Статьи журнала - Новый филологический вестник
Все статьи: 1827
Пьеса А. П. Чехова "Чайка": литературные вопросы и фольклорные ответы
Статья научная
Фольклор и литература образуют систему - русскую художественную словесность. Многие вопросы, рождаемые литературным произведением, могут быть разрешены с привлечением фольклорного материала. В основу сюжета пьесы А.П. Чехова «Чайка» легла реальная история драматической любви и попытки самоубийства художника И. Левитана. Однако, несмотря на множество работ, посвященных «Чайке», многие вопросы остаются дискуссионными. Главные из них - кто из героев является «чайкой», каков символический смысл этого образа и почему для художественного высказывания, в основе которого лежат реальные события, драматург избрал именно такой символический язык. Новизна авторского подхода к проблеме в статье заключается в стремлении рассмотреть пьесу с точки зрения традиционной культуры и фольклора. Такой подход заставляет присоединиться к тем исследователям, кто полагает, что чайка - образ-символ и что она символически связана именно с Ниной Заречной. Нину часто сравнивают с героиней драмы Пушкина «Русалка» и с Ларисой и Катериной А.Н. Островского. Среди названных образов нет ни одной актрисы. Зато их объединяет мотив погубленной женской судьбы. Сюжет о погубленной девушке реализуется в народных сказках и в комплексе народных представлений о русалках, в той его части, которая считает русалками девушек, утопившихся от несчастной любви. Это возможный фольклорный «ключ» к интерпретации пьесы Чехова. В структуре образа Нины присутствуют как «чаечные», так и «русалочьи» мотивы. Птица - это характерный для свадебной поэзии образ девушки-невесты. В волшебной сказке птичий облик часто имеет чудесная супруга героя, его волшебная помощница или жертва злого колдовства. В южнорусских народных песнях, хорошо известных писателю, распространен сюжет о чайке, оплакивающей своих птенцов. На русском Севере бытовали представления, что чайкой стала дочь, проклятая отцом за то, что не уберегла свою девичью честь. Так мотив погубленной девушки объединяет народные поверья о чайке и русалке. Автор приходит к следующим выводам. Редуцированный сюжет о погубленной девушке, содержащийся в свернутом виде в образе-символе чайки (русалки), восполняет пробел в два года между третьим и четвертым действиями, компенсируя недостаток событий, переводя их во внесценический план. При общей тенденции пьес Чехова к децентрализации, к отказу от одного главного героя, что неоднократно отмечалось чеховедами, главный образ-символ изнутри воссоединяет пьесу «Чайка», придает ей целостность. Образы и мотивы «чайки», «русалки» и «смерти», соединенные в чеховской героине, образуют единое смысловое пространство.
Бесплатно
Работа фрагментации в художественном тексте на материале двух рассказов Мориса Бланшо
Статья научная
В статье рассматривается художественное творчество французского мыслителя, писателя и литературного критика Мориса Бланшо (1907-2003), которое проходит путь от романной формы до фрагментарного текста, включающего в себя элементы прозы, критики и эссеистики. Выдвигается и доказывается гипотеза о том, что фрагментарный текст формируется на протяжении всего творчества Бланшо как не-единство, состоящее из дополняющих друг друга «осколков» (лат. fragmentum ), никогда не составлявших и не составляющих некого целого. Объектом данного исследования является не столько фрагмент как феномен, сколько работа фрагментации в тексте на пути к фрагменту, имеющая место уже в первых рассказах Бланшо.
Бесплатно
Радуга в представлениях калмыцкого народа
Статья научная
В данной статье рассмотрена история вопроса, представления разных народностей о радуге, в том числе имеющиеся работы, посвященные описанию семантики радуги у монгольских народов. Материалом исследования выступили разножанровые фольклорные тексты, как опубликованные, так и неизданные, на калмыцком и в переводе на русский язык. В результате проведенного исследования были сделаны следующие выводы. Практически во всех монгольских языках радуга имеет одно и то же название. Возможно, оно является вторичным наименованием по названию животного - желтого хорька. В фольклоре калмыцкого народа радуга упоминается редко, что указывает на то, что она не является ядерным концептом в архаичной картине мира. Отсутствуют какие-либо космогонические мифы о радуге, в эпических и сказочных текстах она не получает признаков антропоморфизации. Представления об этом атмосферном явлении сочетают добуддийские и буддийские пласты культуры. Так, радуга может являться предзнаменованием чуда, сопровождать появление божеств на земле, служить дорогой из верхнего мира в мир людей, т.е. соединять землю и небо. Условность изображения радуги различная: от трех цветов в эпических текстах до пяти цветов в других текстах. В детском фольклоре радуга называется хромой старухой, т.е. существом, обладающим телесной инаковостью, что говорит о ее принадлежности к другому миру. Данный мотив встречается у многих народов, среди которых следует отметить народы тюрко-монгольского сообщества. Кроме того, в калмыцком фольклоре сохранились рудименты представлений о связи змеи и радуги, при этом в сказке указывается, что хан и ханша убивают двух змей, которые превращаются в радугу, что свидетельствует о более раннем представлении предков калмыков и наличии двух цветов в радуге.
Бесплатно
Радуга и животное в традициях народов мира (на материале аналитического каталога мотивов). Часть 1
Статья научная
В статье рассматриваются радуга и животное в традициях народов мира. Целью статьи является исследование представлений (ассоциаций) о радуге как животном в мифологической картине некоторых народов мира, попытка установить структуру и возможные связи подобных представлений, при этом в компетенцию автора не входит задача установить этногенез какой-либо народности, а всего лишь определить указанные представления и показать географическое распространение параллелей. В первой части статьи представлена часть животных, с которыми проводится либо прямая, либо косвенная связь. Материалом исследования послужил Аналитический каталог «Тематическая классификация и распределение фольклорно-мифологических мотивов по ареалам», который разработан Ю. Е. Березкиным и Е. Н. Дувакиным и в котором начитывается более 80 тыс. текстов. В работе применялись как общенаучные, так специфические методы фольклористики и лингвистики. В этой части исследования рассмотрены такие животные, как лягушка, крокодил, рыба, козел, овца, конь (лошадь), корова (бык). Связь радуги и лягушки ограничивается ареально: Южная Сибирь и Тибет, при этом два текста не взаимосвязаны, реализуют разные сюжетные мотивы, т. е. невозможно вести речь о типологичности представлений. Связь радуги и крокодила / рыбы более оформлена, по сравнению с предыдущей группой, имеет четкую локализацию. Выделено весьма уникальное представление о радуге как о разноцветных овцах, которых пасет старуха на небе, у следующих народов: казахов и татар.
Бесплатно
Радуга и животное в традициях народов мира (на материале аналитического каталога мотивов). Часть 2
Статья научная
В статье исследуются связь радуги и животных в традициях народов мира. В данной части статьи было рассмотрено самое распространенное представление о радуге как о змее или связи с ней, которое представлено во многих частях света. Было проанализировано около двухсот текстов, которые содержатся в Аналитическом каталоге мотивов. Представление о радуге змее относится к архаичным мотивам, берущим начало в Африке, очевидна связь этих представлений с индо тихоокеанским миром, о которой говорит Ю.Е. Березкин. Тексты в Аналитическом каталоге мотивов подтверждают, что радуга змея - это прежде всего водное хтоническое существо, поскольку данные мотивы распространены именно там, где водных источников много, при этом в полупустынных и пустынных регионах представления о радуге змее вообще отсутствуют. Функциональная роль радуги змеи / змея разнообразна: он / она тесно связан(а) с дождем (у ряда народов дает дождь, у других - останавливает); также он может выступать как творец земледельческих культур. Роль радуги как медиатора между мирами отмечена у ряда народов индо тихоокеанского региона и Южной Америки. Существуют представления о радуге, где она связана со змеей, но при этом сама не является змеей. В таких случаях радуга - это либо плевок змеи, либо ее выделения, дыхание, либо отражение змеи, либо душа змеи и т.д., либо в радугу превращается какой то человек.
Бесплатно
Другой
Бесплатно
Раздробленность и целостность в композиции эпизодов и сюжете романа Д. Дос Пассоса "Манхэттен"
Статья научная
В статье анализируется взаимодополняемость раздробленности и целостности в циклическом и кумулятивном типах сюжета и сюжетном целом романа «Манхэттен» Д. Дос Пассоса. Также освещены взгляды исследователей на то, как целостность и раздробленность соотносятся в поэтике романа.
Бесплатно
Размышления об "американской мечте" в творчестве Айн Рэнд (на примере рассказа "Ее вторая карьера")
Статья научная
В статье идет речь о малоизвестном раннем рассказе американской писательницы русского происхождения Айн Рэнд (Алисы Розенбаум) «Ее вторая карьера» (Her Second Career, около 1929). Данный рассказ анализируется в контексте дискуссий об «американской мечте» как о важнейшем национальном конструкте США, главным выводом о котором будет его крайняя противоречивость, выразившаяся в кризисе антропологической модели, в которой идеал человека-творца оказался заменен на человека-потребителя. Изданный посмертно в редакции Л. Пейкоффа, рассказ представляет собой повествование о голливудской актрисе Клэр Нэш, которой английский сценарист Уинстон Эйерс предлагает пари: начать свою головокружительную карьеру заново. Сам же он тем временем обещает сделать звездой безвестную статистку Хедди Леланд. Через анализ деталей, воссоздающих в рассказе Голливуд 1920-х гг., обнаруживается первая проблема «американской мечты»: американское общество не настроено на поиск талантов, равнодушно, косно и не способно на изменения. Кроме того, даже несмотря на то, что в конце концов главной героине и удается сыграть в одном из «громких» фильмов (где главную роль сыграет та самая безвестная статистка, к которой Клэр Нэш относилась в начале рассказа с презрением), критики все равно расценят ее как посредственную актрису. Таким образом, становится понятна вторая проблема, связанная с «американской мечтой»: манипуляция массовым сознанием с помощью СМИ. В поздних произведениях Айн Рэнд наделяет своих главных героев качествами self-made man, казалось бы, следуя идеалу «американской мечты», где каждый может достигнуть успеха. Но в ходе анализа рассказа доказывается, что поздние герои писательницы обладают важным качеством, благодаря которому их успех не случаен - целостностью (integrity). Данное качество является ключевым компонентом, формирующим личную утопию писательницы, противопоставленную «американской мечте».
Бесплатно
Статья научная
В настоящей статье пойдет речь об одном из «подвижных» вечных сюжетов мировой литературы - истории старика-джинна из волшебной бутылки, - возникшем еще в VII в. и с тех пор живущем в культурном процессе, перемещаясь из «взрослой» литературы в «детскую» и обратно. Мы попробуем проследить, как, по мере его формирования, сюжет прочно закреплялся за той или иной литературой; какими характерными деталями дополнялся, какие черты сохранял, а какие, напротив, утрачивал. Для этого мы рассмотрим четыре произведения разных авторов и разного времени, адресованных различной аудитории - повести Ф. Энсти «Медный кувшин» (1900) и Л. Лагина «Старик Хоттабыч» (1938, 1953), постмодернистский роман С. Кладо «Медный кувшин старика Хоттабыча» (2000) и молодежную комедию П. Точилина «}{0ТТ@БЬ)Ч» (2006). В качестве дополнительной задачи мы попробуем выявить внешние факторы, под воздействием которых складывались сюжеты историй: в случае Ф. Энсти это влияние викторианской педагогики и «науки о сказках», в случае Л. Лагина - концепция «романа воспитания советской эпохи», в случае С. Кладо - поэтика постмодерна и разрозненный, «атомизированный» мир рубежа тысячелетий. Во всех произведениях слышен пульс породившей их эпохи. В то же время, в них встречаются факторы, повлиявшие не только на переход сюжета из одной разновидности литературы в другую, но и на дальнейшую традицию жанра (как в случае Ф. Энсти, заложившего в «Медном кувшине» основы поэтики «юмористического» (или «хулиганского») фэнтези).
Бесплатно
Рамочная функция паратекста в драматургии И.С. Тургенева
Статья научная
Для обозначения паратекста драматургического произведения в отечественном литературоведении существует целый ряд понятий: дидаскалии, сценические указания, рамочный текст, субъектная сфера в драматургии, формы авторского присутствия. Использование термина «паратекст» вместо других, соотносимых с ним понятий, означает не только описание формальной структуры произведения путем деления его на текст и затекстовые элементы, но и соотношение двух составляющих, а также цель их взаимодействия - воздействие на реципиента. По итогам рассмотрения теоретического и практического материала соотнесены понятия паратекста и рамки применительно к исследованию драматургии. В контексте драматургии И.С. Тургенева более подробное освещение в статье получил паратекст пьес «Безденежье», «Холостяк» и «Нахлебник». Проанализированы и соотнесены ремарки оформления сцены этих и других пьес, списки действующих лиц и номинации персонажей перед репликами. Итогом анализа служит формулировка паратекстуальных особенностей пьес И.С. Тургенева, вывод о связи текста реплик и паратекста. Понятие рамы в таком случае оказывается не вполне удачным, его можно применять лишь с оговоркой о структурной сложности рамы, элементы которой взаимодействуют между собой, а также с обрамляемым текстом. Понятие «паратекст» не содержит в себе коннотации отграниченности, а наоборот, подчеркивает однородность и взаимодействие внетекстовых элементов с текстом драмы. Этим обусловлено сужение понятия драматургической рамки, ранее соотносимой с паратекстом, до рамочной функции паратекста, актуальной наряду с информативной, структурообразующей, метатекстуальной, оценочной и другими функциями.
Бесплатно
Рамочный комплекс и текст: «Китеж» М. Волошина как отражение авторской историософии
Статья научная
В статье рассматривается стихотворение М.А. Волошина «Китеж», написанное им в 1919 г. и включенное в неизданный сборник «Неопалимая Купина», собранный автором в 1924 г. Показано, что для проявления семантического потенциала произведения рама текста стихотворения (включающая, помимо заглавия, дату написания и авторские пометы к ней) нуждается в рассмотрении в контексте общей рамы – структуры сборника и его разделов. Содержание «Китежа» сопоставлено с общим содержанием сборника, в котором М.А. Волошин описывает события революции, Гражданской и Первой мировой войны через призму отечественной и мировой истории и на фоне библейского контекста. Анализ текста стихотворения указывает на то, что под «Китежем» Волошин понимает комплексную мифологему, конструирующую амбивалентный сюжет стихотворения, который, с одной стороны, отсылает к Граду Небесному как к неоплатоническому архетипу, а с другой, – к мотиву бунта, который является реакцией на «инородность» власти, подавляющей живую народную сущность. В статье доказывается, что стихотворение «Китеж» в свернутом виде содержит «основной сюжет» русской истории, который последовательно развертывается в других стихотворениях раздела. В свою очередь название «Китеж» представляет собой интертекстуальный ключ к пониманию текста – не только отсылку к легенде об ушедшем под воду городе, не сдавшемся татаро-монголам, но и отражение в ней многочисленных интерпретаций Китежа в русской литературе. Волошин соединяет как историософское, так и культурное прочтение китежской мифологемы, одновременно накладывая эту оптику на течение истории: в раме текста содержится отсылка к конкретной дате его написания, коррелирующей с важным моментом в истории Гражданской войны.
Бесплатно
Ранние случаи употребления понятия «русский мир» в древнерусской литературе
Статья научная
Понятие «русский мир» в последнее время стало особенно актуальным. Оно анализируется политиками, экономистами, культурологами, историками и обычно связывается с современными политическими событиями. Истоки же его обнаруживаются уже в русских средневековых художественных и публицистических текстах. Настоящая статья посвящена анализу одного из самых ранних употреблений словосочетания «русский мир», которое встречается в «Слове на обновление Десятинной церкви» и «Послании смиреннаго епископа Симона Владимерьскаго и Суздальского к Поликарпу, черноризцю Печерьскому». В ходе анализа устанавливается, что в обоих текстах понятие «русский мир» употребляется не в географическом («Русская земля»), а в цивилизационном значении, и авторы используют именно такое выражение осознанно. Концепция «русского мира» связана с определенными мотивами, образами, которые являются структурообразующими для этой темы в отечественной литературе: христианская вера, мотив мученичества, образ мученика, пострадавшего за веру и Христа, образ церкви как сакрального места, мотив культового почитания святых, мотив небесного заступничества и покровительства. Русский мир как целостное явление обладает рядом признаков, один из ключевых среди которых - православная христианская вера: на начальном этапе развития темы русский мир в осмыслении древнерусского книжника во многом близок к миру православного христианства, однако эти понятия не равны. На основе проанализированных примеров делается вывод, что тема «русского мира» в этих текстах находится на стадии формирования, однако она является устойчивой уже в ранних памятниках древнерусской литературы.
Бесплатно
Распад жанров и новые принципы «оцельнения» художественного мира в лирике В. Маяковского
Статья
Бесплатно
Рассказ Ю. П. Казакова "Во сне ты горько плакал...": поэтика финала итогового текста
Статья научная
Проблематика статьи исходит из гипотезы о том, что финал итогового текста структурно и концептуально отличается от способа изображения финалов в произведениях раннего и зрелого этапов творчества писателя. Рассказ Ю. П. Казакова «Во сне ты горько плакал.», ставший последним в его творческой практике, аккумулирует в себе темы более ранних текстов, однако воплощает их в ином ключе. Итоговый текст, обобщающий художественные задачи писателя, объединяет в себе «внутреннюю» (переходящую из текста в текст) и «внешнюю» (сюжет конкретного рассказа) темы. «Внутренняя» и «внешняя» темы, соединяясь в рассказе «Во сне ты горько плакал.», способствуют формулированию множественности финалов - выведенных из всей творческой биографии кратких умозаключений о жизни, эксплицированных в тексте в виде полусуждений-полувопросов и рассредоточенных по всему его пространству. В подобной, но более развернутой форме организован финал рассказа, завершающий его внешнюю тему и занимающий традиционно конечное положение в тексте. Построенный на принципе амбивалентности, финал интегрирует начало и конец, период раннего детства и пороговую ситуацию «предсмертия». Подобное видение повествователем целого жизни, свойственное итоговому тексту, формирует непротиворечивую, неиерархическую концепцию жизни. В статье анализируются конкретные приемы поэтики «позднего» Ю. Казакова, которые, на композиционном и идейно-тематическом уровне организуя систему финалов рассказа «Во сне ты горько плакал.», выявляют ценностные доминанты итогового текста.
Бесплатно
Рассказчик и редупликация в романе Л. Арагона "Гибель всерьез"
Статья научная
В статье через понятие редупликации анализируется трансформация рассказчика в ходе диегетически спроецированного акта чтения. Выбор термина «редупликация» вместо французского mise en abyme обосновывается строгостью понятия, представленного Л. Дэлленбахом как нарративная фигура аналогического удвоения на уровне истории или дискурса при наличии вставного фрагмента. Выбор романа «Гибель всерьез» Л. Арагона объясняется сочетанием двух видов удвоения: аналогия темы убийства между вставным рассказом «Эдип» и обрамлением (история) и проекция самого чтения рассказа (дискурс). До сих пор не изучено взаимодействие нарративных инстанций и вставного фрагмента при редупликации. В этой связи отмечается функциональность редупликации истории к выявлению меняющейся в ходе чтения позиции рассказчика-писателя, использующего «Эдипа» для рефлексии убийства. С целью выявить трансформацию рассказчика во взаимодействии со вставным фрагментом анализируется тема убийства на разных этапах рецепции. Делается вывод о том, что чтение «Эдипа» напоминает рассказчику о его писательской роли. Им формулируются отличия по отношению к обрамлению (убийство как письмо, совмещение писателя и убийцы), являющие собой новые смыслы и определяющие взаимодействие рассказчика с «Эдипом» как интерпретационное, копирующее функцию реального читателя. Интерпретационное смыслопорождение имеет также сюжетно-личностную функцию разрешения рассказчиком конфликта при помощи оформленного по прочтении метафорического восприятия убийства. Наконец рассказчик, объединяющий историю и дискурс, способствует сплетению двух видов редупликации, позволяя далее исследовать ее синтетически.
Бесплатно
Рассказы А.П. Чехова 1885-1890 годов: особенности финалов
Статья научная
В статье проведен анализ особенностей ранних рассказов А.П. Чехова в аспекте поэтики финалов. Особое внимание уделяется определению художественной специфики финалов чеховских рассказов периода 18851890 гг., выявлению системных связей финалов этих рассказов с другими компонентами художественной структуры. Выбор рассказов этого хронологического периода обусловлен тем, что в этот период произошел переломный момент в творческой жизни А.П. Чехова (1886-1887), поэтому произведения, написанные в эти годы, ярко отражают динамику художественного метода писателя. Являясь одним из ключевых компонентов художественной структуры чеховских произведений, финалы рассказов А.П. Чехова отражают динамику его художественного метода на протяжении всего творчества. Авторам статьи важно определить, какую роль сыграли рассказы 1885-1890-х гг. в формировании основных художественно-концептуальных решений этого аспекта творчества А.П. Чехова. На основе результатов исследования, была сформирована авторская типология финалов рассказов А.П. Чехова исследуемого периода времени. Выделены семь критериев, по которым финалы рассказов А.П. Чехова могут быть разделены на типы, в том числе по отношению к проблеме рассказа (финал - ответ на поставленную проблему и финал -постановка проблемы), по художественно-семантическому наполнению (финал -авторская оценка, финал-обобщение и финал-разгадка), изменение сознания героя (финалы, в которых происходит / не происходит изменение сознания героя: после открытия новой истины или идеи перед героем он предпринимает действия и способен воплотить это в жизнь / бездействует, а также финалы, в которых сознание героя не изменяется), в зависимости от того, кто оценивает героя (финал-самооценка, финал -авторская оценка), по стилю (счастливый, трагичный, неожиданный), по сюжету (закрытый, открытый), по экспрессивности (финал-оценка, нейтральный финал). Дальнейшие исследования авторов статьи направлены на изучение поэтики финалов рассказов А.П. Чехова других периодов творчества.
Бесплатно
Рассказы Тэффи в зеркале эстетики безобразного
Статья научная
Термин «эстетика безобразного» распространился в китайском литературоведении благодаря монографии Лю Дуна «Западная эстетика безобразного». Ее автор заново интерпретировал западную традицию и выявил закономерности изображения безобразного в литературе на основе многообразия проявлений чувственности. Спустя тридцать лет понятие «эстетика безобразного» в Китае получило свое определение. Создание и развитие этой теории обновили эстетическое измерение в целом, что не только обогатило научные поиски в области традиционной эстетики, но и сформировало новую исследовательскую модель. Внимание к безобразному стало главной художественной особенностью идеологических тенденций модернистской литературы. Юмористические рассказы Тэффи занимают особое место в русской литературе. Разнообразные сцены, описанные в рассказах Тэффи, образуют широкую панораму сложнейшей природы человека. В данной статье рассказы Тэффи рассматриваются с точки зрения эстетики безобразного. Замечено, что Тэффи способна разоблачать такие безобразные стороны природы человека, как жадность, лицемерие, зависть, лень и т.д. Она, словно профессиональный психолог, тонко исследует уродливую, странную, даже патологическую психологию человека. Одновременно писательница, подобно проницательному критику, высмеивает комические и абсурдные явления в обществе. В статье выявлены модели выражения безобразного в рассказах Тэффи, освещены ценность и значение творчества Тэффи в аспекте эстетики безобразного.
Бесплатно
Рассказы о несказуемом. Молчание, речь и тело в современной литературе и музыке
Статья научная
В статье рассматриваются современные тексты, в которых главная информация обходится молчанием. «Несказуемое» здесь определяется по аналогии с минус-приемом в терминологии Юрия Лотмана, который под этим названием изучал отсутствия ударного слога в лирике. На уровне текстовой семантики отсутствие информации должно выделиться другими способами, которые также рассматриваются на основе примеров. Особенное внимание уделяется чувствам и психосоматичесхим реакциям, которые часто намекают на умолченную информацию, под влиянием которой меняется смысл текста: неловкость в связи с сильным ощущением любви, эмоциональное переживание отказа, робость и стыд в отношениях между людьми и смущение ввиду ссылок и уничтожение людей цыганского происхождения. В данных примерах из литературы упомянутые эмоции не называются словами, а вместо этого подробно описываются собственные перцепции тела главного субъекта, чтобы выделить эмоциональность ситуации. Витгенштейн написал свое известное предложение молчать о том, что сказать нельзя, в контексте менее известных предположениях, что сказуемое может быть сказано ясно и что существует несказуемое, которое, однако, показывается. Этими размышлениями он приступает к сложным философическим проблемам смерти и любви, как и тексты, рассмотренные в данной работе. Избранные примеры из литературы открывают подобные категории с помощью семантических минус-приемов: они показывают, как безмолвие может миметически выразить эмоциональную перегрузку, и как ключевые личные или общественные ситуации выражаются без слов, одной многозначительной тишиной.
Бесплатно
Реабилитация пародии (поздний Л. Толстой как герой Мольера). Статья первая
Статья научная
В повестях Л. Толстого 1880-х гг. – «Записки сумасшедшего», «Смерть Ивана Ильича» и «Крейцерова соната» – последовательно отрицается ключевая для прежней картины мира писателя идея семьи. Устами героя «Крейцеровой сонаты» Позднышева Толстой оправдывает такое отрицание тем, что смысл существования человечества исчерпан и потому его воспроизводство вредоносно. Предшествия такой позиции в литературе Нового времени позволяют разграничить идейную, социальную и психо-логику Толстого. Одним из них выглядит душевный путь сквозного героя комедий Ж.-Б. Мольера – стареющего буржуа, вступающего в поздний или второй брак. Этот путь Мольер замкнул на фигуре Оргона из комедии «Тартюф» (1664, 1669), чье кредо в первом акте известного нам варианта комедии фактически предваряет позицию Позднышева: поскольку «мир является... навозной кучей», нельзя дорожить ни женой, ни детьми. К такой оценке мира Оргона ведет движение его самооценки, которую он воплощает в своем кумире – проходимце Тартюфе – и которую проясняет поведение его собратьев по судьбе в других комедиях Мольера. Этапами этой оценки себя и мира становятся желание вернуть молодость во втором браке с молодой женщиной; страх близящейся старости и измен жены; стремление увековечить свою власть над ней авторитетом церкви; олицетворение религиозной идеи в её «идеальном» представителе; умиленное обожествление в нём собственной бренности, старости и ухода; предварение ухода из жизни уходом от близких, не позволяющих остаться один на один с экзистенцией жизни и смерти.
Бесплатно
Реабилитация пародии (поздний Толстой как герой Мольера). Статья вторая
Статья научная
В прозе Льва Толстого и в комедиях Ж.-Б. Мольера «сквозной» семейный сюжет развивается в движении схожих психологических и идейных позиций, порождающих одна другую. Ревность мужа в отношении жены и боязнь ее измены ведет его к религии, которая вначале служит средством управления семьей, а затем уводит от семьи вследствие отчуждения от мира в целом. Но, в отличие от Мольера, Толстой осмысляет в русле этого психологического сюжета судьбы мира в рамках собственного понимания его идеального движения. Поэтому логика движения описанных семейных коллизий оценивается Толстым в инородных, либо в неизвестных Мольеру социокультурных системах координат: крестьянско-помещичьей гармонии события в природе; его религиозного стержня, присущего России, а также новых значений природы и народа, утвержденных в Век Просвещения, соответственно, Ж.-Ж. Руссо и движением «Буря и натиск» во главе с И.Г. Гердером. Распад поместной идиллии в пореформенной России, а также пережитый Толстым в 1880-е гг. так называемый «экзистенциальный кризис» (в том числе под влиянием идей А. Шопенгауэра) последовательно привели писателя к отрицанию семейного эроса и семьи как таковой, а на основе этого в повести «Крейцерова соната» (1887–1889) – к фактическому отрицанию целесообразности дальнейшего продолжения человеческого рода. В итоге мольеровские оценки отрицательных героев и их поведенческих стратегий меняются у позднего Толстого на противоположные. В этом, по-видимому, проявилась логика эволюции психологических универсалий в движении различных социокультурных систем.
Бесплатно
