Русская литература и литература народов России. Рубрика в журнале - Новый филологический вестник
Статья научная
Во второй статье анализируются и интерпретируются Ⅱ−Ⅴ строфоиды стихотворения, событийным содержанием которых является визионерская, в остраненном восприятии, встреча лирической героини Буниной с Державиным в его Званке как воплощение заявленной ею в прологе мечты. Основное внимание уделено авторской презентации поэта. Выявлены стихотворные источники изображенных реалий и обитателей усадьбы, означены мифологические и флористические образы, участвующие в создании облика поэта, характерные для классицизма и заимствованные из произведений Державина. Поэт представлен в трех ипостасях своей личности в соотнесенности с жанровыми формами их воплощения в своем творчестве: восторженная (ода), гневливая (сатира) и умильная (анакреонтика). Обозначены жанры, соответствующие трем ярусам поэтического мироустройства Державина (космосу – гимн, современной истории – ода и сатира, усадебной жизни – идиллия), и аксиологическая граница между «своими» и «чужими» персонажами его произведений. Определяется созерцательная и рефлексивная функции лирической героини Буниной, реализованная в композиционном чередовании визуальных описаний происходящего и комментариев к ним, ее сквозная, стилистически выраженная, модальность в отношении к Державину как к идеальному поэту. Проанализирована поэтика парафразирования державинских текстов, отмечена смысловая правка некоторых из них. В процессе интерпретации текста привлекается биографический контекст и историко-литературный материал конца ⅩⅤⅢ – начала ⅩⅨ в.
Бесплатно
Статья научная
Интерес к стихотворению А.П. Буниной «Сумерки. Гавриилу Романовичу Державину, в его деревню Званку» объясним, прежде всего, невниманием или преимущественно критическим отношением к тексту в сравнении с другими произведениями первой русской поэтессы. Особое неприятие у современников Буниной вызвал визионерский образ Державина. Основная проблема анализа и интерпретации стихотворения - выявить скрываемую за славословием адресата телеологию послания, в котором отсутствуют характерные для него как речевого жанра с диалогической установкой этикетные формулы и конкретная (предметная) цель обращения. Результаты исследования стихотворения представлены в трех статьях, соответствующих композиционному триединству стихотворения - прологу, основной части и эпилогу. В ходе прочтения пролога определены три субъектные ипостаси Анны Буниной (биографический автор, лирическая героиня, персонажный двойник), их функциональные роли (созерцательная, волеизъявительная и рефлексивная), назначение природных и мифологических образов, а также лейтмотив стихотворения, обозначенный словом «мечта» в двух семантических вариантах - любви и дружбы. В целом в прологе представлен ментальный портрет автора. В процессе структурно семантического анализа и интерпретации содержания и поэтики пролога используются контекстуальный (историко литературный, культурологический) и сравнительно сопоставительный метод с привлечением материала произведений Державина и других поэтов, а также опубликованных вариантов «Сумерек».
Бесплатно
Статья научная
В данной, заключительной, статье предлагается аналитическое прочтение последних двух строфоидов стихотворения А. Буниной. В ней сопоставляется идиллическое изображение Званки в «Сумерках», локализованное мизансценой с соответствующими жанру «общими местами» в хронотопе и антураже, с прерывным изображением жизненной идиллии в поэме «Евгению. Жизнь званская» Г. Державина. Сопоставление, проводимое с привлечением произведений обоих поэтов, выявляет мотивные и поэтологические сближения и расхождения между визионерской идиллией А. Буниной и усадебной – Г. Державина. Особое внимание уделено основному персонажу идиллической мизансцены – жене поэта, идеализированной и мифологизированной автором. В контексте державинских произведений и биографического материала современников определяется сходство и несходство ее образной презентации в поэме Г. Державина и в стихотворении А. Буниной. В ходе анализа и интерпретации текста автор статьи приходит к следующему выводу: славословие обитателей Званки обусловлено целевой сверхзадачей стихотворного послания – получение приглашения на посещение усадьбы, которое может изменить жизненное самочувствие и женскую биографию поэтессы. Невысказанное желание А. Буниной объясняет композицию жанровых мотивов (эпистола, видение, жалоба и др.) и уклончивую поэтику «Сумерек» (остранение, аллюзии и реминисценции, речевые обрывы и вставки и др.). В конце статьи делается вывод об инициированной стихотворением А. Буниной традиции женской ars poetica.
Бесплатно
Статья научная
В статье подводятся первые итоги изучения творческой истории одной из глав «Книги скитаний» – «Истории с географией», которая посвящена командировке К.Г. Паустовского на стройку Березниковского химического комбината в конце 1931 г. Круг источников данной главы достаточно широк и включает в себя эго-документы и произведения писателя 1930–1950-х гг. Прежде всего это письма Паустовского, отправленные близким во время поездки. В них писатель делился первыми впечатлениями от посещения Березников, Соликамска, Усолья, рассуждал о новом этапе своего творчества. Сопоставление писем и «Истории с географией» позволило установить текстуальные пересечения, а также сделать выводы о замысле главы. Еще одним источником является книга очерков «Великан на Каме» (1934), составленная писателем по итогам поездки. Ее материалы помогли прокомментировать ряд описаний и кратких характеристик главы «История с географией». К источникам следует отнести небольшой фрагмент романа «Золотая роза» (1955), в котором Паустовский также упомянул командировку в Березники, кратко описал впечатления о тех местах и подчеркнул, что именно в эту поездку он интенсивно работал над повестью «Кара-Бугаз». Изучение трех машинописей с правкой автора, хранящиеся в РГАЛИ, позволило сделать выводы о ходе работы писателя над текстом главы. На основании раннего наброска к «Истории с географией» было установлено, как изменился замысел писателя. Кроме того, в статье приводятся два фрагмента из раннего варианта «Истории с географией» (о судьбе и творчестве О.Э. Мандельштама и об условиях жизни Паустовского в Березниках), не вошедшие в окончательный текст.
Бесплатно
«Человека организующий элемент» в прозе М.А. Кузмина («Тень Филлиды»)
Статья научная
Понятие «человека организующий элемент» интерпретируется М.А. Кузминым как содержание, придающее человеческому существованию смысл, который выводит его жизнь за пределы ограничений практического порядка, функциональных и вещных форм жизни человека в обществе. Сюжет повести «Тень Филлиды» и логика решений и поступков героев связаны с поиском такого смыслового организующего элемента. Тема страданий и самоубийства из-за несчастной любви традиционна, но получает у Кузмина сюжетную разработку, выводящую любовную драму за рамки поступка, продиктованного только страстью и отчаянием. Это позволяет героям приблизиться к пониманию внутренней сути их страсти – познать ее как нечто большее, чем индивидуальное чувственное стремление. Так каждое из трех, по сути, экстраординарных решений Филлиды и влечение Панкратия к умершей оказываются ступенями к постижению последней тайны любви, в которой преодолеваются обыденные представления о границах жизни и смерти. Материал мифа о Филлиде преломляется в не по мифу мотивированных личных решениях героев, но в поступках. обусловленных многовековым поэтическим мифотворчеством, аккумулированным александрийской культурой. Решающим для Кузмина является причастность сюжета именно к искусству как инобытию мифа, в частности, в форме поэтических традиций, организующих текст «Элегий Филлиды». В этих текстах Филлида и выражает свои личные переживания, и творит себя, и познает себя в мифе о Филлиде. Поэтическая традиция свидетельствует о глубинной включенности индивида в духовный мир Александрии – средоточия эллинистической культуры на разных стадиях ее развития: корни ее восходят к истокам сокровенной мудрости Запада и Востока, к гностическим учениям и монотеизму. Сознание героев ценностно «организует» эта причастность миру искусства как творческой энергии, синтезирующей жизненные и духовные ценности прошлого и будущего.
Бесплатно
«Штурм литературных высот»: поэтика литературной критики Н.Г. Свирина первой половины 1930-х гг.
Статья научная
В статье представлен имманентный анализ работ ведущего критика и идеолога Литературного объединения Красной армии и флота Н.Г. Свирина. Впервые его тексты были рассмотрены не с точки зрения их прагматики, а как особый вид литературной деятельности. В статье проанализировано употребление тропов: критик нередко прибегал к оригинальным художественным образам, чаще всего к метафорам, в том числе развернутым, приобретающим идеологический и/или иронический оттенки, использовал также гастрономические образы (исключительно для передачи отрицательной оценки). Нарративная стратегия публикаций Свирина претерпела изменения за короткий срок: если в 1930 г. его критические тексты содержали диалог с читателем, который включался в повествование, задавал вопросы и направлял рассуждения критика, то уже в 1931 г. образ читателя исчез, Свирин поменял адресата – он начал обращаться преимущественно к писателям и другим критикам. Поэтика литературной критики определяется не только политической ситуацией в стране или общими тенденциями литературного процесса. Свирин, как создатель текста, раскрывается в подборе художественных приемов, в частности, индивидуальные черты статьям критика придавало частое обращение к иронии, а также проявлявшаяся в них склонность к систематизации литературы. На примере анализа критических работ Свирина в статье демонстрируется продуктивность применения методов изучения поэтики художественного произведения к литературно-критическим текстам. Такой подход значительно расширяет представление о критике как особом виде литературной деятельности, включающей в себя эстетическое, художественное начало.
Бесплатно
Статья научная
Поэтические книги Натальи Поплавской «Стихи зеленой дамы» (1917) и Нины Серпинской «Вверх и вниз» (1923) рассматриваются в аспекте становления женской любовной и эротической лирики начала ХХ в. Обе поэтессы представляют любовное чувство как абсолютный центр существования женского субъекта, но делают это разными художественными средствами. Поплавская говорит от имени героини, существующей в мире театра, ресторанов, случайных свиданий и унизительной зависимости от мужского желания. Поэтесса активно использует стилистические коды Серебряного века, варьирует А. Блока, А. Ахматову, Н. Львову, И. Северянина и др., не стесняясь литературных масок и переработки чужих голосов, но наполняя их нервной интонацией и собственным опытом женской телесной уязвимости, ревности, саморазрушения. Серпинская, напротив, демонстративно отказывается от модернистской поэтики. Ее книга строится как роман в стихах о единственной любовной истории 1917–1923 гг.: революционные заседания, партийная риторика, бытовая нищета, эмиграция возлюбленного и разлука. Прямая, почти разговорная дикция Серпинской, ее отказ от масок и литературной игры выявляют новый тип женской исповедальности, в котором отстаивается право на чувственное высказывание без религиозной маскировки и без «ролевого» мужского «я». Статья показывает, что обе книги занимают важное место в эволюции женского любовного дискурса: от мистифицированного эроса и куртуазной маскарадности раннего модернизма – к социально и исторически конкретному женскому голосу любви.
Бесплатно
Статья научная
Первая и вторая статьи посвящены анализу роли творчества А. Стринд-берга в дискуссии о «новой женщине» в России рубежа XIX-XX вв. В научной литературе был неоднократно отмечен интерес русских авторов этого периода к творчеству шведского писателя, однако в вопросе рецепции взглядов Стриндберга на женщину остаются неисследованные области. Обсуждение новой роли женщины в эпоху активных общественных изменений в России оказалось встречным течением, определившим особенное внимание к некоторым произведениям Стриндберга, в частности пьесе «Фрекен Жюли». В первой статье рассматриваются взгляды российских современников Стриндберга на изображение женщины в его творчестве и затрагивается история переводов и постановок «Фрекен Жюли» в России. Во второй статье мы обращаем внимание на влияние этой драмы на образы пьес «Вишневый сад» А.П. Чехова и «Жан Ермолаев» Г. Ге и концентрируемся на рассказе А.В. Амфитеатрова «Нелли Раинцева» (позднее превращенном автором в сценарий и Е. Бауэром -в фильм), сюжет которого, как впервые показано в статье, является вариацией сюжета стриндберговской «Фрекен Жюли». В качестве доказательств приводятся фрагменты дискуссии современников Амфитеатрова о женоненавистничестве Стриндберга, в частности письмо Горького к Амфитеатрову, и публицистические размышления самого Амфитеатрова о женских правах. Подвергаются анализу изменения, привнесенные Амфитеатровом в стриндберговский сюжет и характеры, и делается вывод о том, что Амфитеатров оправдывает «падшую» аристократку, в т. ч. путем предоставления слова ей самой с помощью дневниковой формы, нередко использовавшейся в то время в литературе и кино о новых женщинах. Делается вывод о том, как сюжет и характеры пьесы «Фрекен Жюли» были преобразованы в русской культуре.
Бесплатно
Статья научная
А.М. Горький сыграл важную роль в литературной и культурной жизни Русского Берлина периода 1921-1923 гг. и, в частности, в творческой судьбе одних из самых ярких его представителей - В.Ф. Ходасевича и Н.Н. Берберовой. Их с А.М. Горьким объединяло не только общее литературное дело - журнал «Беседа» в Берлине, но и жизненные сюжеты (они жили с писателем в Германии в 1922-1923 гг.). В.Ф. Ходасевич справедливо писал, что «зарубежный» период 1920-х гг. в жизни А.М. Горького остается наименее изученным. В связи с этим целью статьи является воссоздание объективного портрета писателя, свободного от идеологических клише, на основе исповедальных воспоминаний ближайшего окружения писателя тех лет - двух одноименных очерков Ходасевича о Горьком и книги мемуаров «Курсив мой» Берберовой. В ходе сравнительного анализа эгодокументальных текстов о Горьком описывается специфика конструирования образа писателя Ходасевичем и Берберовой посредством соотношения художественного и документального начал, сочетания объективности и субъективности. В результате исследования формулируются основные оппозиции, на основе которых Ходасевич и Берберова демонстрируют двойственность, неоднозначность фигуры Горького. Важно отметить, что построенный на контрастах «двойной» портрет писателя, освобождаясь от советского мифа о «писателе-властителе дум», писателе-босяке нередко приобретал новые мифологические черты. Наряду с развенчанием советского «культа личности» Горького представители эмиграции создавали собственный миф о писателе.
Бесплатно
А.М. Горький в Германии: хроника Нины Берберовой
Статья научная
Природа книги Н.Н. Берберовой «Курсив мой» сложная: и литературная, и мемуарная. Однако «горьковский текст» Берберовой подчеркнуто документален. Он создан по дневниковым записям, сделанным в доме писателя. Воспоминания Берберовой о Горьком помогают реконструировать малоизученный немецкий период жизни и творчества писателя. Эта реконструкция была частично проведена В.Ф. Ходасевичем. Но этот опыт не умаляет ценность книги Берберовой. «Курсив мой» - своего рода хроника жизни Горького, в том числе в Германии, которая важна для летописи жизни и творчества писателя. Берберова подчеркивает хронологическое несовпадение ее и Ходасевича посещения Херинсдорфа, где жил Горький. Она впервые посетила Горького вместе с Ходасевичем 27 августа 1922 г. Но ее портрет Горького написан не от лица «мы» (я и Ходасевич), а от лица «я» (Берберова). В этой зарисовке сиюминутное впечатление от облика персонажа. Но в ней есть и наслоение позднейших впечатлений, суждений. Здесь проявляется преимущество словесного материала в работе над портретом перед живописным: наложение нескольких пластов изображения, временных и пространственных, разных точек зрения. Это свойство распространяется на другие берберовские портреты. Их много: Андрея Белого, И.А. Бунина, А.А. Блока, Д.С. Мережковского и З.Н. Гиппиус, других. Общее в них - наложение первого зрительского восприятия героев своей книги на более поздние, личностного видения на чужое. Прием «сдвижения» разных временных и пространственных пластов есть и в структуре других, не портретных частей книги «Курсив мой». Это закономерно для мемуарной литературы. У Берберовой во временной организации описания первой встречи с Горьким доминирует вечер. Она не раз обозначает в книге это время, создавая в сюжете о Горьком своеобразный аналог цветаевского «Нездешнего вечера». По-иному, чем первый «нездешний вечер» с Горьким в Херинсдорфе, Берберова структурирует еще один немецкий отрезок жизни писателя - в Саарове. Семантический центр жизни Горького в Саарове - воскресный обед в доме писателя. Формально немецкий период Горького охватывает 1921-1923 гг., однако верхнюю планку - не по географическому принципу - Берберова поднимает до 1924 г.
Бесплатно
Статья научная
В статье проводится анализ топики в кратком Житии Иоанна Синайского, составленном Даниилом Раифским, на материале старопечатного издания Лествицы 1647 г. В качестве перевода на русский язык используется оптинский текст Лествицы как наиболее авторитетный. Автор решает вопрос о соотношении универсальной агиографической «схемы» житий преподобных святых и вариативности форм выражения топики в конкретном житии. Для выявления своеобразия топики используется герменевтический метод прочтения текста с углублением в его смысловое содержание. Обнаруживается каноничность структуры жития, наличие ключевых топосов, характерных для монашеского типа житий. При этом выявляется своеобразие форм выражения топосов, что определяется содержанием образа святого, его личностными чертами, характерными особенностями его подвига, а также писательской манерой агиографа. Главным топосом с точки зрения ценностной иерархии в данном Житии является образ Небесной Горы - синоним Царствия Небесного, к которому подвижник восходит по лествице (славянский вариант слова лестница), состоящей из 30 ступеней (степеней) духовного совершенства. Мотив лествицы - второй важнейший сюжетный топос, имеющий структурообразующее значение. Основной конфликт в житии выражается в борьбе святого со страстями и его движении от «вещественного» (телесного) к «невещественному» (духовному), чем обусловлена и структура топики, также разделяемой по этому принципу. Смысловое содержание топосов определяется установкой на изображение не внешнего, но внутреннего пути подвижника. В целом устойчивые мотивы, формулы, образы данного жития характеризуется символизмом, метафоричностью, предельной краткостью выражения, высокой степенью риторичности, что объясняется близостью данного жития жанровой форме панегирика.
Бесплатно
Статья научная
На материале критико-литературных текстов Городецкого, опубликованных в 1916-1921 гг., показано, что поэт в это время постепенно менял свои взгляды на акмеизм и его художественные и мировоззренческие принципы, окончательно пересмотрев их к началу 1920-х гг. Одновременно с этим Городецкий был убежден в положительном влиянии совместной кружковой работы на творчество членов «Цеха поэтов», выступая в печати с позиции мэтра литературной школы, которая, как он считал, не прекратила существования и продолжала занимать важное место в литературном процессе, противостоя символизму. «Цех» оставался для Городецкого образцовой формой поэтической организации, акмеистическим традициям которой он следовал во время своей культурно-просветительской деятельности в Закавказье, создав тифлисский «Цех поэтов» и подчеркнув его преемственность по отношению к петербургскому объединению, что подтверждается также воспоминаниями участников тифлисского кружка. Резкая перемена в отношении к акмеизму и его представителям (в первую очередь, другому его теоретику - Н.С. Гумилеву), произошедшая у Городецкого в 1920-1921 гг., имела идеологические причины, однако отношение к наследию литературной школы не было однозначно негативным. Ряд ее эстетических принципов и мировоззренческих положений оставался ценным для поэта и в дальнейшем.
Бесплатно
Статья научная
В статье рассматривается принцип вариативности адресации, реализуемый на основе обыгрывания языкового конфликта и соединения разных типов смыслов, конкурирующих в читательском восприятии. Лингвопоэтическим фактом становится амбивалентное употребление местоимения в тексте пушкинского романа. Делается вывод о том, что исследуемый факт представляет собою важную смысловую веху романа и присутствует в нем сквозным образом. Анализируемый фрагмент пятой главы «Евгения Онегина» интерпретируется в перспективе читательского восприятия. Одной из характерных черт пушкинской адресации является прогнозирование ее противоположных позиций: это типы образа читателя, моделирование которых происходит на основе противопоставленных прочтений смысла. Содержательная наполненность фразы представляет собою такую многомерность, при которой один слой понимания уже дает возможность охватить целостность смысла, но другие слои открывают ее по-новому. Играя такой многослойностью восприятия и возможной разноликостью адресата, А.С. Пушкин моделирует типы образа читателя, каждому из которых принадлежит смысл, не исключающийся контекстом романа. Загадка, оставленная Пушкиным, – посыл читателю, диалог с ним и проявление конвергентности мышления поэта. В качестве исследовательской перспективы обозначается задача специального изучения приема грамматической амбивалентности стиха. Показано, что этот прием обнаруживается и у других авторов, все более нарастая во временной перспективе и смене литературных эпох.
Бесплатно
Статья научная
В статье на примере лирики В.Я. Брюсова и К.Д. Бальмонта рассматривается, как при сохранении внутренней меры жанра, старшие символисты трансформируют элегию. Выдвигается тезис о том, что основные изменения обнаруживаются на уровне хронотопа – линейного времени и природного цикла в традиционной элегии. В статье эта пара представлена категориями «время» и «вечность», каждая из которых соотносится с особым пространством. Понятие «время» у Брюсова принадлежит внешнему миру, а «вечность» – внутреннему миру воображения художника. У Бальмонта данная пара включена в сюжет об изгнании из Рая: лирический субъект теряет вечность небесного пространства при переходе к земному времени. Вечность обнаруживается и в мире природы, с которым стремится сблизиться субъект. Небеса у Бальмонта напоминают об идиллии, которая возникает в элегии как утраченный локус. Идиллическое присутствует и в нижнем мире в виде пространства усадьбы, которое возникает в воспоминаниях о детстве, что тоже помещено в контексте сюжета об утраченном Рае. У обоих поэтов в ранних поэтических книгах взаимоотношения «времени» и «вечности» характеризуются по большей части как антитетические. Однако в статье демонстрируется их переход в разряд антиномий позднее. Если сначала субъект выбирает вечность, отвергая время, то в дальнейшем противоречия уравниваются в его сознании. Поэты стремятся преодолеть ограничения (смертность, невозвратность прошлого), которые накладывает элегический хронотоп. Продуктивна возможность будущего сопоставления данных стратегий трансформации элегии с другими, возникающими у символистов.
Бесплатно
Античная геопоэтика Петербурга в новейшей отечественной романистике
Статья научная
В статье рассматриваются примеры обращения к поэтике «петербургского текста» в новейшей отечественной романистике (2022–2024 гг.). Избранные тексты объединяет не только формальное место действия – Ленинград позднесоветской эпохи и современный Петербург, но и наличие устойчивых отсылок к античному мифу об Аиде, локализацией которого и предстает город. В произведениях Евгения Водолазкина («Чагин»), Веры Сороки («Питерские монстры»), Антона Секисова («Комната Вагинова») такие узнаваемые топонимы Петербурга, как Фонтанный дом, реки Нева и Фонтанка приобретают мифопоэтический статус преддверия Аида с его Стиксом и Летой, оказываются связанными с темами памяти и забвения, с проблемой сохранения культурного наследия (роман Анны Баснер «Парадокс Тесея»), решение которой в литературном Петербурге «петербургского текста» амбивалентно. В рассматриваемых романах реальная городская география воплощается в геопоэтическом комплексе «царства мертвых», символизирующего его миражные, мортальные черты, стремящегося поглотить и поработить персонажей. Во внутренних сюжетах используются детали и реминисценции античных мифов с образами погружения в Аид и возвращения из него – мифы о Персефоне и об Орфее, частично миф о возвращении Одиссея. Эти мифопоэтические мотивы привносят в осмысление «петербургского текста» в новейшей отечественной романистике идею преодоления смертного притяжения города посредством творчества, памяти и любви, раскрываемых в том числе и за счет привлечения и переосмысления античной мифопоэтической традиции.
Бесплатно
Аспекты филологического исследования повести В.П. Некрасова «В окопах Сталинграда»
Статья научная
Статья посвящена исследованию путей филологической интерпретации повести В.П. Некрасова «В окопах Сталинграда», впервые изданной в журнале «Знамя» в 1946 г. В 1947 г. автору была присуждена Сталинская премия второй степени. В 1976 г. это и другие произведения писателя были изъяты из всех библиотек Советского Союза. Эмиграция писателя и полный запрет его произведений в СССР отложили научное изучение текста повести более чем на четыре десятилетия. Современные филологические исследования начались с середины 1990-х гг. и в настоящее время ведутся в нескольких направлениях: литературоведческом, лингвистическом и семиотическом. Литературоведческое направление исследований связано с определением места повести среди малых прозаических жанров, с изучением поэтики, проблематики и хронотопа повести, художественного стиля писателя, типа психологизма, образа автора и видов повествователей, способов и форм выражения авторской позиции, традиции и новаций в военной прозе, с сопоставлением повести Некрасова с русской и зарубежной прецедентной военной прозой. Лингвистическое направление исследований связано с описанием языкового выражения образа автора, особенностей лексики в тексте повести, ее речевой композиции, типов повествования, стилистических приемов и синтаксических конструкций, видов метатекстовых связей. Семиотическое направление исследований предлагает анализ концептов как структурных элементов семиосферы повести. С начала 1990-х гг. повесть Некрасова «В окопах Сталинграда» не только вернулась на родину, но и пережила «второе рождение» – ее проблематика, поэтика, язык, семиосфера стали актуальным предметом современных филологических исследований.
Бесплатно
Статья научная
В статье выдвигается гипотеза о влиянии, которое оказала книга архимандрита Феодора (А.М. Бухарева) «Иов многострадальный» на формирование ряда эпизодов романа Достоевского «Братья Карамазовы», в частности, известного диалога между Иваном и Алешей Карамазовыми о природе и сущности мирового зла, мере ответственности за него людей и Господа Бога и связанной с этой темой историей о мальчике, затравленном охотничьими собаками. Судя по имеющимся данным, Достоевский познакомился с книгой Бухарева об Иове в начале 1870-х гг.; ранее, в майском номере своего журнала «Время» за 1861 г. он опубликовал статью А.А. Григорьева «Оппозиция застоя. Черты из истории мракобесия» в защиту архимандрита Феодора от жестокой травли, которой подвергся священник за свою идею о необходимости реального строительства в стране христианской культуры, сближению смысла евангельских заповедей и реальности общественной жизни как единственного способа победы над злом в условиях, когда многие христиане склоняются к языческой или фарисейской модели своей религиозности. В статье делается предположение, что специфическая трактовка теодицеи библейского Иова, которую мы видим в книге Бухарева, оказала существенное влияние на формулирование протеста Ивана Карамазова, отказывающегося от самой возможности рая в условиях, когда жестокость и насилие в мире все еще продолжаются. Ряд аргументов Ивана, согласно нашему мнению, является парафразом реплик Иова в его беседах с друзьями и комментариев А.М. Бухарева к библейской книге.
Бесплатно
Бытовые сцены в романе И. А. Гончарова «Обломов». Традиции фламандской школы живописи
Статья научная
Живописание И.А. Гончарова как устойчивая художественно эстетическая система связана в основе своей с «высокой» (итальянской) и «повседневной» (фламандской) живописью. В главном романе писателя оно проявляется в форме бытовых сцен (жанровых). Обращение Гончарова на фоне развития критического реализма в историко литературном процессе России к этому жанру явилось ключевым на пути формирования категории «обыкновенного», возведенного в творчестве писателя в эстетический абсолют. «Сон Обломова», сотканный из аллюзий на картины фламандцев, демонстрирует внимание писателя к бытовым сценам, с помощью которых воссоздается патриархальный быт, оказавший влияние на формирование русского национального образа - Ильи Ильича Обломова. Живописание бытовых сцен в романе связано с рядом центральных эстетических проблем, таких как поэтизация действительности, характерология. Впервые в данной статье обломовские бытовые сцены были соотнесены с жанровой живописью и полотнами голландских и фламандских мастеров. Кроме воссоздания идиллии бытовые сцены укрупняют роль важных с точки зрения композиции глав (1 и 4) на пути духовной эволюции героя, портрет которого дается во фламандском колорите. Было выявлено, что бытовые сцены как междисциплинарный жанр в романе «Обломов» И.А. Гончарова связаны с теорией эпизации, так как являются элементом одной из двух эстетических основ живописания как средства воссоздания действительности. Обращение к «фламандству» посредством бытовых сцен дало Гончарову возможность поэтизации некоторых сторон русской жизни, подчеркивающих торжество будничной красоты. Бытовые сцены романа являют собой своеобразное тематическое «кольцо», призванное подчеркнуть значение фламандского изобразительного жанра для главной художественной идеи романа «Обломов».
Бесплатно
В.В. Князев и его "Деды": трансформация дон-кихотских мотивов
Статья научная
Статья посвящена изучению поэтики В.В. Князева в контексте его биографии и прежде всего донкихотского мифа деда поэта К.Н. Высоцкого. Впервые исследуется трансформация донкихотских мотивов (разлад реальности и идеала; книги; жертвенное служение, смерть Дон Кихота и др.), структурирующих тему дедов в поэзии («Двуногие без перьев», 1914; «Красное Евангелие», 1918; «Последняя книга стихов», 1933) и прозе («Деды», 1934) В.В. Князева. Методология исследования является интегративной: мотивный анализ в его классической форме сочетается в работе с биографическим и историко-генетическим подходами. Выявлено, что тема дедов в ее художественном и биографическом аспектах стала одной из доминант творчества В.В. Князева 1900-1930-х гг., позволяющей ему парадоксальным образом сохранять верность «заветам минувшего» в условиях рождения и победы нового мира. Незавершенный роман «Деды» интерпретируется в статье в контексте донкихотского мифа К.Н. Высоцкого как семейный, польско-сибирский, автобиографический по характеру; дедовские «высокие заветы» становятся в произведении константой человеческого. Показано, что донкихотство объединяет героев В.В. Князева разных периодов творчества: от бедняка и дурака до коммунара, ссыльного князя, поэта - «Предтечи Христа, грядущего в огне». Как фигура трагическая и комическая одновременно Дон Кихот В.В. Князева предстает явлением многоликим: осмеянным в 1900-1910-е гг., победителем в 1918 г., побежденным в 1934 г., сохраняя при этом главное - жертвенное служение идеалам, в том числе идеалам книжным с их освобождающей и воскрешающей силой.
Бесплатно
Взаимодействие нарративного и перформативного дискурсов в лирике Ф. Сваровского
Статья научная
Данная работа посвящена выявлению механизмов взаимовлияния нарративного и перформативного дискурсов в лирике современного поэта Ф. Сваровского. Автором выясняется, что в основе событийности нарративного уровня рассматриваемых текстов лежит пересечение семантической границы между человеческим и нечеловеческим, обыденным и экстраординарным. Акт пересечения значимого смыслового рубежа создает условия для развития нарративной интриги, готовящей реципиента текста к восприятию откровения, реализующего перформативный эффект художественного высказывания. С опорой на анализ корпуса стихотворений Ф. Сваровского автор выявляет два типа междискурсивного взаимодействия, определяющие художественную специфику рассматриваемой творческой системы. В стихах первого типа нарратив играет роль своеобразного «пускового механизма» для возникновения лирического откровения. В текстах второго типа нарратив разворачивает, конкретизирует перформативную самоактуализацию субъекта. Задача реализации определенного типа суггестивности перестраивает структуру нарративного высказывания, но не полностью «растворяет» ее. Так, в текстах сохраняется временная дистанцированность события рассказывания от рассказываемого события, фигура нарратора, механизм эпизодизации. Однако меняются функции эпизодизации, ее природа, а также принципы разворачивания нарративной интриги. В результате проделанного исследования автор приходит к выводу о том, что, несмотря на комплексный перформативно нарративный характер дискурсивности рассматриваемых текстов, именно лирическая суггестивность, а не нарративная интрига становится основным фактором, вовлекающим реципиента в эстетический диалог
Бесплатно
