочетанием «нилуфар-э кабуд», в романе иранского писателя-модерниста Садега Хедаята «Слепая сова». Прежде исследователи усматривали в образе «нилуфар-э кабуд» преимущественно универсальные смыслы, в настоящем же исследовании акцент сделан на его национальных корнях, связанных с иранскими древними верованиями и иранским искусством, а также элементами ряда других культур, которые оказали влияние на Хедаята. В персидском языке лексема «нилуфар» полисемична и может обозначать, и лотос, и ипомею, что делает образ, используемый Хедаятом, неоднозначным и многослойным, как и сам роман, созданный в традициях модернистской поэтики. Используя прилагательное «кабуд» (фиолетовый / синий / голубой) вместо традиционного для фарси «аби» (синий / голубой) в сочетании с «нилуфар», Хедаят добавляет новые смысловые обертоны, связанные с древнеиранскими узорами хатаи, зороастризмом и более древними иранскими культами, а также древнеиндийской и древнеегипетской культурой. Результаты анализа показали, что образ «нилуфар-э кабуд» носит амбивалентный характер, соединяя высокое и низкое, прекрасное и безобразное, блаженство и боль, жизнеспособность и смертельную угрозу, смерть и бессмертие, величественное прошлое Ирана до арабского завоевания и бесславное настоящее Персии начала ХХ в. В его семантическое поле входят древнеиранские орнаменты, очарование старины, боль от утраты связи с нею, образы синяка, раны, увечья, скованности, удушья, безнадежности, безжизненности, гибельности.
Бесплатно
Статья научная
В статье анализируется фрагмент романа Э. Бёрджесса «Заводной апельсин» с точки зрения используемых языковых средств создания динамической ситуации наблюдения (кинематографичности по И.А. Мартьяновой) в оригинале и переводах на славянские языки (русский, польский, украинский). Смена пункта наблюдения, сопровождающая смену планов и регистров повествования, в прозе выполняет функцию, аналогичную движению камеры в кино, придавая ей своеобразный кинематографический динамизм. Выбор предпочтительных форм субъективации в каждом из переводов определяется как внутриязыковыми особенностями оформления конструкций такого рода, так и переводческими стратегиями, нацеленными на перемещение пункта наблюдения в нарративе. Для перемещения фокуса повествования и создания кинематографического эффекта смены планов в интерпретационном переводном нарративе используются разные средства: различные формы обращения к читателям, изменение формы повествования - с перволичной на третьеличную, трансформация определенных, неопределенных или обобщенных личных форм глагола, а также изменение глагольного времени действия - с прошлого на настоящее. Дополнительная динамика создается благодаря чередованию акциональных глаголов и активных конструкций (с частноперцептивными глаголами звукового действия в безличной форме) с пассивными конструкциями (в том числе характерными для украинского и польского языков формами соответственно на -но, -то и -no, -to).
Бесплатно
Статья научная
Статья посвящена роли испанского писателя Хуана Гойтисоло в формировании советского канона зарубежной литературы XX в. и его взаимодействию с советскими литераторами. В статье анализируются воспоминания и неопубликованные архивные документы, связанные с поездкой писателя в СССР в 1965 г., и восстанавливаются ее обстоятельства. Исследование убедительно свидетельствует о том, что Гойтисоло был не только гостем Советского Союза, но также выполнял функции консультанта издателей и переводчиков, рекомендуя им произведения современных зарубежных писателей, прежде всего испаноязычных. Переводы большинства из них состоялись бы в СССР и без его участия, а непосредственное влияние можно усмотреть в издании романа его брата Луиса. Не был опубликован только роман Л. Мартина-Сантоса «Время тишины», который предлагал Гойтисоло. Гойтисоло остро осознавал негативные последствия культурной изоляции и политизации искусства в СССР и критически отзывался об ограниченности политики в области переводов. Примером независимости в рамках наложенных государством ограничений для него стала издательская и переводческая деятельность А. Твардовского, Н. Томашевского и Н. Любимова. Личный вклад Гойтисоло в процесс выбора литературных произведений для перевода невозможно оценить точно, но его участие в обсуждениях и обмене мнениями с участниками советского издательского процесса выявляет сложный и коллективный механизм формирования советского литературного канона и его зависимость от политических условий.
Бесплатно
Статья научная
Противостояние дневной и ночной сторон человеческой природы – одна из констант творчества Г. фон Клейста. В статье рассматривается космологическая образность «Амфитриона», «Пентесилеи», «Кетхен из Гейльброна» и «Принца Гомбургского» в контексте взглядов Клейста на природу знания. Солярные мотивы в его произведениях символизируют творческий процесс как таковой и тем самым отражают процесс авторской саморефлексии, что показано на многочисленных примерах. Начиная с раннего стихотворения «Гимн Солнцу», образ сияющего божества переходит из одного произведения в другое. В «Амфитрионе» такой фигурой предстает непосредственно глава античного Пантеона Юпитер. В «Пентесилее» Ахилл отождествляется с богом Солнца Гелиосом, и может рассматриваться в качестве ипостаси Аполлона-Феба. Конфликт Ахилла и Пентесилеи предстает как борьба солнечного и лунного, мужского и женского начал, пары близнецов Феба и Дианы в соответствии со структуралистской типологией. В «Кетхен из Гейльбронна» граф фом Штраль представляет собой видоизмененного Ахилла и Юпитера. Мотив «тысячи солнц», означавший для Пентесилеи победу над Ахиллом, в «Принце Гомбургском» символизирует победу над страхом смерти. Если в «Пентесилее» солнечная и лунная символика поделена между двумя протагонистами, принц Гомбургский совмещает в себе обе ипостаси. Для Клейста творческое, аполлоническое (солярное) начало подавляется силами сна, безумия и разрушения, определяемыми лунной природой. В конце статьи анализируется публицистический текст «Молитва Зороастра», где мы видим еще одну версию солярного мифа у Клейста.
Бесплатно
Сравнения в "Аргонавтике" Аполлония Родосского: трансформация эпической традиции
Статья научная
Аполлоний Родосский, ученый поэт III в. до н.э., был одним из реформаторов традиционного героического эпоса. Посвятив поэму «Аргонавтика» сюжету о похищении золотого руна, в центральном эпизоде поэмы он рассказывает не о героических подвигах аргонавтов, а о зарождении и развитии любви к Ясону в сердце Медеи. Лирический и волшебный сюжеты (последний, в отличие от гомеровских поэм, рассказывает повествователь, а не персонажи) не единственное отличие от героических поэм Гомера, - «Аргонавтика» имеет черты киклического эпоса (линейная композиция) и этиологической разновидности дидактического эпоса (происхождение современных автору обрядов и история происхождения городов). Сравнение, часто встречающееся в поэме, особенно развернутое, является характерной чертой гомеровского стиля. Статья рассматривает изменения, которые произошли в языке и структуре сравнения у Аполлония. Обновление лексического состава сравнений вместе с использованием гомеровской лексики, варьирование устоявшихся гомеровских формул делают сравнения органической частью позднего эпического языка. Изменение соотношения объекта и признака сравнения, появление сравнений в бытовых сценах, а не только в героических, в том числе в посвященных морской тематике эпизодах, использование сравнений для изображения чувств отвечает новым интересам читательской аудитории: в центре внимания оказывается внутренний мир человека, а также все экстраординарное. Вместе с тем сохраняется тенденция использовать сравнения чаще в батальных сценах. Как средство субъективной оценки сравнения дают голос автору, позволяя менять интонацию от иронии к состраданию или восхищению. Многочисленные опознаваемые аллюзии к Гомеру подчеркивают диалог и полемику, которые ведет Аполлоний со своим предшественником.
Бесплатно
Сравнения в речи персонажей в «Аргонавтике» Валерия Флакка: развитие эпической традиции
Статья научная
Речи персонажей являются традиционным элементом эпического жанра и в «Аргонавтике» Валерия Флакка характеризуются отражением роли риторики в римской общественной жизни эпохи Флавиев, когда риторические приемы становятся неотъемлемой частью языка поэзии. Среди средств, которые усиливают выразительную силу речи, значимую роль играют сравнения. В статье проводится анализ использования художественного приема сравнения в прямой речи персонажей в «Аргонавтике» Валерия Флакка. Исследование проводится сплошным методом с целью определения коммуникативных контекстов на горизонтальной и вертикальной оси повествовательного полотна, в которых речи персонажей содержат сравнения, выявления внутри- и интертекстуальных параллелей и различий, установления функций сравнений, а также проведения сопоставительного анализа с предшествующей эпической традицией. Сделанные наблюдения позволяют прийти к выводам, что в «Аргонавтике» Валерия Флакка сравнения в речах персонажей служат для выражения эмоций в драматических моментах повествования, демонстрируя в этом аспекте связь между эпосом и трагедией. Кроме того, сравнения являются ключом к пониманию характеров и мотивации героев, а также имеют непосредственное отношение к развитию сюжета, особенно в сценах пророчества и речах дипломатического характера. Как и в предшествующей традиции, поэт использует прием концентрации сравнений в отдельной книге, демонстрируя при этом вариативность коммуникативных контекстов. В то время как в «Энеиде» сравнения в речах персонажей сосредоточены во вставном рассказе Энея, в «Аргонавтике» их наибольшее количество приходится на четвертую книгу поэмы, которая отличается разнообразием сцен и эпизодов, а также включает вставной рассказ Орфея. Общей характеристикой обеих поэм также является отсутствие сравнений в речах персонажей в сценах сражений и поединков, как военных, так и спортивных. В эмоционально-психологическом изображении Медеи Валерий Флакк следует примеру Вергилия в описании противоречивых чувств Дидоны - в обеих поэмах монологи героинь не содержат сравнений, в отличие от «Аргонавтики» Аполлония Родосского. Создавая сложную картину образов и опознаваемых аллюзий на произведения литературных предшественников, сравнения в речах персонажей помогают выявить как традиционные, так и новаторские элементы, которые свидетельствуют о разнообразии художественных намерений и установок автора
Бесплатно
Средневековый замок как локус в англоязычной молодежной фантастической литературе
Статья научная
В статье анализируется образ средневекового замка в англоязычной детской и подростковой литературе на примере ряда произведений от середины ХХ в. до современности. Выделены основные элементы, из которых складывается типичная, даже стереотипизированная картина, которая, с одной стороны, уже знакома ребенку или подростку по предшествующим репрезентациям Средних веков, а с другой – направлена на расширение исторических знаний читателя и на формирование у него определенного отношения к Средневековью. Замок, который нередко служит символом Средневековья как такового, погружает читателя в мир произведения; вместе с героем он совершает своеобразную экскурсию по замку и его окрестностям. В произведениях попаданческой тематики герой в замке нередко соприкасается с историческим прошлым и впервые ощущает течение времени, в эпическом фэнтези выполняет важную миссию – побеждает «темного властелина» или готовится к тому, чтобы стать «настоящим рыцарем», в ироническом фэнтези его приключения позволяют читателю критически переосмыслить традиционные представления о Средневековье. Если в традиционной приключенческой литературе главными героями, как правило, оказывались мальчики, то современные авторы нередко делают героинями девочек; у них появляется возможность быть не только «прекрасными дамами» и «девами в беде», обитающими в замках, но и воинами. За счет расстановки акцентов авторы создают идеализированный или, наоборот, пугающий образ замка, который, несомненно, тесно связан с романтической традицией (замок как символ экзотической «дикой» старины, бурных чувств и патриархальных нравов) и в то же время откликается на самые современные литературные тенденции. Образ замка представляется важным для дальнейшего изучения типологии пространства в фантастике.
Бесплатно
Статья научная
Статья представляет собой исследование фрагмента романа Э. Берджесса «Заводной апельсин» (гл. 4 второй части) и его переводов на чешский, сербский и хорватский языки. В центре внимания автора статьи – языковые средства, служащие для создания эффекта т.н. «литературной кинематографичности» – т.е. формирования в тексте динамической ситуации наблюдения. Этот эффект реализуется на уровне лексики, грамматики, композиции текста. Рассмотрены ключевые приемы, благодаря которым в романе достигается этот эффект: использование перцептивной лексики (глаголов зрения и слуха, звукоподражаний) и стратегии смены фокализации через формы лица и времени. Эти приемы в той или иной степени сохраняются во всех переводах романа. В темпоральной организации переводы в основном следуют оригиналу с его противопоставлением плана настоящего плану прошлого, в сербском тексте, однако, активно используется аорист для дискурсивного выделения ключевых и неожиданных событий, тогда как в хорватском переводе оппозиция аориста и перфекта отсутствует. Чешский и хорватский переводы максимально сохраняют конструкции с местоимением 2 л., соответствующим английскому you, актуализируя диалог нарратора с читателем, в то время как в сербском переводе они нередко заменяются неопределенно-личными конструкциями, что снижает непосредственность взаимодействия с читателем. Таким образом, в переводах текста на славянские языки мы наблюдаем либо следование авторской стратегии (например, в противопоставлении темпоральных планов прошлого и настоящего или в смене точки наблюдения), либо введение альтернативных оппозиций, актуальных лишь для переводного нарратива (в сербском переводе это противопоставление аориста и перфекта в плане прошлого).
Бесплатно
Творчество А.П. Чехова в рецепции А. Наим (Ирак)
Статья научная
Творчество А.П. Чехова вызывает неизменный интерес в арабских странах. Свою сценическую интерпретацию произведений Чехова предложила А. Наим - драматург, актриса, режиссер и исследователь. Новизна авторского подхода к проблеме заключается во введении в научный оборот неопубликованных, не переведенных в России пьес А. Наим и их анализе как формы адаптации чеховских произведений в иноэтничной и инокультурной среде. Пьеса «Если бы…» написана по мотивам рассказа Чехова «Горе». Название содержит мысль о невозможности вернуть загубленную жизнь. Хамади, как и герой чеховского рассказа, «маленький человек». Но чеховский герой переосмысляет жизнь и свое положение в ней, а Хамади становится жертвой социальных обстоятельств. Пьеса «Путешественник с фантазией» опирается на основные мотивы и персонажей повести «Палата № 6». Действие происходит в психиатрической больнице, сотрудники которой издеваются над больными. Молодой врач, пришедший в больницу, пытается исправить положение, но гибнет от рук больных, которых натравили на него другие сотрудники. Чеховские мотивы безысходности, безответственности, приводящей к умножению зла, доведены в пьесе до крайности. Рассказ Чехова «Смерть чиновника» послужил основой пьесы «Горячий день». Как и в предыдущих случаях, драматург переносит события в современный Ирак, придает им острый социально-политический смысл. Герой рассказа - фотограф, который нечаянно чихнул в лицо начальнику. Но, в отличие от чеховского генерала, тот провоцирует гибель фотографа. В пьесе «Мечта Масуда» легко угадывается рассказ «Хамелеон». Но укушен герой не маленькой собачкой, а собакой британского консула. Это определяет поведение полицейского, обвинившего Масуда. А. Наим также вводит в пьесу любовную линию, которой нет у Чехова. В заключение автор статьи приходит к следующим выводам: в восприятии произведений Чехова А. Наим на первый план выходят исторический и социально-политический аспекты. Сглаживание событийности сменилось в ее пьесах акцентуацией события, открытые финалы - трагическими, индивидуальное - типическим, порой доведенным до схематизма. Творчество Чехова становится фактом арабской культуры, оно творчески переосмысляется под влиянием специфики общественного и литературного развития другого народа, особенностей его социальной практики.
Бесплатно
Тезки в исландских сагах: об одном из механизмов формирования саговых образов
Статья научная
В этой статье, на основании ряда примеров из исландских королевских саг, автор выясняет, какими путями могли формироваться образы саговых действующих лиц - тех, с кем главные герои пересекались и контактировали в других странах: русских князей, польских и шведских королей, нормандских и саксонских герцогов. Наряду с широко известными правителями, такими, скажем, как Ярослав Мудрый и Олав Шётконунг, в сагах фигурируют персонажи, чьи образы являются собирательными и соединяют в себе черты разных, связанных и несвязанных между собой, исторических лиц. Подобная трансформация образов происходила в сагах не только в процессе долгой устной передачи, но и при единовременном создании письменного текста. Недостаточность информации в источнике и стремление обозначить - в соответствии с саговой традицией - имена и патронимы своих персонажей, добавить характеризующие их детали нередко приводили к тому, что авторы саг «наделяли» своих героев несуществующим родством. Зачастую в заблуждение авторов саг вводило сходство имен исторических личностей. Из двух носителей одного и того же имени (деда и внука, отца и сына, просто тезок) авторы саг, как правило, останавливали свой выбор на более позднем, на том, кто был ближе к ним по времени и мог к моменту сложения/записи саги быть еще на слуху. Они ошибочно переосмысляли дошедшую до них информацию на основании более близкого им хронологически знания, как бы «спрессовывая» историческое время в рамках своего ретроспективного повествования.
Бесплатно
Травелог в творчестве И. Во ("Девяносто два дня")
Статья научная
В статье рассматривается малоизученная сторона творческого наследия английского писателя-сатирика XX в. Ивлина Во, проведшего много времени в путешествиях, - травелоги (на примере произведения «Девяносто два дня», посвященного путешествию англичанина в Британскую Гвиану, одну из самых отдаленных точек на карте Британской империи, сегодня страну в Южной Америке, обретшую независимость в 1966 г.). Жанр путешествия традиционно весьма популярен в английской литературе. И. Во, всегда оставаясь писателем, по самым разным причинам испытывал необходимость фиксировать на бумаге свои путевые впечатления. Часто материал в дальнейшем использовался им для написания художественных текстов. Среди отличительных черт творческой манеры англичанина можно выделить следующие: ироничная интонация, подробнейшая фиксация происходящего вокруг, многочисленные описания, внимание к людям, а не к достопримечательностям, интерес к истории, стремление передать атмосферу места. В статье анализируется структура книги, содержательный аспект ее глав. Одной из важных тем становится тема писательства. Лейтмотив путешествия - постоянные сборы. Другой повторяющийся мотив - несовпадение ожидания и реальности. Немало строчек в книге И. Во, прославившемуся психологизмом своей прозы, посвящено анализу человеческой природы. Книга «Девяносто два дня» - пример раннего творчества И. Во в жанре травелога - сочетает в себе как ключевые черты этого жанра, так и индивидуальные черты творческой манеры писателя, который выступает в этой книге представителем огромной Британской империи, доживавшей последние десятилетия своего существования.
Бесплатно
