Русская литература и литература народов России. Рубрика в журнале - Новый филологический вестник
Статья научная
В цикле статей выявлены важнейшие этапы истории переводов на немецкий язык романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» (1866), сыгравшего особую роль в восприятии наследия писателя не только в Германии, но и в Европе в целом. Комплексно исследуются причины множественности переводческих интерпретаций романа «Преступление и наказание» в Германии, подробно рассмотрена роль переводчиков и издательств в истории немецкой переводческой рецепции указанного произведения. Во второй статье цикла представлен полный обзор известных в настоящее время переводов романа на немецкий язык, выполненных с 1910-х гг. до настоящего времени. Впервые изложены факты реализации проектов издательств «Инзель» и «Ауфбау» по выпуску собраний сочинений Ф.М. Достоевского в Германии. Проведенная реконструкция истории переводов «Преступления и наказания» на немецкий язык, анализ роли издательств и просветительских проектов по выпуску собраний сочинений Достоевского позволили объяснить причину множественности переводческих интерпретаций указанного произведения (Г. Рель, А.С. Элиасберг, Р. Хоффманн, М. и Р. Бройер, С. Гайер). Установлено, что фактами немецкой культуры в указанный период становятся переводы романа, подготовленные Г. Релем (1912), А.С. Элиасбергом (1921), Р. Хоффманном (1960) и С. Гайер (1993). Множественность переводов и описанные в статье детали их появления свидетельствуют о влиянии определенных политических и культурных событий в Германии в XX-XXI вв. на популярность романа «Преступление и наказание» и рецепцию творчества Достоевского в немецкой культуре.
Бесплатно
Источники статьи Д. С. Мережковского «Пушкин»: достоверное и «ложное»
Статья научная
В статье речь идет об источниках статьи Д.С. Мережковского «Пушкин». Как и в случае других статей, составивших «Вечные спутники» (1897), он опирался на творчество своего героя и труд о нем. Одним из важных источников этой статьи были «Записки А.О. Смирновой» (1895). Вскоре после их публикации, осуществленной Л.Я. Гуревич, их достоверность была поставлена под сомнение. В.Д. Спасович высказал мнение о том, что «Записки» не могут считаться достоверным историческим источником для характеристики Пушкина и его эпохи. Мережковский взял из этого источника 22 цитаты, которые составили его пушкинскую мифопоэтическую конструкцию: поэт и самодержец; русский поэт и европеец; русский поэт и мировая литература; поэт и высшее общество, свет, поэт и свобода воли, поэт и Бог, герой созерцания и герой действия (Пушкин и Петр I). Для Мережковского в «Записках А.О. Смирновой» важно соответствие пушкинского образа тому, который сформирован произведениями поэта, не достоверность высказанных свидетельств, а их мифопоэтический потенциал. «Записки А.О. Смирновой» как исторический источник искажают особенности личности Пушкина, его творчества и литературную ретроспективу, в которой она рассматривается. Но как материал для создания литературного мифа о Пушкине они достоверны в том смысле, как психологически достоверен миф. Этот вывод важен для публикации «Вечных спутников» в цифровом собрании сочинений: мы можем указать на использованные Мережковским цитаты из «ложных» «Записок А.О. Смирновой» и представить полный текст первой части, чтобы современный читатель смог самостоятельно оценить
Бесплатно
К лирической коммуникации Мандельштама и Цветаевой: от диалога поэтов - к диалогу текстов
Статья научная
В настоящей статье адресованные друг другу стихотворения Марины Цветаевой и Осипа Мандельштама рассматриваются как единый диалогический комплекс, пронизанный родственной топикой и общими нарративными элементами. Специфика этого диалога в его «сокрытости», энигматичности. В ходе анализа раскрывается механизм смыслопорождения - в контексте лирической адресованности (в присутствии Другого). Показывается, что посвященные друг другу тексты поэтов содержат - помимо лично-биографических - поэтологические и историософские подтексты, выявляемые на культурно-ассоциативном, интертекстуальном и фоносемантическом уровнях. В статье проанализированы общие топосные, хронотопические и мотивно-фабульные паттерны, которые приводят к формированию общего для Цветаевой и Мандельштама двойного образно-сюжетного кода. Так, Цветаева в несобранном цикле посвящений Мандельштаму создает авторский вариант мифа о Поэте, который, проецируясь на реальный образ адресата, одновременно проецируется и на героя Смутного времени - Лжедмитрия. В «московских» посвящениях Мандельштам, вступая в диалог - не столько с Цветаевой, сколько с ее адресованными ему текстами, подхватывает исторические ассоциации, присутствующие в цветаевских подтекстах, и блестяще их воплощает. При этом неназванное имя Цветаевой становится тайным посвятительным индексом и одновременно шифровальным ключом к сюжету, разыгрываемому одновременно в настоящем и далеком прошлом. Мандельштам выдвигает свою версию событий Смутного времени и предчувствует возможность их повторения в будущем. Имя Цветаевой, по мысли автора статьи, закодировано и в поэтической семантике и фонетике крымского стихотворения Мандельштама «Бессонница. Гомер. Тугие паруса.», что дает основание увидеть в нем еще одну скрытую адресацию Цветаевой. В заключении статьи показано, что лирическая коммуникация поэтов не ограничилась атрибутированными посвящениями: она продолжилась и после их расставания, но это была уже не перекличка «двух голосов», а интертекстуальное эхо текстов.
Бесплатно
К литературной репутации В. Высоцкого в контексте советского дискурса
Статья научная
Целью исследования является попытка объяснения некоторых неучтенных закономерностей формирования поэтической репутации В. Высоцкого в социокультурном поле позднего социализма. Обращается внимание на имиджевый парадокс Высоцкого и анализируются его причины. С одной стороны, Высоцкий как автор и исполнитель острозлободневных песен был крайне популярной и даже культовой фигурой в восприятии всех слоев советского общества. С другой стороны, он находился вне «поля литературы», поскольку фактически не публиковался. Однако эта отторженность от официальной культуры имела свои положительные стороны, ибо снимала цензурные запреты и давала новые возможности самовыражения. Показывается, что залог его популярности у миллионов слушателей соотносится с феноменом «вненаходимости», предполагающим уход от бинарного принципа восприятия (принятия / отторжения) авторитетных установок государства. Его открытие, обеспечивающее его песням всенародный успех, заключалось в перформативном сдвиге: при буквальном воспроизведении ритуалов и жанровых паттернов системы, он гротескно-иронически трансформировал их содержание. В итоге его неангажированность и свобода самовыражения, скрывающаяся подчас под маской ёрничания, воспринималась соотечественниками как некий противовес авторитарности, фарисейству, унылому дидактизму и казенному оптимизму позднесоветской эпохи. Доказывается, что Высоцкий стал камертоном «коллективного сознания» 1960-1970-х гг.: его вненаходимость претворилась во всенаходимость. В песнях-диалогах, бытовых сценках, медитативных размышлениях поэт, вживаясь в «чужое», но не чуждое ему мирочувствование соотечественников, многогранно воплотил «вещество существования» своего времени. Находя в каждом из своих героев (даже в дебоширах и выпивохах) общий «пассионарный» знаменатель, Высоцкий показал национальную, а подчас и многонациональную харизматическую интенцию своего народа. И это закономерно создавало у слушателей эффект соприсутствия и конгениальности, обеспечивающий его прижизненный успех и высочайшую посмертную литературную репутацию. В финале делается вывод о том, что корни литературной репутации таятся в текстовых и коммуникативно-резонансных стратегиях писателя, без которых социологический аспект не работает.
Бесплатно
Статья научная
Цель исследования – охарактеризовать особенности колоративной образности в прозе В.О. Пелевина на примере романа «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами», выступающего качестве образца позднего творчества писателя. Авторы статьи рассматривают категорию цвета и света, обращаясь к культурному коду ключевых колоративов романа, а также исследуют их через призму семиотики, где цвет становится не просто атрибутом повествовательной структуры, а переходит в разряд особой знаковой единицы, способной транслировать культурно-исторический опыт. В романе «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами», в рамках традиции литературы постмодернизма, присутствует особое художественное пространство, состоящее из трех миров, в которых параллельно существуют главные герои: реальном, ирреальном и мире, отраженном в их сознании, особой ирреально-реальной действительности. Колоративная образность выступает в качестве доминирующего конструкта в описании того мира, в который попадают герои, являясь результатом индивидуальной репрезентации мира. Она также отражает индивидуальный взгляд на реальность и формирует целостное восприятие художественной вселенной через систему цветовых символов и ассоциаций. Авторы статьи приходят к выводу о том, что колоративная образность выступает не только в качестве детали в процессе создания художественных реальностей, но также и элемента, несущего на себе внутренний культурный код, воздействующий на творческую фантазию читателя, его культурно-исторический и художественный опыт.
Бесплатно
Статья научная
В статье анализируется коммуникативная организация двух стихотворных текстов Г. Айги, представляющих собой вариации на одну тему: отрывок из «поэмы о Волькере» и стихотворение «Поезда» в переводе на русский язык Б. Ахмадулиной. Обосновывается, что реализуемая коммуникативная стратегия поэта в данных текстах определяется, как у поэтов-шестидесятников, диалогической интенцией, направленной на создание доверительных отношений с читателем-собеседником. Проведенный анализ показал, что в стихотворении «Поезда», построенном по принципу «открытого произведения», проектируется коммуникация с читателем с точки зрения рецепции волькеровского, пушкинского и блоковского кодов, встроенных в художественную структуру текста. Выявляется, что разворачивание по-волькеровски системы поэтических образов в этом тексте и особенности его ритмики соответствуют общим тенденциям в русской советской поэзии 1950–1960-х гг. В стихотворении «Из поэмы о Волькере» нетрадиционный синтаксис, гетероморфная стиховая форма, строфические и смысловые паузы, замедляющие темп речи и акцентирующие внимание реципиента на важнейших компонентах тематической композиции текста, интерпретируются автором статьи в качестве структурных составляющих коммуникативной стратегии поэта по выстраиванию диалога с читателем о проблемах существования человека в современном мире. Эксперименты с формой в отрывке «Из поэмы о Волькере» рассматриваются в аспекте поиска поэтом нового языка художественного общения с целью актуализации сотворческой активности воспринимающего сознания.
Бесплатно
Леонид Андреев и Анри Бергсон: смех как мысль о соглашении
Статья научная
К настоящему времени специфика смехового в художественном мире Леонида Андреева осмыслена не в полной мере. В статье предпринята попытка охарактеризовать природу возникновения смеха, осмыслить ролевую модель участников смеховой ситуации. В основе исследования лежит типологическое соположение идей Анри Бергсона о смехе и произведения Леонида Андреева «Он. Рассказ неизвестного». Работа французского философа раскрывает понимание природы смеха на рубеже веков, учитывая контекст эпохи и резюмируя опыты существующих на тот момент представлений о комическом. В статье предлагается интерпретация рассказа Леонида Андреева, в частности, его понимание смехового, иллюстрирующее тезис А. Бергсона о смехе как мысли о соглашении, где смех выступает не как реакция на комическое, а как способ моделирования собственной картины мира и встраивания в другую систему мира. Автор последовательно рассматривает ситуации, где слышится смех, описывает поведение персонажей. Одним из выводов, к которым приходит автор, является мысль о том, что смех становится признаком квазикультурности определенного социального круга, в котором формула «весело и культурно» воспринимается как концепция жизни. Смех, по мнению А. Бергсона, требующий доли равнодушия, становится единственно верной реакцией в доме Нордена и вытесняет право на другие эмоции. Одновременно с этим, смех играет объединяющую роль: все члены семьи вынуждены смеяться. Однако вынужденный, алогичный смех подменяет истинное понимание жизни ее ритуальной стороной. Любой намек на механизацию, инерцию жизни, согласно философии Бергсона, содержит в себе комизм в скрытом состоянии. Смех в рассказе также маркирует пространство «свой - чужой», и становится способом «общественной выучки», подчиняясь которой герой-рассказчик не только теряет идентичность, но и становится близок к сумасшествию. Таким образом, работа Анри Бергсона «Смех» в приложении к творчеству Леонида Андреева проясняет природу возникновения смеха в творчестве русского писателя.
Бесплатно
Статья научная
Статья предлагает новый подход к жанру дневника в литературе русской эмиграции. Дневники, которые многие эмигранты начали создавать в годы Гражданской войны и писали на протяжении всей жизни, рассматриваются как летописание нового времени, рядом характеристик сближающееся с древнерусским летописанием. Проведена параллель с особым биографическим жанром, занявшим в литературе русской эмиграции исключительное место, - житийной биографией, позаимствовавшей ряд структурных черт у древнего жития. В качестве иллюстрации предложен дневник В.Н. Муромцевой-Буниной, который писался регулярно с 1918 г. (возможно, дневник был начат раньше, но записи за более ранние годы почти не сохранились) и до смерти в 1961 г. В этом дневнике отразились политические перемены жизни эмиграции, историко-культурные взаимосвязи эмигрантской элиты, частная жизнь семьи Буниных. На фоне масштабных исторических перемен разворачиваются истории жизни их друзей и знакомых, историко-литературные сближения и разрывы. На примере этого дневника автор доказывает свои теоретические положения: важнейшие характеристики этого текста - постоянный политический фон, осмысление настоящего и моделирование будущего, чувство постистории, библейская апокалиптика. Это не обычный дневник, а дневник, созданный с оглядкой на вечность, стремящийся зафиксировать события последних десятилетий русской культуры. Таким образом, эмигрантский дневник представляет собой особый вид дневниковой прозы, не укладывающийся ни в один тип привычной типологии дневников.
Бесплатно
Лиминальный сюжет в лирике Александра Башлачева: структура и семантика
Статья научная
Работа посвящена анализу раннего стихотворения Башлачева «Разлюли-малина» в проекции на мотивно-образную систему зрелой лирики. В статье доказано, что шуточное студенческое стихотворение содержит важнейший для поздней поэзии Башлачева экзистенциальный сюжет, явленный в ключевых текстах поэта («Похороны шута», «Мельница», «Егоркина былина», «Ванюша» и проч.). В статье определен подкорпус текстов, где реализована данная сюжетная модель, вычленены ее мотивные компоненты, проанализированы принципы их распределения по текстам, выделено смысловое ядро сюжета и его «периферия». Показано, что в анализируемом подкорпусе текстов элементы сюжетного единства тяготеют к семантическому «склеиванию»: они повторяются как «мотивно-образные» кластеры, в рамках которых единичные мотивы связываются. Этот факт позволил выдвинуть предположение о том, что песни подкорпуса имеют свой структурный прототип в стихотворении «Разлюли-малина». Было доказано, что Башлачев, сохраняя структурную основу сюжета, в разных текстах дает ему различные аксиологические интерпретации, спектр которых варьируется от шуточно-пародийных (как в тексте «Разлюли-малина») до трагических (как в балладах «Егоркина былина» и «Ванюша»). Этот факт дал возможность по-новому взглянуть на специфику эволюции лирики Башлачева, которая предполагает постоянство сюжетики при динамическом изменении авторской оценки. Таким образом, в выделенном множестве текстов фиксируется не эволюция сюжета, но эволюция авторского отношения к тому, что изображает сюжет. Семантическое ядро анализируемого сюжетного единства позволило идентифицировать анализируемый сюжет как лиминальный. Было показано, что семантический комплекс лиминальности реализуется во всех текстах подкорпуса, затрагивая как пространственный, так и субъектный уровни.
Бесплатно
Литераторы ЛБО ЛОКАФ и опыт критики оборонных сценариев в начале 1930-х гг.
Статья научная
В 1931 г. в структуре Ленинградско-Балтийского отделения Литературного объединения Красной армии и флота (ЛБО ЛОКАФ) была выделена киносекция, деятельность которой была направлена на подготовку сценариев оборонных фильмов, грамотных с идеологической и военной точки зрения. Литераторы ЛОКАФ выступали как в качестве авторов сценариев, так и в качестве критиков. Деятельность киносекции ЛБО ЛОКАФ включала в себя организацию курсов для подготовки оборонных сценаристов, военное консультирование кинематографистов, участие в составлении тематических планов кинофабрик, критическую работу. Критики ЛБО ЛОКАФ, привлекаемые киносекцией, писали заключения на сценарии кинофабрик Ленинграда. Формы критики сценариев в киносекции носили в основном внутренний характер: устные обсуждения на заседаниях секции и собственно рецензирование сценариев. Критические статьи в оборонных журналах пока были единичными. Оборонная критика выполняла обучающую и контролирующую функции, став инструментом идеологического контроля содержания киносценариев (ЛОКАФ курировался Политуправлением РККА). Был разработан алгоритм утверждения сценария. Опыт критики оборонных сценариев киносекцией начала 1930-х гг. в дальнейшем позволил ЛОКАФ не только развить направление критики кинофильмов в своих журналах, но и сформулировать основные требования критики к оборонному произведению. Эти требования носили преимущественно идеологический характер. В статье в научный оборот вводятся материалы о работе критиков и литературных деятелей Ленинграда, критические тексты.
Бесплатно
Литературная тематика дневниковых записей В.Н. Муромцевой-Буниной
Статья научная
В статье рассматриваются ранее неизвестные дневниковые записи В.Н. Муромцевой-Буниной, хранящиеся в Русском архиве в Лидсе (Великобритания) и охватывающие период жизни Буниных во время Второй мировой войны на юге Франции, в Грассе. Анализируются особенности реализации литературной тематики дневниковых записей В.Н. Муромцевой-Буниной 1939-1945 гг., которые дают представление о ее круге чтения и на сегодняшний день остаются неизученными в рамках ее творческого наследия. Окололитературные записи объединяются в несколько групп: записи о ее читательских впечатлениях (чтение религиозной литературы и произведений зарубежных писателей на немецком, английском и французском языках, в частности, Мэриэл Бьюкенен, Андре Жида, Франсуа Мориака, Джона Локка), записи о собственно писательской деятельности, о переписывании на машинке произведений И.А. Бунина и других авторов, а также о занятиях переводами. Анализ позволяет заключить, что в 1939-1945 гг. Вера Николаевна предстает в роли не только жены и спутницы жизни И.А. Бунина, но и помощницы в его творческой деятельности, участвовавшей в организации литературных встреч и переписывавшей тексты его произведений, а также других эмигрантских авторов. В 1939-1945 гг. Вера Николаевна писала части автобиографического цикла очерков «Беседы с памятью», читала религиозные тексты, литературные произведения в оригинале, записывая отзывы на них. Все это дает возможность говорить о Вере Николаевне Муромцевой-Буниной как о незаурядной личности, внесшей свой вклад в культуру русского Зарубежья.
Бесплатно
Марциаловский «след» в поэтическом наследии А.С. Пушкина
Статья научная
Статья посвящена выявлению в наследии А.С. Пушкина «марциаловского кода». При общепризнанной любви Пушкина к Марциалу, неоднократно упоминаемой как в пушкинистике, так и в различных научных и популярных источниках о Марциале, в творчестве Пушкина, включая его эпистолярные тексты, отсутствуют прямые свидетельства о его знакомстве с текстами Марциала. Настоящее исследование призвано восполнить данный пробел и указать на имплицитные отсылки к знаковым текстам эпиграмм Марциала, а также на усвоение Пушкиным паттерна эпиграммы, заложенного произведениями Марциала. Прослежено взаимодействие корпуса эпиграмм А.С. Пушкина с образцами эпиграмм Марциала, выявлена гомология тематики, структуры и художественных приемов (лаконизм, афористичность, «ударная» концовка). Указана функциональная общность использования эпиграммы как жанра репутационного действия: так же, как для Марциала, эпиграмма стала для Пушкина жанром морального изобличения, иронической критики теневой стороны культурной и политической жизни его эпохи. Доказано, что знаменитая эпиграмма «Rumpitur invidia» («Лопается от зависти») оказала влияние на трактовку А.С. Пушкиным темы зависти и мотива взаимоотношений поэта и его Музы в его драматургии и лироэпике. Проведенное исследование позволяет продемонстрировать рецепцию Марциала в творчестве Пушкина в двух ипостасях: это восприятие и переработка Пушкиным структуры и функций эпиграмматики, а также использование идеи о дуальности поэта и его Музы из программного стихотворения Марциала. Полученные результаты открывают дополнительные перспективы изучения творчества А.С. Пушкина и взаимодействия русской классической литературы с античной традицией.
Бесплатно
Математическая логика и женская интуиция в пьесе С.В. Ковалевской и А.Ш. Леффлер «Борьба за счастье»
Статья научная
В статье идет речь об оригинальном драматургическом опыте С.В. Ковалевской и шведской писательницы А.Ш. Леффлер, создавших в конце 1880-х гг. не имеющий аналогов проект: состоящую из двух частей пьесу «Борьба за счастье». В ней одна часть представляет собой реальное течение событий (так, как они мыслятся в реалистической парадигме), а вторая – некий утопический вариант произошедшего с учетом того, что герои осознали свои ошибки и стали руководствоваться возможностью идеального мироустройства. На первый взгляд возникновение утопического предвидения не представляется оригинальным. Но на самом деле оно становится литературной иллюстрацией к математической теории вероятностей А. Пуанкаре, что не удивительно, поскольку С. Ковалевская была увлечена дифференциальными уравнениями, заведомо предполагающими «пучок» возможных решений. Но, положив в основу пьесы математические знания и логику, она со своим соавтором вышла на философский уровень и задалась вопросами о свободе воле и роли случайности в жизни человека. А поскольку С. Ковалевская являлась вместе с А.Ш. Леффлер еще и носительницей феминистских взглядов, удачно подключила женскую интуицию и чутье в решении поставленной проблемы, отчего особыми красками заиграли именно женские образы. В результате мы имеем сценическое произведение с оригинально разработанными характерами, с глубоким проникновением во внутренний мир человека. В статье анализируются также художественные особенности пьесы: сложные пространственные построения, нелинейный хронотоп, которые позволяют вторую часть драмы «Как могло бы быть» сравнить со средневековым мираклем.
Бесплатно
Метафора зеркала в юбилейных критических выступлениях о Л. Н. Толстом (В. В. Розанов, В. И. Ленин)
Статья научная
Объектом исследования в статье является литературно критическая рецепция творчества Л.Н. Толстого в юбилейном 1908 году, когда Толстой, вовлеченный в исторические, политические, философские и религиозные споры своего времени, воспринимался не столько через призму канонов юбилейного жанра, сколько оставался предметом острых дискуссий. На основе выступлений В.В. Розанова и В.И. Ленина анализируется использование метафоры зеркала, рассмотренной как одна из составляющих в механизме формирования мифа о Толстом в начале XX в. Сопоставляются взаимные оценки Розанова и Ленина. Подробно прослежена логика аргументации в статье Розанова «Л.Н. Толстой» (1908). Внимательное прочтение статьи показывает, что Розанов как бы подготавливает итоговый вывод, создавая образ живого впечатления читательницы Толстого. Характеристика «глаза» Толстого позволяет Розанову объяснить изобразительную способность Толстого, в сравнении с Тургеневым и Достоевским, а вместе с тем убедить в том, что зеркальность парализует мысль Толстого, он предстает абсолютным зеркалом всей русской жизни. Статья Ленина «Лев Толстой как зеркало русской революции» (1908), не обладая столь многообразной выразительностью, как розановская, содержит метафору зеркала уже в названии. Ленин, никак не ссылаясь на розановский претекст, подхватывает его образ, но сужает значение личности и творчества Толстого до отражения исключительно русской революции. Выявлена связь работы Ленина с методом «реальной критики» Добролюбова.
Бесплатно
Метафорика ранней поэзии В. Хлебникова: на стыке универсального и персонального
Статья научная
Статья посвящена исследованию специфики метафор В. Хлебникова, представленных в поэтических текстах 1904−1909 гг. Рассмотрение направлено на поиск признаков персонального в контексте универсалий. В качестве «персонального» в статье обозначаются повторяющиеся в текстах В. Хлебникова метафоры, в качестве «универсального» – базовые структурные модели метафор, описанные Дж. Лакоффом и М. Джонсоном. Соотнесение указанных контекстов позволило выявить специфические черты метафорики ранней поэзии В. Хлебникова и описать их с использованием инструментария, разработанного Дж. Лакоффом и М. Джонсоном. При характеристике хлебниковских метафор в базовых структурных моделях конкретизированы центральные компоненты. Отмечено, что данные компоненты часто приобретают антропный характер, поскольку модель их метафоризации строится по принципу «очеловечивания». Также выявлено, что на подход к конструированию метафор влияет стремление автора к я-центризму и реализации стратегии «поэзии ориентации». В результате анализа метафорики выделен ряд специфических черт идиостиля В. Хлебникова. Это, во-первых, сильная антропоцентрическая доминанта, определяющая особенности конструирования авторского «я» («я» расконцентрировано и присутствует в каждом метафорически осмысляемом компоненте картины мира); во-вторых, установка на метафорическое одушевление всех компонентов картины мира и следующее из этого превалирование субъектности над объектностью; в-третьих, стремление к непременному включению субъекта поэтического текста в систему координат картины мира, формируемой данным текстом.
Бесплатно
Мифопоэтическая стратегия Н.Н. Садур: зороастрийский код в пьесе «Летчик»
Статья научная
В статье рассматривается мифопоэтическая стратегия Н.Н. Садур, реализованная в пьесе «Летчик» (2009). В драматическом произведении особенности мифопоэтики определяются, с одной стороны, родовой спецификой текста, а с другой - генетической связью драмы с мифом, которая была отмечена еще Александром Н. Веселовским. Пьеса Садур отличается сложной полигенетической природой. План выражения в ней задан картинами повседневной жизни Москвы конца ХХ - начала XXI вв., а план содержания соотносится со средневековым алхимическим учением, с античной и славянской мифологиями, включая воззрения на хаос и первоэлементы, с мифологемами, заимствованными из творчества Н.В. Гоголя. При этом интегрирующим элементом мифопоэтики пьесы становится зороастризм. Основной конфликт «Летчика» - столкновение человеческих ценностей. В его основе лежит мифологический дуализм, воплощенный в произведении при помощи зороастрийского кода: противостояние добра и зла, света и тьмы, соотносящееся с борьбой верховного божества Ахура-Мазды и его антагониста Ангра-Майнью. Эта стержневая для зороастризма оппозиция поддерживается в тексте благодаря античному мифу о Гиперборее. Несмотря на внешнюю разнородность данных религиозно-мифологических систем, в пьесе они оказываются внутренне взаимосвязаны и выступают в роли «шифра», раскрывающего значение рассказа главного героя. Таким образом, мифопоэтическая стратегия Н.Н. Садур наследует традиции создания неомифологических «текстов-мифов» писателями XX в. Для таких произведений характерна гетерогенность компонентов разных систем, которые при кажущейся несовместимости образуют единую мифопоэтическую структуру.
Бесплатно
Модусы экзистенции персонажей в прозе М. Елизарова
Статья научная
Михаил Елизаров (р. 1973) – современный русский писатель, в прозе которого элементы традиционного реализма органично сочетаются с мистическими составляющими. Персонажи произведений Елизарова существуют в реальности, образованной столкновением двух равнозначимых доминант – обыденности и мистики, – их существование находится в зависимости от их отношений с той и другой доминантами. В данной статье предпринимается попытка описать проекцию отношений персонажей с обыденностью и мистикой на их уникальное индивидуальное бытие с использованием термина «модус экзистенции», впервые введенного в употребление Мартином Хайдеггером и активно применяемого в неклассической философии. Если традиционное использование термина подразумевает понимание его как мировоззренческой конструкции, объединяющей в жизненном опыте человека индивидуальное (имманентное) и абсолютное (трансцендентное), то применительно к художественному миру Елизарова индивидуальному в данном определении будет соответствовать обыденное, а абсолютному – мистическое. Автор статьи выделяет в прозе Елизарова четыре модуса экзистенции: обыватель, маргинал, воин и маг. Обывательская модальность предполагает аффилиацию персонажа с обыденностью, магическая модальность предполагает аффилиацию персонажа с мистикой. Маргинальная модальность предполагает потерю персонажем аффилиации с обыденностью и опустошение экзистенциального контура, который получает возможность быть заполненным мистической субстанцией. Воинская модальность предполагает осознание маргиналом этой возможности и готовность добиваться ее реализации любой ценой.
Бесплатно
Морбуальный код в рассказах И.С. Шмелева и В.Н. Лялина
Статья научная
Статья посвящена отражению мотивов болезни и выздоровления в рассказах И.С. Шмелева «Милость преподобного Серафима», «Еловые лапы, а также автора рубежа XX-XXI вв. В.Н. Лялина «Наваждение», «Нечаянная радость». Исследование выстроено с учетом особого внимания современной гуманитарной науки к тенденциям медикализации общества и на основе анализа феномена морбуального кода в литературно-художественном творчестве. Очевидно, что оба писателя ориентировались на православную традицию, с позиции которой рассматривали такие категории, как болезнь, страдание, выздоровление, смерть, бессмертие. Указанные категории в творчестве обоих авторов воспринимаются в единстве физического и духовного дискурсов. В этой ситуации болезнь рассматривается как стартовая точка для внутренней эволюции персонажа, его нравственного совершенствования, выраженного порой с помощью создания специфической пространственной парадигмы. Очевиден переход персонажа-пациента из секулярного в сакральный для православной ментальности литургический локус. В основу исследования положена сюжетная цепочка, включающая следующие эпизоды: кризис-ситуация, выбор-ситуация, откровение, чудо. Наблюдается, что в художественных текстах находит отражение как последовательное чередование указанных эпизодов («Милость преподобного Серафима», «Наваждение», «Нечаянная радость»), так и смещение акцентов в пользу одного из них, например, выбор-ситуации, что приводит к редуцированному характеру изображения кризиса, откровения и чуда («Еловые лапы»). Эта трансформация указывает на особое внимание автора к духовным последствиям ранее пережитого пациентом кризиса и делает больший акцент на принятии им теоцентричной картины мира.
Бесплатно
Мужской сверхсубъект в поэтической книге Сусанны Мар "Абем"
Статья научная
АВ статье представлен анализ антропоцентрических мотивов единственного сборника поэтессы-имажинистки Сусанны Мар (настоящая фамилия Чалхушьян, в замужестве - Аксенова) «Абем» , название которого связано с А. Б. Мариенгофом. Реконструирован лирический сюжет, объединяющий стихотворения; установлены автобиографические детали, послужившие источником лирических коллизий, и интертекстуальные связи с творчеством Мариенгофа; рассмотрены приемы, посредством которых происходит обожествление мужского субъекта, а также атрибуты созданного героиней сверхличного субъекта (руки, глаза, наделенные магическими и демиургическими свойствами, и т. п.). Конструируя пожилую фемининность, Мар выбирает нетривиальный ход - представить любовную историю через игры памяти. В результате читатель оказывается в условном мире, состоящем из обрывков романтических ситуаций, знаковых для индивидуального сознания, но трудно расшифровываемых внешним наблюдателем, образов и деталей любовной истории, эмоциональных откликов и оценок как поступков поэта Анатолия, так и собственных переживаний по этому поводу. Космогонический сюжет связан с созданием покровителя, божества, альтернативного христианским святым и самому Спасителю, в ходе служения которому возможно отточить поэтическое мастерство и искупить любовный грех творчеством. Уверенность лирической героини в том, что именно поэзией она сможет избыть свою тоску по любовнику, подкрепляется ее верой в силу и величие строк поэта Анатолия, унаследовавшего от реального Мариенгофа поэму «Застольная беседа». В поэтическом мире Мар значение названного произведения можно рассматривать наряду со Священным Писанием, поскольку именно строки поэмы лирическая героиня желает услышать из уст Христа после своей смерти.
Бесплатно
О гносеологической проблематике в творчестве А.П. Чехова
Статья научная
В статье исследуется гносеологическая проблематика в творчестве А.П. Чехова. В конце 1880-х гг. писатель приходит к выводу: «Никто не знает настоящей правды». Он считает наши знания о мире относительными и гипотетическими. Чехов понимает, что рациональное познание оказывается зависимым от точки зрения, с которой оно производится, а потому является недостаточным, неполным, не вполне достоверным. Сведение человека к «ярлыку» (общему понятию) обедняет представления о нем и ведет к искаженным мнениям о человеке. «Ярлык» также и нивелирует людей, стирает, хотя бы отчасти, их индивидуальные различия. Недостатки рационального познания выглядят неустранимыми. Для Чехова, как и для Н.О. Лосского и А. Бергсона, жизнь – это органическая целостность. Познание в собственном, «чистом» смысле, по Чехову, предполагает незаинтересованное погружение в предмет познания. И, мы полагаем, все это заставило писателя недоверчиво отнестись к рационалистическому познанию, поскольку оно расчленяет органическую целостность на составные части, и прийти к мысли о необходимости интуиции. Чехов не отвергает большую роль рационалистического познания в деле постижения жизни, но оно оказывается не главным, главное познание – это интуитивное познание, «дар проникновения в жизнь», как его определяет Чехов, который дается не всем. При этом глубокое интуитивное постижение жизни должно сопрягаться с этическим началом, что опять же заставляет вспомнить философию Н.О. Лосского, А. Бергсона, М. Шелера.
Бесплатно
