Зарубежные литературы. Рубрика в журнале - Новый филологический вестник
Интерференция стилей в поэме "Маникюр" Мариу де Са-Карнейру
Статья научная
Цель настоящей статьи - определение стилей и выявление их взаимодействия в тексте поэмы «Маникюр» португальского поэта начала ХХ в. Мариу де Са-Карнейру. Семантическая и композиционная сложность поэмы, а также отсутствие любых комментариев со стороны автора, затруднили интерпретацию произведения как современниками поэта, так и последующими критиками и исследователями, создав вокруг текста своеобразный культурный вакуум. Поэма долгое время оставалась вне поля зрения зарубежных исследований, а в России первое обращение к этому тексту было лишь в 2010 г. Специфика проблемы и материала предопределила концепцию статьи, которою можно охарактеризовать как «последовательное аналитическое прочтение» текста поэмы. Анализ поэтической ткани «Маникюра» подчинен логике развития самого произведения; в статье последовательно анализируются небольшие фрагменты поэмы; в заключении приводится обобщающая информация. Такая методика позволяет познакомить читателя с содержанием произведения и одновременно «вписать» поэму в современный ей эстетический контекст. Наблюдения над текстом позволяют прийти к выводу о том, что в проанализированном произведении четко выделяются черты двух «общеевропейских» стилей, культивируемых, главным образом, в живописи - аналитического и орфического кубизма, а также элементы футуризма. Своеобразным синтезом трактуется интерсекционизм - эстетический проект, предложенный португальскими модернистами. Анализ отдельных фрагментов текста поэмы позволяет рассматривать некоторые пассажи произведения с точки зрения зарождения будущих эстетических проектов, таких как хепенинг.
Бесплатно
Ирландская тема в романе Дафны дю Морье "Голодная гора"
Статья научная
Тема внутреннего «другого» в английской литературе ХХ в. является значимой составляющей национальной самоидентификации, о чем свидетельствует обращение к ней самых разнообразных авторов. Так, английская писательница Дафна Дю Морье (1907-1989) в своем творчестве не раз апеллирует к межэтническим отношениям внутри Великобритании. Целью данной статьи является анализ ее романа «Голодная гора» (Hungry Hill, 1943) с точки зрения представления в нем ирландской темы. В работе использовались метод постколониальных исследований, а также культурно-исторический и имагологический методы. Актуальность исследования обусловлена интересом к вопросу межэтнических взаимоотношений и национальной самоидентификации. Новизну работы определяет практически отсутствие в отечественном литературоведении анализа данного произведения Д. Дю Морье. В романе писательница обращается к жанровой традиции ирландского романа «Большого Дома» (Big House Novel), выстраивая сюжет вокруг семьи Бродриков, шотландских переселенцев, и их противостояния с ирландской семьей Донованов, которым изначально принадлежала земля. Показательным является то, что оппонентами ирландцев становятся именно шотландцы, которые здесь представлены как носители имперского сознания и как пример встраивания в концепцию британской идентичности. Образы ирландцев остаются в рамках стереотипов и клише. Они наделены такими чертами, как алчность, грубость, жестокость, необразованность. Кроме того, их алогичность и потакание страстям часто противопоставляется рассудительности и разумности Бродриков.
Бесплатно
Искусство и жизнь в повести М. Месёя "Высокая школа"
Статья научная
В центре внимания автора статьи находится соотношение искусства и игры, жизни и смерти в повести Миклоша Месёя «Высокая школа». Об особенностях поэтики выдающегося венгерского писателя второй половины ХХ в. написано уже немало, и интерес к этому в наше время только возрастает. Данная повесть уникальна в своем роде, т.к. была создана после возвращения Месёя с соколиной фермы, на которой он побывал с целью написать репортаж. Вместо репортажа в повести встречаются указания на разные виды искусства, в связи с чем поднимается вопрос: в какой форме лучше всего представлять жизненный опыт и живых существ? Следовательно, можно утверждать, что метафоризация искусства выполняет текстообразующую функцию. В ходе нашего анализа рассматривается также тропеизация некоторых птиц и зверей в повести, примыкающая к данной проблеме и создающая новую семантику, которая противопоставляется логической структуре высказывания. В повести посредством позиций героев представляется «искусство как игра», однако конфликт с реальной жизнью, в которой все живое должно умереть, приводит к тупику рефлексивного сознания, что выражается в попытках построить легенды о соколах. Лишь при помощи языкового акта, поэтического слова становится возможным преодолеть это состояние и понять свое существование. Таким образом, метафоры искусства служат как выявлению личного присутствия в бытии, так и созданию нового поэтического дискурса.
Бесплатно
Испания, Синера и Сефарад в художественном пространстве сборника Салвадора Эсприу "Шкура быка"
Статья научная
В статье рассматривается поэтический сборник «Шкура быка» (1960) каталонского поэта XX в. Салвадора Эсприу (1913-1985), вобравший в себя темы, намеченные в его предыдущем стихотворном цикле из пяти книг. В своем первом сборнике стихов Эсприу знакомит читателя с вымышленной Синерой, прототипом которой стал средиземноморский каталонский городок, где появились на свет отец и мать поэта. Ставшая символом идеализированного прошлого и малой родины Синера - это обозримое ограниченное пространство, приметами которого являются море, горы, виноградники, оливковые рощи. Поэт, воспевший в книге «Кладбище Синеры» родной край, средиземноморскую Каталонию, в сборнике «Шкура быка» с любовью говорит о родной земле, имея в виду Испанию и Пиренейский полуостров, который в этой книге именуется Сефарадом (так полуостров много веков назад называли оказавшиеся там евреи, наряду с маврами и испанцами создавшие уникальную культуру средневековой Андалузии). Автор высказывает надежду на то, что молодое поколение сотрет с «истоптанной шкуры» кровавый след, оставленный гражданской войной, и построит будущее Сефарада на принципах уважения к истории, культуре и языкам разных народов, живших и живущих на этой территории. В анализируемом сборнике вымышленные, реальные или оставшиеся в историческом прошлом города и страны совмещены в едином художественном пространстве, и это подчеркивает идею поэта о ценности и равноправии культур Испании, Сефарада и других реальных и символических регионов мира.
Бесплатно
К вопросу о переводе заглавий романов Т. Пратчетта на русский язык
Статья научная
Новизна данной статьи состоит в том, что она сосредотачивает внимание не на констатации переводческих «удач» и «просчетов» с последующим предложением собственных вариантов или стратегий перевода, как это принято в статьях переводоведческого характера. Авторы избирают более широкий филологический подход к проблеме, исследуя функции заглавия в художественном тексте вообще и в постмодернистской литературе с ее игровым характером в частности, а также выявляют и описывают последствия трансформаций смысла заглавий при переводе. Современной филологической наукой признано, что заглавие играет важнейшую роль для понимания авторского замысла и задает ту или иную антиципацию читателю, так как это первое, с чем он сталкивается, знакомясь с текстом. Материалом для исследования в статье выступают заглавия серии романов «Плоский мир» британского писателя Терри Пратчетта и их переводы на русский язык. Проведена классификация заглавий цикла по принципу степени их аллюзивности и сложности для перевода. Цикл о Плоском мире включает в себя 41 книгу, в котором больше половины заглавий носят цитатный характер и/или содержат в себе игру слов. Если «простые» заглавия, ненагруженные интертекстуальными смыслами, у переводчиков не вызвали трудностей, то при переводе аллюзивных или содержащих каламбуры заглавий ряд смысловых уровней в русских версиях исчез. В качестве имеющих наиболее показательный игровой и/или многослойный интертекстуальный характер подробно проанализированы заглавия «Equal Rites», «Snuff», «Monstrous Regiment». На основе проведенного анализа сделан вывод о том, что, поскольку название романа несет на себе максимальную коммуникативную нагрузку, определяет векторы прочтения текста, открывает путь к авторскому замыслу, вопрос полноценного перевода заглавия и его адаптации с одного языка на другой становится первостепенным. Это особенно актуально при работе с романами Терри Пратчетта, когда утрата изначальной полисемичности, цитатности и игрового начала может привести к потере самой сути авторского стиля писателя.
Бесплатно
К вопросу о политическом и эстетическом контексте трагедии "Эдип" П. Корнеля
Статья научная
Статья посвящена анализу трагедии П. Корнеля «Эдип», поставленной в Париже в январе 1659 г. Пьеса, созданная по совету суперинтенданта Н. Фуке, разительно отличается по своему сюжету от классических фабульных схем об Эдипе, восходящих к Софоклу и Сенеке. Корнель в значительной степени редуцирует рассказ о жизни Эдипа и Иокасты, развивая при этом историю дочери Лая, Дирцеи, и ее возлюбленного Тезея. В ходе анализа устанавливается, что центральная тема трагедии Корнеля - поиск истинного царя, кровного потомка Лая, который может пожертвовать собой ради спасения Фив от чумы: Эдип изначально не понимает своего предназначения, однако к концу пьесы становится настоящим царем, воплощающим все государство. Выдвигается гипотеза, что такой политический пафос во многом объясняется историческими реалиями Фронды, малолетством Людовика XIV, а также прагматической ориентацией пьесы на светскую аудиторию, ради удовольствия которой Корнель «смягчает» страшные подробности, присущие античному мифу, выстраивает образы Дирцеи и Тезея в соответствии с принципами галантности. Автор приходит к выводу, что пьеса с модифицированным античным сюжетом оказывается ярким воплощением переводческой стратегии «прекрасные неверные», в основе которой оказывается прагматическое изменение источника в соответствии с потребностями современной переводчику публики. Высказывается предположение, что Корнель мог своей пьесой стать, вольно или невольно, проводником идей светского общества и связанного с ним Фуке, арест которого в 1661 г. стал одним из первых самостоятельных шагов Людовика XIV как французского монарха.
Бесплатно
Статья научная
Ритм прозы исследуется не одно десятилетие, но в последние годы в работах нарратологов энактивистов (М. Караччоло, С. Хвен, Я. Попова и др.) получает новое осмысление. Ритм теперь определяется через взаимодействие нарратора и читателя, через читательское вовлечение в ритмическую координацию повествования. В таком случае в понимании ритма акцент смещается на читательское взаимодействие с предложенным ему нарративным миром, на моделирование его телесного и аффективного отклика. В статье с точки зрения ритмической организации рассмотрен роман «Хвали день к вечеру» (Aller Tage Abend, 2012) современной немецкой писательницы Дж. Эрпенбек (J. Erpenbeck, 1967). В романе ритмический рисунок создается чередованиями на разных уровнях организации нарратива: на композиционном (чередование того, что в действительности произошло, и того, что только могло бы); на повествовательном (чередование наррации от первого и от третьего лица); на графическом (чередование курсива и прямого текста); на звуковом (чередование резких звуков и тишины) и на телесном (имитация дрожи, вибраций, «тряски»). Сочетание нескольких ритмических линий в романе создает аффективный резонанс при интерсубъективном взаимодействии читателя с нарративом, сокращает аффективную дистанцию между читателем и происходящим в романе и имитирует пульсирующее движение нарратива. Ритм романа, наконец, моделирует телесный отклик у читателя, посредством такой телесной «тряски» давая ему возможность пережить потрясения ушедшего века.
Бесплатно
Как мыслить французский классицизм: к уточнению методологического основания
Статья научная
В статье доказывается необходимость изменения интерпретативного ракурса видения французского классицизма как культурно-исторического и литературного феномена. Выявляется недостаток традиционного подхода к его исследованию: прослеживается, как закрепляется лаконичная, относительно законченная, устойчивая в ее основных организующих принципах условная схема, которая навязывает конкретному художественному дискурсу жесткие упрощающие знаково-смысловые границы, препятствуя тем самым обнаружению его кардинально значимой изменчивости и незавершенности. Доказывается, что тексты поэтов и драматургов анализируются исходя из определенного набора общих, упрощающих характеристик, так что само понятие «классицизм» по отношению к их творчеству становится штампом, препятствием к обнаружению у этих авторов самостоятельности, так что творческая манера во всей ее объемности, многогранности остается не определена и недооценена. В статье определяются условия, при которых концепт «классицизм» может приобрести необходимую функциональность: отказ от закрепления авторской манеры за поэтологическими нормами, выявление исключительности, принципиальной активности литературного письма, акцентирование того, как автор преодолевает инерцию законов и правил, успешно приспосабливает их для решения собственных художественных задач, при установке на эксперимент, разрыв с традицией реализует оригинальный замысел. Устанавливается, что возвращение классицистическому автору права на свободу, которая была присвоена автором романтическим и таковой закреплена в теории и истории литературы, позволяет поставить вопрос о подвижности классицизма во всей его изменчивой множественности, перевести классицизм из плана идейного в план исторический, придать ему тем самым необходимую процессуальную неоднозначность и вместе с тем установить динамическую связь между XVII в. и нашей современностью, наделив «классицизм» актуальными смыслами.
Бесплатно
Кино и кинематографичность в романе Дж. Керуака "В дороге"
Статья научная
Статья посвящена анализу культового романа писателя-битника Дж. Керуака «В дороге» («On the Road»). Целью является определение и описание особенностей художественного мира автора, реализованных как элементы «кинематографичности». В рамках статьи данный термин описывает специфику образов и мотивов, соотносящихся с миром кино. Их использование в процессе анализа текста указанного произведения может существенно обогатить восприятие творчества Керуака современным читателем. Писатель щедро внедряет в ткань повествования ссылки на известных в его время актеров и их знаковые роли, а также на типовые сюжеты и жанровые особенности фильмов, популярных на момент создания романа. С течением времени явные для поколения битников киноаллюзии стали нуждаться в дополнительной расшифровке. С этой целью качественный анализ англоязычного текста романа был выполнен в два этапа. Сначала, с использованием функции поиска по ключевым словам «movie» и «Hollywood», были обнаружены эпизоды, имеющие связь с указанными понятиями. Далее избранные фрагменты текста, наиболее показательные в контексте статьи, были проанализированы дополнительно. В результате проделанной исследовательской работы отмечается, что Керуак смело использует знакомые его поколению кинообразы, делая еще более яркими описания собственных персонажей. Кроме того, сюжетные повороты и сквозные темы повествования приобретают дополнительный подтекст, проявляющийся на визуальном и текстуальном уровнях. Отсылки к миру кино позволяют автору экспериментировать с жанровыми стандартами, творчески перерабатывая литературные и кинематографические традиции США.
Бесплатно
Коммуникативные стратегии в средневерхненемецких заговорных текстах
Статья научная
В данной статье рассматриваются средневерхненемецкие заговорные тексты XIV-XV вв. с позиции функциональной лингвистики. Предметом исследования являются коммуникативные стратегии субъекта заговора при взаимодействии с высшими силами, поддержка которых обеспечивает успех заговорной формулы. В качестве материала использованы практически неизвестные отечественному читателю заговорные тексты Германии из собрания В. Хольцманн. В работу вошло семь комментированных текстов, позволяющих продемонстрировать многообразие коммуникативных моделей в литературе заговорного жанра. Автор выстраивает типологию средневерхненемецких заговоров, развивая методику, предложенную К.М. Хэзеле в отношении древневерхненемецких текстов в работе «Магическая перформативность». Многообразие коммуникативных стратегий в заговорных текстах указанного периода автор сводит к четырем основным типам, иллюстрируя каждый из них рядом примеров из названного корпуса в оригинале и в собственном переводе на русский язык. Актуальность исследования продиктована общим ростом интереса в научном сообществе к литературе малых жанров при слабой разработанности заявленной проблемы в отечественной науке. Автор надеется, что результаты его исследования помогут устранить этот пробел и наметят дальнейшие пути решения. Полученные выводы будут интересны специалистам в области истории немецкого языка и литературы, сравнительного литературоведения, а также фольклористики и истории Средневековья.
Бесплатно
Конфликты и парадоксы золотого блеска литературных метафор
Статья научная
Статья посвящена осмыслению парадоксов англоязычных метафорических структур концептуальной матрицы «золото» в произведениях Уильяма Шекспира и Иоганна Вольфганга Гёте. В фокусе внимания -переплетение золотых образов литературы XVI и XIX вв. с метафорикой современного англоязычного финансового дискурса. К анализу привлечены стилистические средства трагедии «Фауст: Вторая часть» Гёте и четырех пьес Шекспира: «Венецианский купец», «Тимон Афинский», «Все истинно» («Генрих VIII»), «Ромео и Джульетта» в оригиналах и переводах. Персонажи Гёте и Шекспира проходят через искушение богатством, что позволяет на основе герменевтического метода выявить лингвокультурологические сходства и различия метафорического проецирования концептуальных идей авторов. Актуальность исследования -в стремлении расширить существующий контекст научных литературных изысканий об амбивалентной символике золота за счет лингвистического анализа богатейшей метафорики используемых языковых средств в репликах персонажей. В статье прослеживаются интертекстуальные связи с мифическими повествованиями. Очерчены контуры смыслового наполнения золотых метафор. Проведены параллели с другими областями художественного творчества - музыкой, живописью. Многочисленные примеры иллюстрируют, как сеть метафорических ассоциаций расширяет первооснову концептуального конфликта путем переноса концепта в чуждую область (войны, погони, медицины, физики). Результаты исследования могут быть востребованы в лингвистике, когнитивистике, культурологии, а также в сравнительно-историческом изучении литератур.
Бесплатно
Статья научная
Перевод концептов в произведениях представляет собой сложную задачу из-за их глубокой укорененности в культурном и литературном контексте. Данная статья посвящена анализу трансформаций образа «mar-e nag» («мар-э наг» – змей-наг) в романе Садега Хедаята «Слепая сова», ключевом произведении современной персидской литературы, при его переводе на английский язык Десмондом Костелло. «Мар-э наг» – это придуманный Хедаятом неологизм, который призван передать важный для автора глубоко индивидуальный концепт. Костелло переводит все слова, в которых присутствует слова «змея» или «наг», либо как «snake», «serpent», либо как «cobra». Причем «cobra» превалирует. Символизм кобры, подобно символизму нагов, в восточных культурах амбивалентен. С одной стороны, кобра является символом вечного возрождения, защиты, богатства, удачи, провидческой мудрости, плодородия и плодовитости. С другой стороны, из-за ее агрессивности и смертоносности яда кобра отождествляется с демоническим началом и ассоциируется с опасностью, угрозой и смертью. В то же время использование в переводе образа кобры отсекает важный для контекста романа аспект образа нагов, которые являются в мифологии полузмеями-полулюдьми. Особенно это качество, указывающее на двойственность природы, важно для женских образов. Вместе с тем слово «кобра» добавляет новые коннотации. Кобра в персидской культуре – не только название змеи, но и женское имя, имеющее ассоциации с мощью и силой. Благодаря замене образа змеи нага на кобру существенно сглаживается мистическое наполнение символического образа отравленного вина. Уходит на задний план и аспект, связанный с духовным совершенствованием, процессом поиска Самости. На первый план выдвигается фрейдистское толкование змеи как фаллического символа, более понятное западным культурам. Использование лексемы «serpent» для западного читателя рождает устойчивые ассоциации со Священным Писанием и историей грехопадения Адама и Евы. Учитывая горизонт ожидания современного англоязычного читателя перевода, можно предположить, что образ змеи нага, который заменяется образом змеи или кобры, обретает, прежде всего, ассоциации, связанные с опасностью, злом, коварством, обманом и грехом, от которых уберечь может лишь божественная защита; смертоносностью и угрозой, внушающей священный ужас; сторожем тайных мест и сокровищ; мудростью, и, возможно, символическим алхимическим образом полузмеи-полудракона Уробороса, кусающего свой хвост, воплощающего вечность, бессмертие, вечное возрождение. Эти ассоциации не только не исчерпывают символического потенциала образа змеи нага в романе, но и ведут читателя по ложному следу, не позволяя глубоко проникнуть в хитросплетения символической канвы мира «Слепой совы».
Бесплатно
Легенда о вечном жиде в контексте литературной личности Ф.М. Гримма
Статья научная
Переписка Ф.М. Гримма (1723-1807) с Н.П. и С.П. Румянцевыми - малоизученный материал, дающий широкое представление о жизни этого деятеля XVIII в. и освещающий многие вопросы, которые не затрагивают «Литературная корреспонденция» и его переписка с Екатериной II. Одной из таких тем является космополитизм Гримма, за которым прочно закрепилась репутация «идеального космополита» эпохи Просвещения. Однако его письма Румянцевым свидетельствуют о сложной рефлексии на тему его национальной принадлежности. Ощущение эфемерности его положения, отсутствия своего места приводит Гримма к тревожным выводам, и особенно ярко он выражает это в образе Вечного жида. В статье изучается вопрос о том, какие какие народные и литературные традиции повлияли на его восприятие сюжета и каким образом, через призму этого мифа, автор выражает собственные тревоги. Фундаментом представления Гримма о Вечном жиде стала немецкоязычная легенда об Агасфере, широко распространенная в протестантских кругах с начала XVII в. Гримм перенимает многие присущие ей элементы: жалобы на вечную жизнь и тяготы странствий, жажда покоя, мечты о скором конце. Одновременно с этим под влиянием сентименталистских тенденций он переосмысляет миф о Вечном жиде как трагедию одинокого, бессильного перед судьбой человека, сосредотачивается на частном, вызывающем сострадание, и лишает легенду ее грандиозного космического смысла. Гримм создает амальгаму из элементов разных эпох и вариантов сюжета, что позволяет судить об эволюции образа в XVIII в., в переходный период от народной легенды об Агасфере к трагической фигуре романтической эпохи.
Бесплатно
Литературный и культурный диалог в романе Элизы Хэйвуд «Фантомина»
Статья научная
Статья посвящена исследованию диалога как карнавальной и маскарадной культур, так и разных литературных традиций в романе Э. Хэйвуд «Фантомина». Диалог этот реализуется посредством обращения писательницы к образности комедии дель арте, пьесам и стихам ее современников и предшественников (Конгриву, Джонсону, Ширли, Уоллеру), а также языковой игре - все имена героини являются «говорящими», и за каждым таится образ очаровательной плутовки комедии масок, Коломбины. Обнаружение и понимание карнавальной образности в произведении является ключом к раскрытию идентичности главной героини и, в сочетании с анализом биографии писательницы, позволяет ответить на ряд «наболевших» среди исследователей творчества Хэйвуд вопросов, а именно: каково истинное лицо героини; насколько соответствует логике характера финал романа, в котором Фантомина попадает в монастырь; можно ли считать «Фантомину» первым образцом протофеминистского произведения. Выявление присутствующих в тексте романа аллюзий дает простор для новых прочтений сюжета: история главной героини - это и метафора борьбы Элизы Хэйвуд за место под солнцем в литературном мире XVIII в., и участие писательницы в глобальном диспуте её современников о дурном влиянии тех или иных литературных жанров на умы молодёжи, и миф о вечной женственности, которая находится в состоянии бесконечного изменения и сама управляет своим развитием, и драма женщины, разрывающейся между потребностью в свободном самовыражении и желанием быть любимой и принятой.
Бесплатно
Майлер Уилкинсон - новое имя в североамериканской чеховиане
Статья научная
Статья впервые представляет российской научной общественности слависта и писателя профессора Селкирк-Колледжа из Британской Колумбии (Канада) Майлера Уилкинсона (1953-2020). Статью открывает краткий обзор литературоведческого наследия Уилкинсона. Особое внимание уделено его книге «Темное зеркало» (1996), она посвящена прочтению произведений И.С. Тургенева, Л.Н. Толстого, А.П. Чехова и других русских мыслителей и художников слова североамериканскими интеллектуалами. По мнению автора, творческий диалог с культурой и литературой России второй половины XIX - начала ХХ вв. - одна из главных составляющих духовного и культурного формирования писателей США, в частности Эрнеста Хемингуэя, Генри Джеймса, Уиллы Кэсер и Шервуда Андерсона. Майлер Уилкинсон получил признание и как писатель. В 2014 году старейший литературный журнал Канады «Фиддлхед» / The Fiddlehead (издается университетом Нью-Брансуика с 1945 г. и определяет, кто есть кто в литературе Канады) присудил престижную двадцать третью ежегодную премию рассказу Уилкинсона «Рабская кровь». Рассказ посвящен последним часам земной жизни А.П. Чехова. В беллетризованной форме к этой теме уже обращались за рубежом Реймонд Карвер, Анри Труайя, Дональд Рейфилд, в нашей стране - Руслан Киреев. Тем не менее рассказ совершенно оригинален и заслуживает внимания. Рассказ пока еще не переведен на русский язык и все цитаты даны в переводе автора статьи. Подробное рассмотрение особенностей поэтической структуры рассказа «Рабская кровь» демонстрирует, как с помощью смены точек зрения, постмодернистского пастиша, лишенного обычной иронии и сарказма, автор создает убедительный и запоминающийся художественный образ любимого писателя. Текст рассказа буквально соткан из творческого и биографического наследия А.П. Чехова. Литературоведческие исследования по русской литературе, так же, как и художественный рассказ дают право говорить о незаурядном месте Майлера Уилкинсона в североамериканской русистике и чеховиане.
Бесплатно
Между реальным и фикциональным: романы Т. Драйзера в оценке советских читателей 1930-х гг
Статья научная
Советское книгоиздание всегда было ориентировано на связь с читателями. Контактами с читательской публикой с начала 1930-х гг. занимался Массовый сектор ГИХЛ (Государственное издательство художественной литературы, осн. 1930; с 1934 переименовано в Гослитиздат): туда ежедневно приходило огромное количество писем и отзывов о выпущенных издательством книгах. Эта корреспонденция частично сохранилась в архиве издательства. В статье анализируется восприятие советскими читателями 1930-х гг. литературной условности и в особенности представления о жизнеподобии ключевой категории для понятий «реализм», «классика», которыми оперировала советская литературная критика. Материалом для исследования послужили сохранившиеся в Российском государственном архиве литературы и искусства отзывы читателей 1931-1936 гг. о романах Т. Драйзера, который к середине 1930-х гг. прочно завоевал в СССР репутацию крупнейшего зарубежного писателя-реалиста и «современного классика». По итогам исследования предлагается классификация и выделяются четыре типа читателей в зависимости от восприятия литературной категории жизнеподобия. Читатели демонстрируют разные реакции от смешивания реального, фиктивного и имагинарного до попыток создать эго-документы, отталкиваясь от прочитанного в романе. В целом читательские отзывы 1930-х гг. свидетельствуют, что реалистическая литература, в том числе и зарубежная, для многих советских людей стала не только любимым чтением, но и важной частью их жизни, настоящей, реальной ценностью.
Бесплатно
Межжанровые и межкультурные связи комедии Дж. Колмана "Ревнивая жена": от Филдинга к Дефоржу
Статья научная
Популярный драматург середины XVIII в. Джордж Колман Старший вошел в историю английской литературы как автор комедий «Ревнивая жена» и «Тайный брак» (в соавторстве с Д. Гарриком). И хотя ни одну из этих пьес никогда не относили к художественным шедеврам, Колман оставил в европейской драматургии XVIII в. заметный след, в первую очередь - благодаря комедии «Ревнивая жена», породившей ряд переделок и подражаний на континенте. Как показывает автор статьи, одна из причин притягательности этой пьесы для заимствований могла заключаться в том, что в ней Колман Старший удачно адаптировал для сцены сюжет знаменитого романа Г. Филдинга «История Тома Джонса», способствуя закреплению на сцене типа «добросердечного повесы», восходящего к герою книги и приобретшего особую популярность в английской комедии второй половины XVIII в. В литературе этого времени «Ревнивая жена» открывает целую серию драматических адаптаций романа (преимущественно зарубежных), часть которых, весьма вероятно, вдохновил пример Колмана. Другая причина популярности пьесы могла состоять в растущем внимании публики к семейной теме, получившей оригинальное преломление во второй сюжетной линии комедии и обнаружившей привлекательность для драматургов разных направлений - от рококо до сентиментализма. Трансформация характеров и сюжета «Тома Джонса» в «Ревнивой жене», обусловленная их приспособлением к жанровым канонам английской комедии нравов, дополнилась во французских переводах и переделках комедии Колмана (М.-Ж. Риккобони и П.Ж.-Б. Дефоржа) изменениями, определяемыми влиянием местных культурных и сценических норм, а также тенденцией к сентиментализации образов и мотивов, сопровождающей переход от гротескного юмористического комизма к редуцированному комизму сентиментальной драмы.
Бесплатно
Меланхолия в новейшей польской поэзии
Статья научная
В статье анализируется польская поэзия конца ХХ - начала XXI в., рассматриваемая с учетом категории меланхолии. До момента, когда в польской литературе началась эпоха вовлечения в общественно-политическую активность, в ней преобладали категории, соотнесенные с эстетикой ностальгии, а именно меланхолии. Это была первая реакция литературы на ситуацию, связанную с ощущением аксиологической, эпистемиологической и общественной угрозы, типичной для культуры позднего капитализма. Поскольку меланхолия является категорией в первую очередь психологической, она теснее сопряжена с модернистским, чем с постмодернистским способом мышления. Из этого вытекает тот факт, что чаще встречаются поэтические проявления модернистской меланхолии. Среди них самой убедительной версией поэтической меланхолии представляются т.н. старые мастера - Ярослав Марек Рымкевич или Тадеуш Ружевич. Оба они не стремятся к компенсации потери - как Чеслав Милош или Збигнев Херберт - культивированием нематериальных ценностей. Они привязаны к своей утрате, которая организует их мышление и язык. Поэзия Ружевича доказывает, что меланхолия не обязательно является пассивной категорией, она для поэта прежде всего инструмент критики культуры. Рымкевич же благодаря меланхолии серьезно переоценивает свое раннее культурное мировоззрение: он переходит от языка культуры к «языку натуры». Среди поэтов, дебютировавших после 1989 г, самыми меланхолическими - а меланхолия образует суть всего их творчества - оказываются Марцин Светлицки и Эугениуш Ткачишин-Дыцки. Субъект первого из них все более исчезает, растворяется, информируя о следующих состояниях своей «пост-жизни». Поэтический мир второго крайне монотонен, а его субъект одержим идеей смерти, болезни и бездомности. Самым важным автором в области польской постсовременной «меланхолии» является Анджей Сосновски. Традиционно переживаемое экзистенциальное отсутствие заменяется у него философией языка, связанной с философией смерти - от аллегории Вальтера Беньянина до деконструкции Жака Деррида. Отсутствие является здесь сутью языка, освобожденного от эссенциальности.
Бесплатно
Мифологема сельской России в итальянской путевой прозе 1920-1960-х гг
Статья научная
В статье на материале итальянских травелогов о Советском Союзе периода 1920-1960-х гг. анализируется устойчивое представление о России (СССР) как принципиально сельской стране. Образ сельской России рассматривается как один из ключевых элементов так называемого «русского мифа» - комплекса представлений, сложившихся на Западе в течение XVIII-XIX вв. и в значительной степени определявших европейскую, в том числе и итальянскую рецепцию СССР на протяжении значительной части его истории. Рассматривается функционирование данной мифологемы в составе бинарной оппозиции села и города, которая, в свою очередь, является частью базовой для русского мифа дихотомии цивилизации и варварства, прогресса и отсталости, где «сельская», и, следовательно, «варварская» Россия мыслится как неосвоенное пространство, где доминирует природное, стихийное начало, в противовес цивилизованной, урбанизированной Италии - носительнице высокой культуры и европейских ценностей. В 1950-е гг. под влиянием ряда социально-политических факторов, во взаимодействии с другим мифологическим комплексом -так называемым «советским мифом» - мифологема сельской России переживает серьезную трансформацию, отчасти утрачивая свои отрицательные коннотации и окрашиваясь в ностальгические и романтические тона. Начиная с 1960 г. «сельские» мифологемы в итальянской путевой прозе об СССР постепенно уходят на второй план, что косвенно свидетельствует о постепенном ослабевании мифологического начала в итальянской рецепции Советского Союза в период 1960-1980-х гг.
Бесплатно
Мифопоэтика пространства в романе О. Токарчук «Дом дневной, дом ночной»
Статья научная
В статье рассматривается роман Ольги Токарчук «Дом дневной, дом ночной» («Dom dzienny, dom nocny», 1998). Писательница называет его «романом-созвездием», написанным в необычной форме «констелляции». Книга содержит смесь аллюзий, отсылок, цитат, а также фрагментарные, бессвязные сюжеты. Также анализируется соотношение текста романа с теорией коллективного бессознательного К.Г. Юнга и местными историческими «мифами» пограничного региона – Нижней Силезии. Центральное место в романе занимают следующие мотивы: дом, сон, бездомность и их связь с вопросами идентичности, памяти и культурной преемственности. Утверждается, что мотив «общих снов» и архетипы служат задаче выражения единого иррационального пространства, связанного с мифопоэтическим осмыслением реальности. Дом рассматривается как ключевой мотив, символизирующий идентичность, в этом же ряду находится чувство неукорененности и бездомности, вызванное Второй мировой войной и вынужденной миграцией населения. Токарчук обращается к мультикультурному наследию пограничной территории Нижней Силезии и создает полное эмпатии повествование о сложном историческом периоде, восстанавливая воспоминания о замалчиваемых польских и немецких переживаниях переселения. Литературное произведение воспринимается Ольгой Токарчук как способ моделирования географического пространства. Писательница, по сути, «пересоздает» место, наделяя его новой жизнью, благодаря чему оно обретает идентичность. Делается вывод, что, как показывает творчество Ольги Токарчук, литература может сыграть большую роль в переосмыслении человеческого существования, преодолении травм прошлого и способствовать формированию новых историй, объединяющих разные народы.
Бесплатно
