Проблемы калмыцкой филологии. Рубрика в журнале - Новый филологический вестник
Жанр благопожелания (й0рэл) в калмыцкой поэзии XX - начала XXI в.: праздник зул
Статья научная
Среди калмыцких народных благопожеланий календарные обрядовые пожелания занимают определенное место, связанное с образом жизни кочевников, их мировоззрением, верованиями, культурой, средой обитания, бытом. Наиболее известны йорялы-благопожелания: встреча зимы / Нового года (Зул), встреча весны - Цаhан Сар (Белый Месяц), реже - встреча лета Үрс Сар (Урюс Сар). В ряде фольклорных сборников разных лет опубликованы такие тексты в оригинале, иногда с параллельным русским переводом. Ранее йорялы входили в ритуал того или иного праздника, со временем они стали исполняться и самостоятельно. Наряду с этими древними благопожеланиями продолжают создаваться и новые образцы календарных йорялов, представленные в сборниках и книгах. Возрождение буддизма в Калмыкии в конце прошлого столетия привело к активному функционированию как указанных фольклорных жанров, так и восстановлению обычаев и ритуалов данных праздников в той или иной степени, в том числе на республиканском уровне. Атеистическая политика советского государства повлияла на авторские жанры благопожеланий по такой обрядовой теме в калмыцкой поэзии прошлого века. Немногие образцы появились в 1980-1990-х гг., адресованные в основном двум праздникам - Зул и Цаган Сар. Эта тенденция характерна и для начала нового столетия, несмотря на снятие запретов и возвращение культурного наследия. К жанру календарных благопожеланий обычно обращались поэты старшего поколения как в прошлом, так и в настоящем. Их тексты, с одной стороны, по форме и содержанию приближены к фольклорной традиции, но в трансформированном виде, с другой стороны, являют сюжетный план, личностный дискурс, стилевое своеобразие. Есть традиционные маркеры Зула: почитание огня, солнца, семьи, культ предков, богов, природы, молитва, а также прибавление возраста.
Бесплатно
Статья научная
Статья посвящена рассмотрению сюжета о зайсангах Джова-Дорджи и Эмген-Убуши в калмыцком фольклоре. Текст «История о двух зайсангах Джова-Дорджи и Эмген-Убуши» записан в 1974 г. учеными Калмыцкого научно-исследовательского института языка, литературы и истории (ныне Калмыцкий научный центр РАН) у Н.С Балеева в совхозе Сухотинский Приозерного района Калмыцкой АССР. В статье выявлена историческая основа сюжета. Показано, что прообразами главных персонажей стали зайсанги Дорджи-Джаб Кутузов (1850-1889; в народе его именовали Джова-Дорджи или Джава-Дорджи) и Эмген-Убуши Дондуков (1840-1902), владельцы двух аймаков Малодербетовского улуса Калмыцкой степи, представители этнической группы малых дербетов (калм. 6ah дврвд), жившие в одно время и реально встречавшиеся друг с другом. По свидетельству монголоведа К. Ф. Голстунского, познакомившегося с ними во время своего исследования в Калмыцкой степи, эти два зайсанга выделялись среди представителей своего социального слоя, и равных им не было. Сделан вывод о том, что указание на одного из героев как представителя другой этнической группы связано с характеристикой «чужого», который пространственно отдален от «своих». Сказитель, который должен был знать о реальных прообразах героев сюжета, «повышает» уровень их субэтнического различия. В фольклорном тексте этот мотив связан с репрезентацией локальных групп и кодами прозвищного фольклора, который отражает особенности субэтнической идентичности калмыков.
Бесплатно
Статья научная
В статье рассматривается рукопись Малодербетовского цикла эпоса «Джангар» на ойратском «ясном письме», привезенная в 1862 г. К.Ф. Голстунским и хранящаяся в настоящее время в рукописном отделе библиотеки восточного факультета СПбГУ. Несмотря на то, что эта рукопись представляет собой запись материала, уникального как с точки зрения содержания, так и времени записи, до сих пор она не выступала предметом исследования. Между тем выполнение транслитерации текста, описание рукописи как письменного источника имеют большое значение для всестороннего изучения одного из наиболее объемных и ранних циклов «Джангара». Отсутствие интереса к первоисточнику в данном случае привело к ошибочной точке зрения: что рассматриваемый памятник содержит только одну песнь «Джангара», в силу чего вторая и третья песни оставались неизвестны исследователям более столетия. Анализ рукописи позволяет установить, что в двух тетрадях представлены как минимум три разных типа почерка: в первой тетради и в начале второй тетради до л. 38v; на лл. 39r-43v и на лл. 44r-67v второй тетради. Последний тип почерка, по нашему мнению, напоминает почерк самого К.Ф. Голстунского, что, в свою очередь, приводит к предположению, что он мог принимать непосредственное участие в письменной фиксации песен. Интерес представляет то обстоятельство, что песни в рукописи расположены не в сюжетно-композиционной последовательности, а, возможно, согласно степени их «ценности» для исследователей. Присутствие большого количества исправлений и помет позволяет предположить, что рукопись редактировалась, вероятно, К.Ф. Голстунским и могла использоваться им в качестве рабочего материала в преподавательской и академической деятельности. Описаны разные типы обозначений, использованных редактором, назначение некоторых из них неясно. На примере подобного исследования мы стремились обосновать необходимость более детального изучения аутентичных записей фольклорных текстов и обрисовать круг проблем, которые при отсутствии обращения к первоисточнику остаются незамеченными.
Бесплатно
Статья научная
Создание параллельного тибетско-ойратского корпуса с включением тибетской «Сутры о мудрости и глупости» («Дзанлундо») и ее ойратского перевода, выполненного Зая-пандитой Намкай Джамцо (1599–1662) в период между 1650 и 1661 гг., дают возможность исследовать принципы и правила перевода, характерные для творческой манеры создателя письменности. Включение в состав корпуса в качестве второго образца перевода сутры, автором которого является калмыцкий буддийский священнослужитель Тугмюд-гавджи (О.М. Дорджиев) (1887–1980), представляется весьма актуальным. Об этом свидетельствуют примеры, взятые из текстов двух переводов, касающиеся подбора разноплановой лексики, характеризующей величие и богатства царей, некогда правивших на материке Дзамбутиб, дающей описания дворцовой жизни, реалий древнеиндийского общества. Два перевода сутры, составленные с интервалом в три столетия, позволяют в определенной мере составить представление о принципах и правилах перевода, которых придерживались оба переводчика. Отличия заключаются в том, что первый из них, Зая-пандита, являлся тем, кто стоял у истоков ойратских переводов. Помимо создания новой письменности, им были заложены основы работы по переводу классических буддийских текстов на ойратский язык. Перевод Тугмюд-гавджи, помимо того, что является ярким свидетельством бытования письменности «тодо бичиг» у калмыков вплоть до 60-х гг. XX в., демонстрирует стремление переводчика донести основные идеи памятника до своих современников, а также его желание передать буддийские ценности последующим поколениям.
Бесплатно
Калмыцкая русскоязычная поэзия рубежа XX–XXI вв.: к истории вопроса
Статья научная
В статье рассмотрена проблема изученности современной калмыцкой русскоязычной поэзии в отечественном литературоведении, находившейся на периферии научного интереса исследователей национальной словесности. Цель статьи - выявить генезис и развитие калмыцкой русскоязычной поэзии рубежа XX-XXI вв. Среди задач - уточнить периодизацию данного явления, представить разные поколения поэтов, определить их роль в современном литературном процессе, место в истории калмыцкой литературы рубежа веков, раскрыть проблемы сосуществования в едином поле национальной словесности.
Бесплатно
Китайская сказка в калмыцкой поэме Андрея Джимбиева "Колокол": творческая история
Статья научная
В статье рассматриваются кросс-культурные элементы в поэме калмыцкого поэта А. Джимбиева «Колокол» (1960), созданной по мотивам одноименной китайской народной сказки. Цель статьи - изучить творческую историю создания произведения, выявить авторскую задачу при обращении к китайскому фольклору, трансформацию сюжета в русском переводе поэмы, дифференциацию «чужого» и «своего» в обоих текстах калмыцкого поэта.
Бесплатно
Ковыль в картине мира современных калмыцких поэтов
Статья научная
В картине мира современных калмыцких поэтов ковыль – один из фитосимволов родного края, степи, верований, культурного кода. Несмотря на то, что в своей частотности на страницах поэтических книг он уступает основному фитониму «полынь», ковыль в степном пейзаже играет немаловажную роль. Он нашел отражение в растительном мира эпоса «Джангар»; в народных сказках стебель ковыля становится одной из мишеней богатырского состязания в стрельбе, пучок ковыля как затычка преграждает путь нечистой силе. Образ ковыля представлен в разные времена года, в разном возрасте, но как неизменный флористический знак: «цаһан ѳвсн» («белая трава»). Общая панорама степи в калмыцкой лирике включает ковыль во всех его проявлениях: внешний вид (зеленый – белый), динамика (качается, колышется, качается, бежит) или статика (спит), акустика, связанная с ветром (шум, шепот, песня). Ассоциации ковыльных волн с морскими, с серебром, с орнаментом «дольган зег» актуализируют мотивы простора, красоты, свободы Сухие стебли ковыля используются в ритуале продления жизни «нас авх» во время национального праздника Зул, поэтому у калмыцких поэтов нет коннотаций смерти, конца жизни в описании ковыля. С ковылем доминирует мотив памяти, прежде всего, родной земли, реже в историческом ракурсе. Фитопортрет растения изображен в двух стихотворениях Михаила Хонинова «Хальмгин цаһан толһата ѳвсд» («Калмыцкие ковыли», 1974) и Эрдни Эльдышева «Цаһан ѳвснә дун» («Песня ковыля», 2007). «Национальный пейзаж» в тексте М. Хонинова опирается на ряд этнографических деталей. В стихах других калмыцких поэтов ковыль присутствует неравнозначно: как составная часть степного ландшафта, как участник и свидетель событий в жизни лирического субъекта, как средство в ритуале продления жизни, как букет для свидания. В поэтике названий таких стихотворений не всегда указано название растения, как у М. Хонинова и Э. Эльдышева. Ср. «Тег болн теңгс» («Степь и море») А. Тачиева, «Хар һазр»» («Черные земли») Т. Бембеева. Ольфакторный фактор не задействован в поэтике ковыля, поскольку он не пахнет, но в то же время в текстах отсутствует его осязательный аспект, кроме сухости. Несколько поэтических книг М. Хонинова и Э. Эльдышева в русском переводе названы в честь ковыля («Ковыль», «Серебрится ковыль», «Песня ковыля»). Не все имеющиеся русские переводы стихотворений калмыцких поэтов о ковыле соответствуют форме и содержанию, опускаются ключевые коды и символы, значимые этнические детали быта и культуры, верований.
Бесплатно
Композиционное своеобразие песен малодербетовского цикла эпоса "Джангар"
Статья научная
В статье рассматривается композиционное своеобразие трех песен Малодербетовского цикла эпоса «Джангар»: 1. «Песнь о том, как богдо Джангар мангаса Уту Цагана покорил»; 2. «Песнь о том, как богдо Джангар хана мангасов Кюрюл Эрдени покорил»; 3. «Песнь о том, как прославленный Улан Шовшур хана мангасов Свирепого Шара Гюргю покорил». Композиция эпического произведения строится как последовательное повествование, способствующее созданию целостной картины. Основная идея песен Малодербетовской трилогии «Джангара» - прославление героического подвига богатырей Бумбы во имя защиты родной державы, а в заключительной поэме - еще и освобождения угнанного народа от иноземного захватчика Шара Гюргю-хана. Одной из особенностей Малодербетовского цикла является присутствие в нем важной композиционной части - пролога. Отправной точкой к завязке действия является пир во дворце хана Джангара. Сцена пира, выполняя определенную композиционную роль, выделяет героя, которому предстоит отправиться в боевой поход. Конфликтная ситуация, возникшая в завязке песни, вызывает действие. Прежде чем герои вступят в открытый конфликт, необходимо решение одной из противоборствующих сторон. В решающий момент богатыри проявляют храбрость и мужество в борьбе с многократно превосходящим силой и численностью врагом. Кульминацией песен является поединок богатырей. Сцены битвы героя и джангаровых богатырей с могучим, уверенным в своем превосходстве противником изображаются джангарчи яркими художественно-изобразительными средствами, создавая панорамную картину сражения, что, в свою очередь, всецело завладевает вниманием слушателей. Победа, добытая ценой нечеловеческих усилий, воспринимается как победа духа - морального превосходства хана Джангара и богатырей Бумбы над храбростью и силой захватчика. Несмотря на сюжетную самостоятельность, песни Малодербетовского цикла взаимосвязаны между собой и располагаются в строго определенном порядке. Единство песен цикла поддерживается таким композиционным элементом, как развернутый, обширный пролог - повторяющаяся в каждой поэме в почти неизменном виде вступительная часть песни. Отличительной чертой цикла также является внутреннее сюжетно-структурное единство песен, последовательность которых определяется взаимосвязанным сюжетом.
Бесплатно
Концепт лн ‘облако’ в фольклоре калмыцкого народа
Статья научная
Данная работа посвящена исследованию концепта облака (тучи) на материале фольклорных произведений калмыцкого народа. В силу своей несамостоятельности и относительной нечастотности представления о данном природном явлении сложно реконструировать общую схему концепта, этим и определяется актуальность проведенного исследования. Материалом исследования выступили разножанровые фольклорные тексты, как опубликованные, так и не изданные на калмыцком и в переводе на русский язык. В результате проведенного анализа фольклорных произведений калмыцкого народа был реконструирован концепт облака (тучи). В калмыцком языке существует всего одна лексема для обозначения исследуемого атмосферного явления - YYлн ‘облако, туча’, которое в зависимости от контекста обозначает разную степень проявления данного явления. Облако по своей природе амбивалентно, поскольку является небесным по своему происхождению, в силу этой природы оно может иметь и созидательную, и разрушительную силу, причем последняя, видимо, связано с архаичными представлениями об облаке как объекте, несущем тьму, закрывающим солнце (жизнь). Облако, поскольку является видимым объектом, обладает вполне определенными физическими характеристиками: легкость, цвет, величина, форма. Имеется связь облака с небесным драконом лу, который превращается при спуске на землю в верблюда, небесного по своему происхождению. В калмыцком фольклоре облако выполняет функции, которые обусловлены архаичными представлениями о нем: облако является связующим между верхним и средним мирами, оно исцеляет, несет благо, спасение, является предвестником гостей (как друзей, так и врагов). Кроме того, облако участвует в создании гипербол высоты и скорости.
Бесплатно
Космогонические мотивы в синьцзян-ойратской версии эпоса «Джангар»
Статья научная
В статье рассматриваются космогонические мотивы в синьцзян-ойратской версии эпоса «Джангар». Материалом исследования явились тексты песен синьцзян-ойратской эпической традиции «Джангара», опубликованные в Китае на ойратской письменности «тодо бичиг» («ясное письмо») и переложенные на калмыцкий язык известным востоковедом Б.Х. Тодаевой. Изучение космогонических мотивов в текстах песен показало, что в зачинах ойратского эпоса мотив первотворения имеет архаическую модель, в которой единичные «первообразы»: гора Сумеру (Сумбр уул), Замбатив (Замбутив), внешний океан (hазад дала), море Сун (Сун дала), река Ганг (ЬаHh мврн дала), сандаловое дерево Галбар Зандан (hалвр зандн), птица Гаруди (hаруди шовун) и др. - вырастают из своего рода «космических эмбрионов» и занимают центральное место в эпической картине мира. На фоне мифологической картины «расширяющейся вселенной» появляется главный герой эпоса Джангар. Рождение богатыря занимает инициальную позицию и указывает на взаимосвязь происхождения главного героя Джангара с началом жизни на земле. Эпитет «одинокий» (hанц, hагц) указывает на древнейшее представление об эпическом герое как о первопредке и первом человеке, который наделяется чудесной силой покровительствующих бодхисатв (Ваджрапани, Махакалы, Цзонхавы) и силой мифологической птицы Гаруди. Рассмотренные мотивы указывают на взаимосвязь главного героя с космическим верхом. Одним из элементов космогонического пространства является дворец Джангара, олицетворяющий центр мироздания и символизирующий величие эпической державы.
Бесплатно
Космологические архетипы в национальных версиях эпоса «Джангар»
Статья научная
В статье рассматриваются космологические архетипы: мировое древо, мировая гора, дворец хана-властелина в песнях синьцзян-ойратской и калмыцкой версий эпоса «Джангар». Цель исследования – сравнительно-сопоставительное рассмотрение космологических объектов в национальных версиях «Джангара». Материалом исследования являются тексты песен синьцзян-ойратской эпической традиции «Джангара», опубликованные на ойратской письменности «тодо бичиг» («ясное письмо»), переложенные на калмыцкий язык Б.Х. Тодаевой, а также тексты калмыцкой версии эпоса. Изучение мотивов мирового древа, горы и дворца властелина бумбайской страны показало, что космологические объекты обладают сходными качествами. Описание мирового древа представляет вертикальную модель мира: ветви, ствол и корни соотносятся с тремя мирами. Мировая гора подобно пуповине олицетворяет космическую опору и центр земли. В синьцзян-ойратской версии в магтале-восхвалении дворца Джангара пупом земли и неба также изображается величественный золотисто-пестрый дворец хана. В описании возведения жилища хану-властелину присутствуют отголоски космологических представлений, восходящие к мифологическому трехмирию. Эпический дворец, олицетворяющий центр мироздания, вокруг которого мыслится кочевье эпического рода-племени, соответственно, эпический властелин, занимающий самое почетное центральное место, вокруг которого располагаются богатыри левой и правой стороны, отражает древний элемент общественной и военной организации кочевого государства.
Бесплатно
Статья научная
В статье рассматривается сочинение «Мани-камбум» - один из текстов, посвященных культу бодхисаттвы Авалокитешвары, который в буддизме махаяны олицетворяет собой безграничное сострадание. Образ Авалоки-тешвары оказал огромное воздействие на духовную жизнь и культуру ряда стран Востока. В Китае он известен как Гуань-инь, в Японии - как Каннон, тибетцы зовут его Ченрези (от тиб. spyan ras gzigs), в текстах на монгольских языках он именуется как Арьябала и Хоншим бодисад. Этот образ особо почитается российскими народами, традиционно исповедующими буддизм (калмыками, бурятами и тувинцами). «Мани-камбум» состоит из трех частей, первая из которых включает тридцать шесть рассказов, содержащих жизнеописания и легендарные повествования о деяниях Авалоки-тешвары, принимающего различные образы и проявления. Цель статьи -на материале ойратского перевода этого тибетского памятника рассмотреть особенности изложения основных положений буддийского учения, адресованные обитателям Страны снегов (т.е. Тибета); помимо этого, проследить истоки легенды о происхождении тибетцев. Необходимость обращения в веру прародителей тибетцев побудила бодхисаттву Авалокитешвару чудесным образом сотворить юношу с прекрасной внешностью, который познакомил обитателей Тибета с основными положениями буддийского учения, касающимися нравственного поведения (воздержание от Десяти грехов, совершение Десяти добродетелей, учение о шести парамитах). Эти примеры представляют собой не только теорию, но и практическое руководство относительно того, какой образ жизни следует вести.
Бесплатно
Литература калмыцкого зарубежья (сборник стихотворений Гари Мушаева «Степной ветер»)
Статья научная
В статье рассмотрен сборник стихотворений «Теегин салькн» («Степной ветер», 1995) Гари Мушаева (1925-1966), представителя литературы калмыцкого зарубежья. Особенность этого издания заключается в том, что оно является одновременно дебютным и посмертным, подготовленным составителем -калмыцким поэтом Егором Буджаловым. При жизни автора его произведения не публиковались, не переводились. Возвращение на родину состоялось в 1993 году: на страницах журнала «Теегин герл» («Свет в степи») напечатана небольшая стихотворная подборка поэта на калмыцком языке с предисловием Е. Буджалова. Сборник «Теегин салькн», изданный на спонсорские средства земляков, не был объектом и предметом исследования, как и творчество Г. Мушаева. С одной стороны, ранее это было обусловлено территорией замалчивания отечественной литературы зарубежья, позже, видимо, - единичным фактом существования сборника как небольшого художественного наследия поэта-эмигранта, угнанного юношей в Германию во время Великой Отечественной войны. Краткое предисловие Буджалова, известное в журнальном варианте, в книжном издании не дает представления об объеме произведений Мушаева в семейном архиве, не объясняет принцип структурирования сборника составителем, лишь объясняет отсутствие редакторского вмешательства в избранные тексты автора. Сборник включает стихи, песни и благопожелания, разделенные на три части. Всего 41 произведение, в том числе авторский перевод на русский язык стихотворения «Теегин салькн». Заголовочно-финальный комплекс отличается, во-первых, именованием издания стихотворением, ставшим начальным в составе сборника, во-вторых, датированием большей части стихотворений, отсутствием эпиграфов, посвящений, подзаголовков (единичное указание на жанр песни), места создания (единичный случай указания). Хронологический диапазон произведений - с 1945 по 1952 годы. Историко-литературный и сравнительно-сопоставительный методы способствуют достижению цели - изучить поэтику стихотворного сборника Мушаева в аспекте литературы калмыцкого зарубежья. Характерная особенность данного издания в том, что в нем нет политического, идеологического ракурса, исторических реалий, минимум автобиографических деталей (Великая Отечественная война, эмиграция, Германия, лагерь для перемещенных лиц, семья, актерские роли в кино). Основной лейтмотив сборника - ностальгия. Очевидна связь Мушаева-поэта с фольклором, традицией калмыцкого стихосложения.
Бесплатно
Маркеры "своего" и "чужого" в аспекте концепта дом в письмах Б. Бергмана
Статья научная
Статья посвящена исследованию маркеров «своего» и «чужого» в аспекте концепта дом в неродственных лингвокультурах - калмыцкой и немецкой. Материалами исследования послужили письма Б. Бергмана, вошедшие в фундаментальный труд Б. Бергмана «Nomadische Streifereien unter den Kalmuken in den Jahren 1802 und 1803» («Кочевнические скитания среди калмыков в 1802-1803 годах»). Цель статьи - рассмотреть концепт «дом» и определить способы репрезентации рассматриваемого концепта в письмах Б. Бергмана с учетом анализа маркеров «своего» и «чужого». В ходе исследования выявлено, что жанр писем, своеобразных путевых заметок, хорошо иллюстрирует нахождение автора в другой культуре, в результате чего актуализируется граница между «своим» и «чужим». Оппозиция «свой» / «чужой» ярко проявляется в литературном творчестве Б. Бергмана, это видим мы в его уникальных письмах, наполненных национальным и культурным содержанием. Находясь в чужой этнической среде, отмечая разительные отличия в поведении, образе жизни, традициях и обычаях, во внешнем облике, автор старается найти ключ к объяснению этих контрастов. Заслуга Б. Бергмана в том, что задолго до появления метода включенного наблюдения он использовал его отдельные элементы и с точки зрения антропологии исследовал широкий круг вопросов духовной и материальной жизни номадов, развенчал устоявшийся этностереотип калмыка, нравы и характер которого описывались необъективно. Исследование восприятия калмыков Б. Бергманом, его взгляд как бы со стороны, исходя из существующей национальной картины мира немцев, важны для понимания национального характера, менталитета и позволяют увидеть те стороны характера и уклада жизни кочевника, которые остаются для калмыков незаметными.
Бесплатно
Статья научная
Церен-Дорджи Номинханов - известный востоковед, первый доктор филологических наук в Калмыкии. Опыт работы в молодости в качестве военного инструктора в Монголии (1921-1923 гг.) и деятельность в должности коменданта г. Урги (Улан-Батора) в 1921 г. во время создания монгольского Ученого комитета (будущей Академии наук) Монголии определили его интерес к монголоведению. Первые научные экспедиции Ц.-Д. Номинханов провел в Монголии по направлению и согласно задачам, поставленным его учителем, профессором Б.Я. Владимирцовым, в 19241926 гг. и 1928-1929 гг. После окончания Ленинградского Восточного института он трудился в Калмыкии, Астрахани, Москве, Ташкенте, Абакане, Алма-Ате. В Калмыкии ученый работал с сентября 1930 г. до июля 1931 г. преподавателем в Калмыцком педагогическом техникуме (располагался в г. Астрахани); в 1943 г. (с июня до 28 декабря, когда депортации подвергся весь калмыцкий народ) ученым секретарем Калмыцкого научно-исследовательского института языка, литературы и истории (КНИИЯЛИ); после восстановления автономии Калмыкии в 1957 г. - заведующим сектора, зам. директора, старшим научным сотрудником КНИИЯЛИ (1960-1967 гг.). В разные периоды своей научной деятельности ученый занимался сбором этнографических, фольклорных, лингвистических материалов, которые отложились в архивах России и Монголии. Наиболее крупный по количеству единиц хранения фонд ученого находится в Научном архиве Калмыцкого научного центра РАН. Цель статьи - рассмотреть состав фольклорных материалов по монгольским народам в этом фонде и сопоставить с материалами из других архивов.
Бесплатно
Статья научная
Церен-Дорджи Номинханов - известный востоковед, первый доктор филологических наук в Калмыкии, в отдельные годы работавший в разных регионах нашей страны и в Монголии. Среди научных и учебных заведений, в которых пришлось трудиться ученому, Коммунистический университет трудящихся Востока и Институт востоковедения (г. Москва), Калмыцкий педагогический техникум (в 1931 г. располагался в г. Астрахани), Среднеазиатский государственный университет и Узбекский филиал Академии наук СССР (г. Ташкент), Ученый комитет МНР (г. Улан-Батор), Хакасский НИИЯЛИ (г. Абакан), Казахский государственный университет и Академия наук Казахской ССР (г. Алма-Ата), Калмыцкий НИИЯЛИ (г. Элиста). Первые научные экспедиции Ц.-Д. Номинханов провел в Монголии по направлению и согласно задачам, поставленным его учителем, профессором Б.Я. Владимирцовым, в 1924-1926 гг. и 1928-1929 гг., и в разные периоды своей научной деятельности ученый занимался сбором этнографических, фольклорных, лингвистических материалов, которые отложились в архивах России и Монголии. Наиболее крупный по количеству единиц хранения фонд ученого находится в Научном архиве Калмыцкого научного центра РАН. Цель статьи - рассмотреть состав фольклорных материалов по монгольским народам в этом фонде и сопоставить с материалами из других архивов. В первой части статьи был представлен состав фольклорных материалов, содержащихся в личном фонде Ц.-Д. Номинханова в Научном архиве Калмыцкого научного центра РАН. Во второй части представлен сопоставительный анализ материалов, собиравшихся ученым и хранящихся в разных архивах России и Монголии. Материалы, записанные среди дербетов Монголии, донских и большедербетовских калмыков в 1920-х гг., среди синьцзянских ойратов в 1930-е гг., пережили вместе с исследователем депортацию. После возвращения на родину Ц.-Д. Номинханов передал сохраненные им бережно в непростые периоды его жизни, систематизированные и переписанные им лично в соответствии с новой орфографией материалы, ранее записанные латиницей, в архив Калмыцкого НИИЯЛИ. Фольклорные материалы были пополнены также его записями, осуществленными в 1960-е гг.
Бесплатно
Мифологические элементы в ойратской легенде о нойоне Галдаме: характеристика коня
Статья научная
Введение. В фольклоре монголоязычных народов известны песни, легенды и предания о нойоне Галдаме (калм., ойрат. Ьалдма, Ьалдмба; монг. Галдамаа, Галдамбаа), сыне хошутского Очирту-Цецен-хана, внуке хошутского Байбагас-хана и джунгарского Батура-хунтайджи. Исследователи насчитывают более тридцати вариантов песен и двадцати текстов несказочной прозы о нойоне Галдаме в устной традиции ойратов Монголии и Китая, калмыков России. Цель статьи - проанализировать особенности характеристик коня нойона Галдамы, представленных в ойратской легенде, которая была записана среди торгутов Синьцзяна (КНР), в контексте мифологических характеристик фольклорных текстов о Галдаме. Результаты. В ойратских легендах о Галдаме прослеживаются эпические элементы, которые включались в фольклорные тексты в процессе их сложения. В устной народной традиции исторический персонаж обрел характеристику мифологического героя. В соответствии с эпическим характером текстов о Галдаме в фольклоре ойратских народов образ коня также наделяется соответствующими чертами. В легенде, записанной среди торгутов Китая - потомков калмыков, мигрировавших в 1771 г. из Калмыцкого ханства на восток, соответственно тому, что в ряде легенд появляется мотив происхождения героя из иного мира, иное происхождение коня подчеркивается его необычным внешним видом (горбатость) и необычайной жизненной силой.
Бесплатно
Мифология ежа в калмыцком фольклоре
Статья научная
В статье рассматривается мифология ежа в калмыцком фольклоре. Известно, что Ёж мудрый в фольклорной традиции выступает создателем брачных обычаев. При рассмотрении «указа» ежа erēn cōxurān büseleqtün - «пестрым, рябым опоясывайте [юрту]» - и анализе семантических признаков этих элементов (рябое - крученая волосяная веревка/пояс (хошлң), пестрое - ленты-подвески (өлгц) и опоясывание юрты) выявлено типологическое сходство с обрядами испрашивания души ребенка у тюрко-монгольских народов. Юрта в предании символизирует космический центр и мужское начало, ёж, бегущий вокруг юрты, - символ женской матки. Опоясывание черно-белой крученой волосяной веревкой/поясом олицетворяет слияние космических начал - Неба и Земли - и символизирует пуповину. А ленты-подвески (өлгц), которые в ритуальной схеме подвязывались к салбак у тувинцев, к оттыŋ залазы у алтайцев, к залаа у бурят, к салама у якутов и к хошлонг у калмыков, символизировали испрашиваемую душу ребенка. Само действие как завязывание ленты/нити узлом к крученой волосяной веревке синонимично опоясыванию, чем усиливается функция соединения, основного символического значения свадебной обрядности. В совокупности эти символы свидетельствуют о добуддийских верованиях калмыков, о древнем ритуале испрашивания души ребенка, что связано с традицией приобщения к роду, его умножению. Этот ритуал берет начало в свадебной обрядности, повторяющей такие основные жизненные циклы, как смерть и возрождение. Свадебная обрядность калмыков в настоящее время сохраняет лишь рудимент ритуального комплекса, но, как выясняется, наиболее значимый - это ленты-подвески (елгц), символизирующие испрашиваемую душу ребенку.
Бесплатно
Монгольские легенды в лирике Аксена Сусеева
Статья научная
Монгольская тема в творчестве Аксена Илюмджиновича Сусеева (19051995) определена как прародиной калмыков (ойратов), так и его биографией (работа в МНР во время Великой Отечественной войны), посещением страны в 1964, 1969 и 1971 гг. Создание им стихотворений, поэмы, пьесы, передавших знакомство с историей, культурой, природой монголов, отразило калмыцко-монгольские литературные контакты в прошлом столетии. Три монгольские легенды стали основой трех стихотворений А. Сусеева 1964 г., написанных после знакомства с местными достопримечательностями: «Хужртин аршан» («Источник Хужрт»), «Цаhан Нур» («Белое озеро»), «Тайхир чолун» («Камень Тайхир»). Опубликованные вначале в альманахе «Теегин герл» в 1965 г., затем вошедшие в монгольский раздел авторской книги «ЗYркнэ дун» («Песня сердца», 1984), они отличаются незначительной стилистической правкой, названия топонимов переданы не по-монгольски, а по-калмыцки. По воспоминаниям поэта, две первые легенды услышаны им во время посещения источника и озера. О знакомстве с третьей легендой «Тайхар чулуу» он не упомянул. Поэтому в статье приводится этот фольклорный текст с русским переводом для введения в научный оборот. В целом содержание этих произведений с указанием жанра «домг» (легенда») соответствует монгольским легендам, различаясь некоторыми деталями, дополненными автором, или, наоборот, опущенными. Тексты о камне Тайхир и озере Цайан Нур А. Сусеев предваряет небольшими вступлениями, в которых делится своими впечатлениями о красоте местной природы, гостеприимстве хозяев, услышанной от них легенде об озере. Элемент чудесного, характерного для жанра легенды, в стихотворении «Хужртин аршан» обусловлен целебными свойствами природного источника. В стихотворении «ЦаИан Нур» богатырь Бухэ Сартагтай спасает мир от наводнения, заткнув исполинским камнем колодец, в котором прежде обитал белый бык; в результате образовалось чудесной красоты озеро. Третье стихотворение о камне Тайхир, контаминируя в себе элементы собственно легенды и мифа о гигантском мировом змее, прославляет другого богатыря Бухэ Бэлэгтэ, также защитившего людей от смертельной опасности, когда раздавил камнями змею. Все три текста имеют рамку с обозначением места и даты написания.
Бесплатно
Монгольский и калмыцкий анекдот XIX в.: специфика и структура
Статья научная
В данной статье вводятся в научный оборот тексты монгольских и калмыцких анекдотов XIX в. Монгольские анекдоты обнаружены в работе венгерского ученого Г. Балинта «Ethnologische Mitteilung aus Ungarn» (1895) и у Г. Тимковского во время его путешествия в Китай через Монголию в 1820 и 1821 гг. (1824). «Калмыцкие анекдоты» («Kalmukische Anekdoten») опубликованы Б. Бергманом во втором томе его труда «Nomadische Streifereien unter den Kalmuken in den Jahren 1802 und 1803» («Кочевнические скитания среди калмыков в 1802-1803 годах»). Автором рассматривается специфика и структура анекдотов. Монгольские анекдоты исследованы такими учеными, как Ш. Гаадамба, Р. БатаахYY, Ш. Цэнд-Аюуш, Х. Сампилдэндэв и др. Но тексты монгольских анекдотов XIX в., переведенных на русский язык, не рассматривались исследователями. Калмыцкие анекдоты XIX в. впервые проанализированы автором, так как эти тексты существуют только в переводе на немецкий язык. Сами же аутентичные тексты, к сожалению, не существуют. Запись калмыцкого фольклора велась многими учеными и исследователями, начиная с XVIII в., но это в основном сказки, песни, загадки, пословицы. Информации о записи калмыцких анекдотов не имеются. Калмыцкие анекдоты в переводе Б. Бергмана - это первый и единственный источник, доказывающий бытование этого речевого жанра у степного народа. На основании небольшого количества текстов делается вывод, что анекдоты имели трехчастную структуру - завязку, кульминацию и неожиданную развязку и композиционно состояли из трех частей - завязки, середины и концовки.
Бесплатно
