Статьи журнала - Проблемы исторической поэтики
Все статьи: 971
Художественная теодицея в романе Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы»
Статья научная
Целью исследования является объяснение художественной теодицеи Ф. М. Достоевского. Оправдание Бога перед лицом созданного им мира, в котором допускаются действия злой силы, - одна из ведущих тем «Братьев Карамазовых». В сценах романа, поднимающих тему невинного страдания, Достоевский предлагает осмыслить суть страданий. Писатель понимает страдание не только как результат воздействия злой силы, но и как средство совершенствования человека, как путь к обретению им опыта общения с Богом. Достоевский показывает, что при христианском духовном восприятии скорбей можно найти силы для их преодоления и увидеть в них высший сакральный смысл. Подобное заключение не основывается на лейбницевской оптимистической теодицее, а лишь обнаруживает благость Бога, который способен вошедшее в мир вместе с грехопадением зло обернуть возможностью человеку подняться на новый духовный уровень. В качестве важнейшего аргумента теодицеи выступает любовь - любовь Бога к человеку и способность человека к любви, преодолевающей зло. Именно из-за отсутствия любви, руководствуясь лишь «эвклидовым умом», Иван возвращает «билет на вход» в гармонию. Логическим выводом исследования является положение о том, что у Достоевского ключом теодицеи и главной ценностью в нравственном самоопределении человека является вера в бессмертие души и всеблагость Творца.
Бесплатно
Художественное богопознание в творчестве Н. С. Лескова
Статья научная
В статье рассматриваются религиозно-философские взгляды Н.С. Лескова, изучается своеобразие художественного мировосприятия писателя. Анализ особой природы лесковского творчества на примере таких произведений, как «Запечатленный Ангел», «На краю света», «Христос в гостях у мужика», «Таинственные предвестия», «Интересные мужчины» и других, даёт возможность показать, как эстетически воплощается глубоко волновавшая Лескова проблема богопознания; писателю удаётся запечатлеть в слове мистический опыт христианской веры, её духовную природу
Бесплатно
Художественное освоение источника у И. С. Шмелева
Статья научная
В статье рассмотрен один из аспектов художественного освоения источника И. С. Шмелевым на материале рассказа о игумене Дамаскине и поэтического текста в очерках «На скалах Валаама» и «Старый Валаам», а также фольклорного текста в повести «Неупиваемая Чаша». В ходе анализа генезиса формальной структуры цитат разного уровня на различных стадиях истории текста очерков выявляется авторская установка воссоздать православный русский мир, показать высокие образцы подвижнической жизни. С этой целью автор трансформирует текст ранней редакции, оставляя только те фрагменты, в которых показаны высокие образцы духовной жизни. В поздней редакции описание сжато, автор стремится в репортажном стиле точно воспроизвести рассуждения монахов. Анализ специфики адаптации свадебной обрядовой песни в сюжетную структуру повести показывает, что автор десемантизирует фольклорный текст. В сюжете повести создается смысловая параллель церковного и народного, отражающая этнорелигиозное мироощущением главного героя, его стремление разглядеть и понять христианскую душу русского народа.
Бесплатно
Статья научная
Категория соборности - одна из важнейших в нашем национальном самосознании. В статье рассмотрено своеобразие художественного осмысления категории соборности в произведениях И. А. Бунина, И. С. Шмелёва, Б. К. Зайцева, Л. Ф. Зурова, В. А. Никифорова-Волгина, посвященных событиям предреволюционных и пореволюционных лет в России, когда стремительно и драматично разрушались тысячелетние основы национального духовного самосознания. Проведенный анализ позволил обнаружить в поэтике произведений этих авторов индивидуально-авторские особенности, позволяющие ввести эти тексты в хронотоп «большого времени». Для художественного сознания И. С. Шмелёва характерно эксплицитное выражение чувств, эмоциональных состояний героев; значимыми являются сюжетные ситуации, в которых действия, высказывания героев раскрывают суть осмысляемых явлений. У И. А. Бунина, Б. К. Зайцева сюжетные ситуации чаще имеют подтекстово-ассоциативный, символический смысл, выражающий чувство приобщения к древнейшим духовным традициям. Л. Ф. Зуров недаром считался учеником И. А. Бунина: его поэтике присущи подобные черты. Но при этом в ней органично присутствуют и «открытые» авторские интонации. У В. А. Никифорова-Волгина оригинальность художественного мышления в осмыслении проблемы существования традиции соборности в русской жизни с ее жесточайшими перипетиями часто выражается в экспрессивно окрашенных драматических сюжетных ситуациях. Однако наряду с притчевой манерой осмысления действительности дает о себе знать лейтмотивная основа его текстов. Так, в произведениях известных писателей русской эмиграции первой волны обнаруживается «живая жизнь» органического соборного самосознания русского народа, помогающая ему сохранить свою веру и выстоять, несмотря на тяжкие испытания.
Бесплатно
Художественное своеобразие сказок про ерша, записанных в Карелии
Статья научная
Произведения с участием Ерша, представленные в рукописной и устной фольклорной традициях, достаточно полно изучены в работах многих исследователей. Статья посвящена сказкам, относящимся к сюжетному типу, обозначенному в указателе под номером 254** Ерш Ершович, которые были собраны в 1930-1940-е гг. ХХ в. на территории Карелии во всех основных местах проживания русского населения (в Заонежье, Пудожье и Карельском Поморье) и хранятся в Научном архиве Карельского научного центра РАН. Лишь два текста из них были ранее опубликованы, еще пять - до настоящего времени не привлекали внимания ученых. Наибольшее количество вариантов сказок было записано от пудожских исполнителей фольклора (Ф. А. Конашкова, А. М. Пашковой, А. Павкова, А. Н. Тимониной, Е. А. Кокуновой), что свидетельствует об определенном локальном характере бытования сюжета. Все сказки, записанные на территории Карелии, наполнены диалектной лексикой. Тексты представлены в репертуаре нескольких известных исполнителей былин (пудожан Ф. А. Конашкова, А. М. Пашковой, заонежанина М. Е. Самылина). Почти все сказки имеют совпадения с вариантом, опубликованным в сборнике «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева» (№ 79), что можно расценивать как повторную фольклоризацию, в результате которой напечатанный текст продолжает существовать в устной форме. Для сказок про Ерша, записанных в Карелии, традиционной является двухчастная структура, сочетающая повествование о суде рыб над Ершом и поедании его людьми.
Бесплатно
Царствие Божие на земле в понимании Ф. М. Достоевского
Статья научная
Упрёки в сторону "утопичности" Достоевского представляются несостоятельными: Достоевский прекрасно знал и "Откровение", и трактовку "тысячелетнего царства" раннехристианскими апологетами. Также раскрываются особенности трактовки "Откровения" самим Достоевским, нашедшие выход в текстах произведений писателя.
Бесплатно
Ценности «нового человека» в русском героическом эпосе
Статья научная
В статье поставлен вопрос о христианском измерении русских былин и доказывается оправданность аксиологического подхода при его решении. Подобный подход предполагает исследование мотивирующих протагониста ценностей, совершенного им поступка и его последствий. В зависимости от последствий (положительных или же отрицательных), вызванных действием главного героя, мотивирующие его аксиологические категории либо укрепляются, либо, наоборот, подаются в негативном ключе, подвергаясь в конечном счете своего рода художественной дискредитации, девальвации. В былинах негативную огласовку почти всегда получают дохристианские ценности «ветхого человека», т. е. русская эпическая поэзия предполагала христианизирующее воздействие на аудиторию в качестве своей жанровой внеэстетической функции. Указанная особенность позволяет установить уникальность былинного эпоса в ряду других памятников мировой героической поэзии, описать русские эпические песни как изначально исключающие любые архаико-мифологические мотивы и образы, а также шире определить особую ценностно-идентифицирующую роль старин в отечественной духовной культуре, предполагающей последовательное отрицание секулярного мировоззрения.
Бесплатно
Ценность деятельного сострадания в героическом эпосе: особенность былинного концепта
Статья научная
В статье предпринят сравнительно-исторический анализ произведений мирового героического эпоса с точки зрения того, как функционирует в нем ценностный концепт деятельного сострадания. Основываясь на обширном фактическом материале, автор показывает, что для разных национальных и цивилизационных традиций характерны различные трактовки этого концепта. Так, если в «Эпосе о Гильгамеше» и в «Илиаде» Гомера, а также в средневековых западноевропейских эпических песнях сострадание, «жалость» не мыслится в качестве аксиологически значимого начала, то эпосы православных народов ориентированы на христианский идеал жертвенной любви, заставляющей героя проявлять сострадание в ущерб личным интересам. Подобная трактовка прослеживается в византийской эпической поэме «Дигенис Акрит», сербских героических песнях и особенно в русских былинах, один из главных героев которых - Илья Муромец - исключительно часто мотивирован именно состраданием. По отношению к ценности сострадания былинных героев предлагается разделить на три типа: «язычники» (Волх, Дунай, Василий Буслаев), «христиане» (Илья Муромец, Микула), а также переходный тип героя. В «ценностном центре» (термин М. М. Бахтина) последнего происходит постепенная девальвация языческих черт (слава-молва; личная честь как материальное воздаяние за подвиги) и утверждение аксиологической доминанты деятельного сострадания.
Бесплатно
Статья научная
Роман Ф. М. Достоевского «Подросток» (1874-1875) и «Дневник Писателя» 1876 г. созданы в традициях христианской календарной прозы, которая читается с ориентацией на сакральное время. Объединяет оба произведения идея религиозного преображения личности, спасения души и единения вокруг евангельской Истины, поиски идеальных начал в русском народе, а также размышления о назначении русского человека. Достоевский вводит в роман и в «Дневник Писателя» 1876 г. пасхальные рассказы: историю Макара Долгорукого о купце Скотобойникове, оперу Тришатова, рассказ «Мужик Марей». Сюжетные и фабульные мотивы этих произведений и романа восходят к притче о блудном сыне и Книге Иова. Общими становятся мотивы страдания - искупления - воскресения. «Дневник Писателя» 1876 г., в котором используется система отсылок к роману, начинается с января и обращения к празднику Рождества Христова (рождественский рассказ «Мальчик у Христа на елке», цитаты из рождественского богослужения) и завершается декабрем - временем начала Рождественского поста. В «Дневнике Писателя» происходит обращение к Рождеству и Пасхе как важнейшим датам церковного календаря и личного биографического времени писателя. В главе «Опять о простом, но мудреном деле» (декабрь) Достоевский вспоминает, как 22 декабря пережил расстрел на Семеновском плацу и возвращение к жизни в канун Рождества Христова; в пасхальном рассказе «Мужик Марей» (февраль) он рассказывает об обретении веры в русский народ на каторге во время Пасхи. Авторскую позицию в романе «Подросток» и «Дневнике Писателя» 1876 г. невозможно понять без обращения к евангельскому и литургическому тексту. Евангельская притча о блудном сыне и Книга Иова, отсылки к которым содержатся в романе и «Дневнике», читаются в церкви перед началом и во время Великого поста.
Бесплатно
Цикл А. Блока «На поле Куликовом» в контексте исторического мифа
Статья научная
В статье исследована мифологическая природа цикла А. Блока «На поле Куликовом». Исторический миф, лежащий в основе «Задонщины», «Повести о Куликовской битве», «Сказания о Мамаевом побоище», автором игнорируется. Блок далек и от имперского, государственного мифа, в центре которого Дмитрий Донской и Сергий Радонежский. В XIX в. именно он составлял содержание учебников и многочисленных книг для народа. Автор статьи обратил внимание на кенотические знаки русского пространства (степь), на богородичную символику, на символику цвета, на мотив «предчувствий». Важный смысловой момент - повторяемость истории. В аспекте аксиологии «На поле Куликовом» - миф о «вечной» России, России кенотической. Цикл «На поле Куликовом» - историческое введение к макроциклам «Стихи о России» и «Родина», в которых будет реализован блоковский вариант мифа о «святой Руси» - РОССИИ.
Бесплатно
Цикл рождественских песен И. А. Бродского
Статья научная
Лауреат Нобелевской премии 1987 г. Иосиф Бродский всегда соотносил свое творчество с традициями неоклассицизма. В его стихах немало примеров интертекстуальности, он активно вступает в диалог с предшественниками, и это одна из причин внутренней свободы уникальной творческой личности поэта. Другим важнейшим компонентом стилистики Бродского является его взаимодействие с иронической поэтикой постмодерна, ощущавшей словесность любой эпохи как свою собственную, и работа с «культурой готового слова» (А. В. Михайлов). В цикле рождественских стихов И. А. Бродского удалось выявить две дополняющие друг друга традиции, тесно связанные с евангельским рассказом: адаптацию миракля к современной урбанистической среде и погружение в исторический библейский хронотоп с осовременивающими нотками. В каждой из частей цикла используются разнообразные жанровые формы, стихотворные размеры и поэтические приемы, позволяющие создать совершенно уникальную инвективу и гимнографию во второй половине ХХ в.
Бесплатно
Статья научная
В статье проанализирован эпизод, в котором Разумихин предлагает Раскольникову для спасения его от голода и нищеты перевести с немецкого языка половину брошюры, которую в конце концов называет «Человек ли женщина?». Исследователи установили, что Достоевский здесь указывает на «Внутреннее обозрение» Г. Елисеева и книгу Агриппы Неттесгеймского «О благородстве и преимуществе женского пола», однако интерпретировали эту ссылку как самое общее указание на актуальность женского вопроса в эпоху создания романа и предположили, что прямую ссылку Елисеева на книгу Агриппы Достоевский вообще должен был счесть мистификацией. В статье показано, что этот «смешной» «проходной» эпизод очень важен в идейной структуре романа и задумывался автором в почти не измененном виде с самого начала, то есть онпредставляет собой одну из несущих идейных конструкций произведения. Показано также, что Достоевский читал и широко задействовал в «Преступлении и наказании» не только «Обозрение» Елисеева (например, для снятия романтического флера с теории «двух разрядов»), но и книгу Агриппы. Последнее устанавливается обнаружением аллюзий на тот текст из нее, который не был процитирован у Елисеева — аллюзий, присутствующих в очень значимых местах романа Достоевского, не понятных до конца без учета этой книги, и наоборот, в свете ее обретающих ясность. Таково, например, упоминание Авраама перед финальным сердечным обращением Раскольникова к Соне. В статье сделано также предположение, что Достоевский читал не только эту книгу Агриппы.
Бесплатно
Черты национального архетипа в мифологеме Христа произведений И. С. Тургенева
Статья научная
Тема статьи - анализ функциональной роли реминисценций из Нового Завета в произведениях И.С.Тургенева «Записки охотника» («Живые мощи») и «Стихотворения в прозе» («Милостыня», «Христос»). Художественная интерпретация образа Иисуса Христа оказывается у писателя в диалогических отношениях с трактовками данной мифологемы в христианском богословии и европейском искусстве.
Бесплатно
Четыре «молитвы» М. Ю. Лермонтова
Статья научная
Современники Лермонтова протестовали против суждений о «безнравственности» и «безрелигиозности» поэта, который был, в сущности, глубоко православным человеком. Это отразилось и в его лирике: среди сравнительно небольшого числа его стихов - четыре носят заглавие «Молитва», то есть претендуют на прямое «возношение ума и сердца к Богу». В статье рассматриваются эти стихи, представляющие разные возможности воплощения единого «молитвенного» чувства. Лермонтов в них чрезвычайно многообразен: от молитвы-«призывания» и прямого «прошения» приходит к откровению Богородичной иконы и к осознанию особенного воздействия молитвенного ощущения на душу человека. Рассмотрение этих «молитвенных» текстов в одном ряду создает впечатление «полного круга» поэтического постижения Божества: от романтического обращения к Всевышнему с осознанием безысходности избранного пути - до иронического «прошения» к «Царю Небесному» избавить от тягот юнкерской жизни; от страстного монолога к Богородице с молением за несчастную возлюбленную - до осознания особенной значимости для христианина «созвучья» молитвенных слов, до создания предельно широкого и общего образа молитвы. Молитва без «призывания» и «прошения» оказывается одновременно и радостной, и «благодатной», предназначенной для «трудной», грустной «минуты жизни».
Бесплатно
Чеховская интерпретация женских образов пушкинского романа «Евгений Онегин»
Статья научная
В статье исследуется специфика художественного осмысления А. П. Чеховым героинь пушкинского романа «Евгений Онегин». Особое отношение Чехова к пушкинскому роману выражается в наделении героинь своих произведений именами пушкинских — Ольга и Татьяна, в «цитировании» сюжетных ситуаций и мотивов. Пушкинские принципы моделирования женских персонажей оригинально трансформируются у Чехова. В ранней прозе Чехова («Драма на охоте») объемность женского образа сконструирована точкой зрения рассказчика, а сюжету о превращении «красного цветка зеленого леса» в «змею» присуща некоторая прямолинейность. В поздней прозе сюжеты о женских метаморфозах, строящиеся на игре текста с подтекстом, более органичны. Вегетативный и анималистический мотивы, выполнявшие в романе Пушкина характерологическую функцию, концептуализируются. В рассказе «Попрыгунья» цветочный мотив, реализующийся в элегической образности (от белого вишневого деревца до брошенного цветка), перерастает в ассоциативную анималистическую метафору, в смыслах которой — самопрезентация героини и авторская оценка. Разрабатывая женские характеры, Чехов опирается на пушкинский принцип зеркальности, обнажая другой полюс характера в ассоциативной метафоре, базирующейся на косвенном соотношении человека с фауной. В рассказе «Душечка» скрытые смыслы «перевоплощений» героини актуализуются в ассоциативной метафоре, и идеальная хозяйка пасторального мира обретает материализованное воплощение в черной кошечке-двойнике, носительнице инфернальных смыслов. Верность долгу в Татьяне Песоцкой («Черный монах») оборачивается крахом жизни: она взваливает на себя непосильное бремя и ассоциируется с «загнанной лошадью»; смыслы ассоциативной метафоры рассыпаны по тексту. В рассказе «У знакомых» две нестыкующиеся в сознании Подгорина ипостаси пушкинской Татьяны (цветущая Татьяна Лосева и романтичная Надежда) смыкаются семантикой телесности (чулки телесного цвета — единственное, что остается в памяти Подгорина, сбежавшего жениха) и смыслами ассоциативных метафор, предопределяя финал. В игре с пушкинской литературной моделью формируются чеховская концепция женского характера и художественные принципы его моделирования.
Бесплатно
Чеховские Ставрогины: Николай Ставрогин как литературный прототип героев раннего Чехова
Статья научная
Исследователи творчества Чехова уже обнаружили в его ранних произведениях («На большой дороге», «Безотцовщина») «отзвук» некоторых героев Достоевского — например, Парфена Рогожина из романа «Идиот». Между тем таких «отзвуков» у Чехова гораздо больше. В статье показано, что с образом Николая Ставрогина («Бесы») связаны герой чеховской пьесы «Безотцовщина» Платонов и Камышев из романа «Драма на охоте». Прегрешения Платонова по сравнению со ставрогинскими выглядят гораздо скромнее, а в случае с Камышевым черты героя «Бесов» сконтаминированы с приметами «подпольного парадоксалиста», Раскольникова, Ивана Карамазова — и даже Паратова («Бесприданница» А. Н. Островского). Однако это характерно для раннего Чехова, тем более что он находил в произведениях Достоевского «много претензий» и искал свой собственный художественный почерк. В зрелом творчестве Чехова его безразличные ко всему эгоцентрики: Андрей Прозоров и Чебутыкин («Три сестры»), Цыбукин («В овраге») — отсылают уже не столько конкретно к Ставрогину, сколько к инварианту его равнодушных к окружающим и потому исповедующих нравственный релятивизм героев — таких как Ставрогин, Иван Карамазов и герой «Сна смешного человека» в первой половине этого рассказа.
Бесплатно
Чтение сакрального текста в поздних произведениях Л. Н. Толстого
Статья научная
Чтение сакрального текста рассмотрено в статье как формализованное действие (чтение дьячка в острожной церкви в романе «Воскресение»), как событие, коренным образом изменяющее жизнь героев (Чуев и Пелагеюшкин в повести «Фальшивый купон»), как процесс постепенного приближения героев к высшим истинам (Нехлюдов в финальной части романа «Воскресение», Светлогуб и старик-беспоповец в рассказе «Божеское и человеческое»). Традиционный вид чтения, характеризующийся постижением сакрального слова чтецом и слушателем, представлен в рассказе «Где любовь, там и Бог» и в повести «Фальшивый купон». В первом произведении этот вид чтения задан претекстом - рассказом пастора, протестанта-евангелиста Р. Сайленса «Отец Мартин». В свете житийной традиции Толстым освещены принятие евангельских истин и душевный переворот в Пелагеюшкине, герое повести «Фальшивый купон». В связи с традиционным видом чтения Толстой сделал акцент на читателе (слушателе) из простонародья. «Личностный» вид чтения со- отнесен с героями-посредниками (Кизеветером, миссионером-англичанином в «Воскресении», стариком-беспоповцем в «Воскресении» и в «Божеском и человеческом»), отсылающими слушателей к сакральному тексту и трактующими его по-своему. Толстой показывает, что такой, проповеднический, подход к сакральному тексту ведет к дальнейшему разобщению людей. Понимание же сакрального текста, превозмогающее в человеке искушение сугубо личной интерпретации, преображает не только самого героя-чтеца, но и предопределяет возможность благотворного влияния слов Писания на окружающих. Другой вариант «личностного» вида чтения изображен в финальной сцене романа «Воскресение» и в рассказе «Божеское и человеческое»: рационально мыслящие герои (Нехлюдов, Светлогуб), у которых не было доверия к сакральному тексту, самостоятельно приходят к его пониманию и переживанию. В процессе чтения трансформируется характер интерпретации ими сакрального текста (скепсис сменяется согласием), постепенно минимизируется разница между традиционным видом чтения и «личностным».
Бесплатно
Что, кого и как лечил доктор Крупов Герцена?
Статья научная
Русская литература сравнительно поздно обратила внимание на социальный тип врача. В романах первой половины XIX века постепенно появляются безымянные доктора медицины, которые, как правило, предстают эпизодическими лицами без характеров. С ними приятно общаться как с образованными и умными людьми, при необходимости к ним можно обратиться за медицинской помощью. Одним из тех, кто дал своим героям врачам имя и лицо, был А. И. Герцен. Его произведения о докторе Крупове стали развитием медицинской темы в русской и европейской литературе. Они преемственно связаны с «Фаустом» Гете и «Героем нашего времени» Лермонтова. Как Фауст, доктор Крупов - философ, ставящий мировые вопросы, как Вернер - идеолог, скептик, резонер и материалист. Теория Крупова о том, что мир безумен, все психически больны, нужно лечить общество, а не пациентов, на самом деле не столь однозначна, как она выглядит, если верить суждениям самого героя и критиков, писавших о повести Герцена. Двойственность отношения автора к теории Крупова придает тексту амбивалентность, игровой характер. Противоречия политических идей и невозможность их исполнения преодолеваются в произведениях Герцена о докторе Крупове литературными средствами: иронией, сатирой, пародией. В лечении социальных болезней литература для Герцена оказалась предпочтительнее медицины.
Бесплатно
Чудо и его восприятие героями «Казанской истории» - православными и мусульманами
Статья научная
В статье исследуются жанровые разновидности чудесного, используемые автором «Казанской истории» для раскрытия основных идей повести, которые складываются в своеобразную сюжетную линию. В начале статьи дается обзор существующих классификаций мистического материала в средневековых повествовательных произведениях -- «чудес», «видений», «пророчеств», отмечается отсутствие единого взгляда на разграничение этих понятий, что позволило рассматривать в «Казанской истории» все эти разновидности в комплексе. Наиболее часто в повести используется жанровая форма «видений», выполняющих пророческую функцию: они предсказывают задолго до взятия Казани Иваном Грозным в 1552 г. победу московского самодержца над Казанским царством, при этом визионерами чудесных явлений русских святых (Сергия Радонежского, Николая Чудотворца) становятся как русские воины, так и сами казанцы. Используются в «Казанской истории» и пророчества казанских волхвов, царицы, беса, служившего казанцам прорицателем их судеб. Наряду с видимыми («зримыми») чудесами, автор «Казанской истории» насыщает свое повествование чудесами «незримыми», в своих комментариях обнажая истинные, с его точки зрения, причины тех или иных исторических событий, видя в их развитии непосредственное вмешательство высших сил, способствовавших благоприятному ходу продвижения войск Ивана Грозного к Казани и ее осады. Пронизывая всю ткань повествования, эти авторские ссылки на Божественный Промысел создают провиденциальный контекст - мистическую реальность, помогающую представить Ивана Грозного не только как таланливого полководца, но и как человека, совершающего «боговодимый» подвиг во славу Русской земли.
Бесплатно
Шекспир и шекспировский театр в творчестве Сигизмунда Кржижановского
Статья научная
Авторы проанализировали поэтику шекспироведческих и театроведческих работ Сигизмунда Кржижановского (1887-1950), писавшего о В. Шекспире начиная с 1920-х гг. Целью работы стало рассмотрение и упорядочение принципов создания и анализа образа Шекспира, поэтики шекспировского театра и шекспировской драматургии в наследии Кржижановского с учетом вновь открытых архивных документов. Авторы исследовали работы Кржижановского как взгляд на Шекспира с позиций деятеля культуры Серебряного века. Кржижановский, не следуя принципам академического литературоведения или искусствоведения, в своих эссеистичных исследованиях оценивает шекспировское творчество и театр как спасение от соблазна метафизической философии; он анализирует природу театра Шекспира исходя из понятий времени, путей познания, дает ряд блестящих жанровых определений для трагедии и комедии, исследует структуру шекспировской пьесы - все это он делает в контексте исторического времени. Кржижановский рассуждает о Шекспире с позиции глобальных философских обобщений, в которых Шекспир - синоним театра и театральности; в 1940-е гг. он сосредоточивается на частных моментах творчества, таких как «песенки» Шекспира, образы детей и так далее.
Бесплатно